Чтение онлайн

Но мой друг был не из тех чертей, что пасуют перед обстоятельствами. Сняв шляпу (как самую ценную вещь в своем организме) и лишь слегка наклонившись, Мордред бесстрашно пошел под пули. Уж не знаю, то ли стрелял Вилли хуже, чем сонный дикобраз с перепоя, то ли его интересовал не результат, а процесс. Впрочем, могло статься и так, что пальто моего друга действительно обладало всевозможными отталкивающими свойствами. Тем не менее, невозбранно преодолев зону обстрела, мой друг скрылся из поля зрения.

Скажу честно, я не обладал ни подобными психическими расстройствами, ни подобной храбростью, ни даже подобной наглостью, а потому пристроился тут же, за углом, искренне считая, что если коллеге и понадобится моя помощь, то я тут же это услышу. Помощь, впрочем, требовалась скорее не ему, но несчастным экзотическим рептилиям. Судя по удивленному, возмущенному, а потом и по напуганному вою, Хамский только что как-то очень нетривиально решил проблему крокодила и револьвера. Каким образом он это сделал, я пытался не представлять.

Следом за воем, в зале раздались оглушающий треск, ужасающий грохот и совсем уж подозрительная тишина. Я даже успел ощутить некоторое беспокойство, но в ту же минуту мой друг вылетел из зала, на ходу прилаживая неизменную шляпу на её законное место. Что произошло, не объявят ли нам кровавую вендетту все крокодилы мира и директор выставки лично, интересоваться я не рискнул.

Не сбавляя шага, Хамский стремительно вышел на улицу, доломав по пути единственную не сломанную ногу дриада, пытавшегося загородить нам проход. Оказавшись на улице, Мордред глубоко вздохнул, посмотрел на аляповатую афишу и сорвал её одним движением. Обратная сторона листка была испещрена загадочными символами и черточками, сделанными явно женской рукой. Алый отпечаток губ в левом нижнем углу яснее ясного говорил о том, какая имена особа женского пола являлась автором авангардной живописи.

– Женщины, - с мрачным удовлетворением произнес Хамский.
– Никакой логики - зато с ними интересно.

***

Сестра погибшего - Агнесса Клоп и её муж Игнасио - проживали в таком месте, что, даже не зная фамилии владельцев этого дома, вы бы все равно назвали его 'клоповником'. Здание, спроектированное, похоже, на следующий день после праздника Люцифера Упившегося, являло собой нечто совершенно противоестественное. Состоящее из сплошных углов и кривых линий, оно походило, скорее, на ежа в стиле кубизм, нежели на жилое помещение. Впрочем, рядом с ним обретались и еще более жуткие архитектурные извраты, так что общий сюрреалистический дух трущоб казался предельно насыщенным.

Перед домом бегала стайка детишек - настолько быстрых, одинаковых и чумазых, что ни сосчитать, ни даже определить их расу и пол не представлялось возможным. Равнодушно перешагнув копошащуюся мелюзгу, Хамский постучал в дверь. Ногой. Ибо торчащая проводка вырванного с мясом звонка навевала почему-то мысли о хорошо прожаренном бифштексе.

– Джентльмены?

Мы с Мордредом одновременно вздрогнули. Открывшая дверь женщина являла собой весьма оригинальную пародию на тему снеговика. Агнесса Клоп обладала столь внушительными достоинствами, что внушали они ужас, а не восхищение. Впрочем, засаленные волосы, обрюзгшее недовольное лицо и, грозно встопорщившаяся двумя волосками, бородавка на носу так же шарма ей не добавляли.

– Мордред Хамский и Джозеф Принстон - детективы. Расследуем смерть вашего брата. Хамский явно старался, чтобы улыбка его была как можно менее обаятельна. Похоже, интерес со стороны этой конкретной женщины казался ему если не пугающим (в случае с моим другом это вообще в высшей степени сомнительно), то, по крайней мере, неподъемным.

Агнесса скривилась, став удивительно похожей на шарпея, собирающегося чихнуть.

– Зачем это вы сюда пришли?
– Подозрительно осведомилась она.
– Я уже копам все сказала. Не было тут моего братца, несколько дней как, и все тут. Знать ничего о нем не знаю.

На Хамского это признание, естественно, не произвело ровно никакого впечатления.

– А я вот почему-то думаю, что вы лжете, - прямолинейно заявил он.
– И покойный заходил к вам незадолго до своей смерти. Так что, советую впустить нас и отвечать на все вопросы.

– Вы не имеете права!
– Миссис Клоп взволновалась и заколыхалась.

– Тетушка, - фамильярно подмигнул ей Мордред.
– Вы даже не представляете, КАК я имею права. А все ваши действия говорят о том, что именно вы и есть убийца.

– Это возмутительно! Я буду жаловаться в полицию, я этого так не оставлю!
– Выпятив грудь на манер стенобитного орудия, Агнесса пошла на нас.

Хамский не впечатлился. Он вытянул руку и указательным пальцем едва ли не коснулся лба женщины, произнеся при этом единственное слово:

– Стоп!

Завороженная, она остановилась, сведя глаза к переносице. Хамский улыбнулся. Добренькой-добренькой улыбочкой, какая всегда являлась предвестником очередной феерической гадости. И заговорил он таким вкрадчивым голосом, что миссис Клоп перевела тревожный взгляд на моего коллегу, и даже, в нерешительности, попятилась.

– А сейчас, миссис Клоп, у вас есть два выхода. Первый: мы с вами спокойно беседуем, вы отвечаете на наши вопросы, и мы уходим. Второй: мы предоставляем копам доказательства вашей вины в смерти Арнольда Бромма, вы оказываетесь в тюрьме и не имеете никакого отношения к наследству погибшего братца.

Последняя часть фразы подействовала на Агнессу прямо-таки магически. Она отступила вглубь дома, сдав разом большую часть позиций. Я понял, что настало время добить подозреваемую:

– В таком случае, наследницей мистера Бромма будет считаться его невеста - мисс Клозета Буденштокк.

Агнесса испустила шипение разозленной королевской кобры.

– Пойдемте в гостиную.

***

Вышеупомянутое помещение представляло собой что-то вроде помойки после ядерного взрыва. В том смысле, что самые неожиданные вещи в этой гостиной были раскиданы в самых неожиданных местах. Жестом указав нам садиться на диван (единственный предмет мебели, в чьем назначении не приходилось сомневаться), сама женщина опустилась в кресло. Раздался придушенный визг. Миссис Клоп, с абсолютно равнодушным видом, привстала, пошарила под собой рукой и вытащила маленького полурасплющенного щенка. Обведя нас ошалелым взглядом, он на разъезжающихся ногах потопал прочь.

– Младший сын, - заискивающе улыбаясь, пояснила женщина.
– Они у меня такие сорванцы.

Я внутренне содрогнулся, представив нелегкую судьбу детей семейства Клоп. Хамский задумчиво поерзал на диване, и лицо у него сделалось таким вежливым, что мне стало не по себе. Поднявшись, Мордред завел руку за спину, что-то выдернул из себя и торжественно, словно букет, вручил Агнессе большую цыганскую иглу.

– Похоже, вы обронили, - безукоризненно учтиво и абсолютно бесстрастно произнес мой друг. Я преисполнился невольного к нему уважения.