Чтение онлайн

– О своей жизни должен каждый писать сам.

Глава шестая

ДИРЕКТОР

– Почему так поздно?
– спрашивает директор и пристально оглядывает ребят. Вася с досадой отводит глаза.
– Прием закончен, мест нет.

– Я на полу буду спать, - соглашается Вася.

Директор неожиданно смеется.

– Ого, прыткий. Это хорошо... Но дело в том, что мы приняли шестьдесят ребят, больше не положено. Понимаете, нельзя!

Вася угрюмо смотрит под ноги. "Как это нельзя?
– размышляет он.
– Так не бывает. Значит, не хочет принять. Ясно. Куда же теперь? Ни в какое другое училище не пойду. Панька здесь учился, и я буду здесь учиться".

– Идем, - Юрка торопливо накидывает на плечи рюкзак.

– Не пойду.
– Вася дерзко смотрит в глаза директору.
– Не примете, к самому министру пойду. Я хочу у вас учиться.
– И уже тише: - У меня, понимаете, другого выхода нет...

Директор долго-долго молчит. Галина Афанасьевна просит ребят обождать в коридоре, пока их не позовут.

– Федор Андреевич, - начинает, волнуясь, замполит, - этих мальчуганов мы должны принять.

– Почему должны?
– раздраженно говорит директор.
– Прием окончен, это во-первых; а во-вторых, у меня школа механизаторов, а не детприемник.
– Он берет исписанный Васей лист.
– Смотрите, как он пишет! Такой лоботряс, а даже писать не умеет. Нет, не приму.

– Куда же они пойдут?

– Пусть идут в школу электросварщиков, там есть еще прием. Я сейчас позвоню.
– Директор протягивает руку к телефону, но замполит его останавливает.

– Подождите звонить Надо спросить ребят.

– Необязательно спрашивать.

Галина Афанасьевна нервно прикусывает губу.

– Они хотят стать механизаторами, а не сварщиками, поймите вы... Так нельзя поступать.

– Вы это бросьте!
– директор вскакивает со стула.
– Что я, на голову их посажу?

– Формально вы правы. Легче всего сказать "мест нет"... Но поймите, они приехали за тысячи километров!..

– Вот-вот, катаются... Как будто там нет училища.

– Это другой вопрос. Они - ребята... Бугрин Вася - ершистый, настойчивый. Здесь его друг учился, Рогачев. Понимаете, с каким он настроением пришел сюда? Не примете - пойду в управление.

– Опять жаловаться?

– А иначе с вами невозможно работать. Честное слово, хорошие ребята. И как вы только не заметили?

– Вы очень много замечаете...
– уже мягко произнес Федор Андреевич.

– Надо принять, принять во что бы то ни стало, - горячо заговорила Галина Афанасьевна, почувствовав, что директор сдается.
– Поедемте вместе в управление.

– Сегодня выходной.
– Директор усмехнулся, покачал головой. Скажите, - спросил он, - почему вы всех таких бездомных и вообще подозрительных стараетесь подбирать? Надо все-таки принимать лучших, более грамотных... А эти чего-нибудь натворят, а нам расхлебывать придется.

– Натворить каждый может. Работать будем - не натворят. Прочитала я биографию Васи Бугрина, поговорила, чувствую, по глазам вижу - в чем-то обманывает нас, очень неохотно о доме говорит. Но вижу и то, как он хочет поступить к нам. Новосельцев Юрий тоже виляет - наверное, дома неблагополучно. Что же делать? Не мы, так другие должны их воспитывать. А из таких ребят потом, как правило, выходят настоящие рабочие. Такие ребята обычно много видели, пережили...

Директор поморщился.

– Ну ладно, пусть будет по-вашему. Молодая, а характер у вас ужасный, Галина Афанасьевна.

Галина Афанасьевна улыбнулась, открыла дверь и пригласила ребят в кабинет.

Глава седьмая

ТЕТЯ КСЕНИЯ

Ступая на цыпочках по холодной резиновой дорожке, Вася первым выходит из душевой.

Форма! Темно-синяя гимнастерка и брюки выглажены и лежат на газетке аккуратно свернутыми. "Вот она, новая жизнь!" - радуется Вася.

Кастелянша осматривает ребят хозяйственным глазом.

– Велика кепка, на уши лезет. Надо сменить.

– А-а, все равно...
– обиженно ворчит Юрка. Гимнастерка сидит на нем мешком, брюки "дудочкой". Как же он будет ходить? Дома мать заказывала одежду у портного. Он с подозрением косится на кастеляншу: не смеется ли она над его дурацким видом. Почему на Васе форма хорошо сидит?

Кастелянша ведет их по коридору общежития. С одной стороны - высокие окна с подсиненными марлевыми занавесками, с другой - двери комнат. Одну из них кастелянша открывает. В комнате пусто.

– А где же все ребята?
– удивляется Вася.

– Выходной сегодня. Разбрелись кто куда: в кино, в музей, в волейбол играют. А вы обождите, не выскакивайте после бани: ветерок на улице, живо прохватит, - наставляет ребят кастелянша и уходит.

С того дня, когда Вася ушел из школы ФЗО, он жил в какой-то неприятной неопределенности - что с ним будет завтра? И вот все вышло просто - его одели, дали ему кровать, никто не скажет, что он здесь посторонний. Он воспитанник училища!

– Ну, чего надулся, плохо тебе?

Юрка безнадежно вздыхает. Ему хочется есть. И вдруг, к радости Юрки, кастелянша возвращается с кастрюлей и тарелками.

Ребята быстро уничтожают горячий суп и котлеты.

– Ну, как будто наелся... Нет больше места, - смеется Юрка. Но для компота все же место находится.

Вася спрашивает кастеляншу, в какой комнате жил Рогачев.

– Паня? Вот его кровать и тумбочка.

Тетя Ксения приподнимает с тумбочки синюю клеенку, Вася с жадным любопытством разглядывает большие, старательно вырезанные ножом буквы: "Паня Р."

– Здорово, - смеется Вася.
– Это Панька. Любит он вырезать свои инициалы. Сколько деревьев он пометил в деревне своим перочинным ножом.

Но тетя Ксения не радуется, с укоризной смотрит на Васю.

– Когда поумнел - закрасил, и все равно осталось. Так и бывает: натворишь что-нибудь, на всю жизнь след - не закрасишь, не сотрешь. Много хлопот было о ним.
– Тетя Ксения вздыхает.
– И получаются же из таких озорников известные на всю страну люди... И это в восемнадцать-то лет!

Вася спрашивает, нельзя ли перейти на Панину кровать.

– Не знаю, - говорит кастелянша.
– Это уж вы между собой решите. Только Ярков строптивый, вряд ли уступит.

Глава восьмая

НОВЫЕ ЗНАКОМЫЕ

В комнату врывается курносый, с взлохмаченными волосами паренек. Захлопнув за собой дверь, он задорно кричит:

– Врешь, не возьмешь!

Заметив ребят, паренек радостно и торопливо выпаливает:

– Приветствуем новичков! Я Сашка Корнаков, будем знакомы...