Чтение онлайн

26 и 27 ноября прошли 2 концерта в Казани, заделанные администратором «Б.Г.-бэнда» Алексеем Кайбияйненом, являющимся уроженцем этого города. В Казань приезжал и оператор «Б.Г.-бэнда» Олег Гончаров, который очень помог нашему штатному звукорежиссеру Сергею Овсянникову. Кстати, в Казани с нами тоже случилась забавная история. Когда на второй день нашего пребывания в городе мы спустились в гостиничный ресторан, официант, а вслед за ним и метрдотель грубо отшили нас, заявив, что в ресторане перерыв и кормить нас вообще нечем. С похмелья для спора не было сил, и мы «несолоно хлебавши» отправились было в соседнее кафе, как уже на самом выходе нас догнал бойкий хлопец в клетчатой кепке, спросивший, правда ли, что мы из «Крематория»? Еще свежи были в памяти истории с многочисленными казанскими группировками, к тому же в руках он крутил пистолетный патрон, так что как-то сразу стало чуть-чуть не по себе. Однако, выяснилось, что Костя (так звали нашего нового знакомого) стал невольным свидетелем того, как нас выпроводили из ресторана, и теперь просил вернуться, обещая быстрое обслуживание. Уже очень хотелось что-нибудь съесть, мы согласились – и через три минуты поглощали холодные закуски, наблюдая, как неприветливого метрдотеля трясут за шиворот. Конечно, после этого мы не могли не пригласить Костю и его друзей на концерт. Вечером спецназ (вооруженный не только дубинками, но и автоматами, – дань местной специфике), охранявший концерт, смотрел на этих наших гостей, как волкодавы на волков. Сразу после выступления мы должны были без заезда в гостиницу ехать на вокзал, но поезда задерживались аж на шесть часов (как сообщил Кайбияйнен), потом еще на три, и мы провели угарную ночь, полную впечатлений от новых для себя собеседников и суперчумового коньяка какой-то немыслимой выдержки (этого волшебного напитка наши новые знакомые лишили некую китайскую делегацию).

В последних числах ноября в Москве на арене спорткомплекса «Олимпийский» состоялись концерты, приуроченные к годовщине существования телекомпании «Вид», и в них приняли участие наиболее популярные поп- и рок-исполнители (конечно, не без исключения). Нам позвонили из «МузОбоза», с которым «Крематорий» в то время связывали дружественные отношения, и попросили поучаствовать в этой акции. Группа всегда предпочитала не связываться со всевозможными мега-тусовками и фестивалями (тусовки с большим количеством участников всегда насыщены огромным количеством накладок, что не дает нормально отстроить звук), проходящими в «залах», подобных «Олимпийскому». В принципе СК «Олимпийский» представляет из себя огромный бетонный сарай, предназначенный для чего угодно (спортивных соревнований, выставок, конкурсов красоты и т.п.), только не для концертов, он просто не проходит по своим акустическим особенностям. Но для главенствующих в совковом шоу-бизнесе принципов срывания максимальной кассы и произведения наибольшего шума в прессе, на радио и ТВ этот зал – ну самое центровое место. Отказывать было неудобно, мы плюнули, и согласились.

Если мне не изменяет память, рок-группы были поделены на два концерта (у поп-звезд было шесть или более выступлений). В первом принимали участие «Машина времени», «Браво», «Моральный кодекс» и еще пара коллективов, не помню кто именно. Я приношу извинения тем, кого не упомянул, но, в двух словах, это был парад уже встроенных в шоу-бизнес коллективов. Второй концерт, проходивший 29 ноября, напротив, включал группы, пробившиеся в верхние эшелоны отечественного рока подобно росткам сквозь асфальт, и до того дня оппозиционные традиционным структурам шоу-бизнеса. Рок-эрудит может возразить мне и утверждать, что «Машина времени» и «Браво» также пробивали себе дорогу с большим трудом, вопреки официозной культуре. Это действительно так, но, достигнув определенной точки в своем развитии, эти команды сами стали частью официальной филармонической системы. То же касается и телевидения, где они стали завсегдатаями мафиозных программ… Итак, 29 ноября «Олимпийский» был в распоряжение «Алисы», «Бригады С», «Крематория», «Чайфа» и «Агаты Кристи». Наверно, не к чему пересказывать тот концерт, да и запомнилась, в основном, не музыка – ее при этой акустике слушать трудно. Почему-то в памяти – дико неудобная сцена, безмерно растянутая по фронту, но очень узкая в глубину, да абсолютная тупость ментов, устроивших чуть ли не шесть кордонов от гримерки до сцены. Но милицейский беспредел придал столь необходимую динамику традиционному «ценителю милицейского произвола» Косте Кинчеву, открывавшему концерт. Как только зазвучали первые звуки, «армия» «Алисы» хлынула к сцене, приспособленной для телесъемки, но не для рок-концерта. Охрана начала отгонять фанов дубинками, а Костя прямо в микрофон начал выплескивать на милицию свои эмоции: «Козлы! Прекратите бить их, им же больно!». Концерт был прерван, и возобновился лишь минут через сорок, когда страсти поулеглись. Окончательно отбомбилась «Алиса» очень удачно, под непрерывный аккомпанемент ревущего от восторга зала. Публика, разогретая таким началом, очень тепло встречала все выступавшие команды, особенным шквалом аплодисментов удостоив вышеупомянутую «Алису» и… пардон, «Крематорий».

…1 декабря в рамках той же «ВИДовской» акции (и там же) проходил еще один рок-концерт, все средства от которого шли на анти-СПИДовский счет. Этот концерт снимался телевидением, и в тот же день был показан по первой программе телевидения, а отдельные его фрагменты еще долго мелькали в различных музыкальных программах, так что я ограничусь отдельными деталями. На этот раз выступали (в порядке перечисления) «Машина времени», «Бригада С», «Чайф», «Агата Кристи», «Крематорий», «Моральный кодекс». «Алиса» отказалась выступать ввиду отсутствия 24-канальника для записи звуковой фонограммы, и концерт – по сравнению с тем, о котором говорилось ранее, – казался тихим и мирным. Единственной группой, сумевшей завести зал на все свое выступление, а не только на пару раскрученных номеров, стал (без ложной скромности) «Крематорий», и это хорошо видно на сохранившейся видеозаписи. У Армена где-то в середине выступления лопнула третья струна, и на последней песне – «Мусорный ветер», на сей раз посвященный безвременно унесенному СПИДом Фредди Меркури, – он снял гитару и пел в новой для себя сценической интерпретации, что было воспринято публикой как запланированная мизансцена. Из-за зажженных во всем зале огней все это напоминало бескрайний космос и представляло действительно внушительное зрелище. В целом, несмотря на очевидную для нас нелепость таких мероприятий в подобных залах, со стороны все это СМОТРЕЛОСЬ…

Кстати, «Крематорий» попал в одну гримерную с «Моральным кодексом», в то время абсолютно неизвестным коллективом, этакой «темной лошадкой», присутствие которой в данной компании вызывало недоумение (мягко говоря), тем более что все остальные участники концерта своим долгим и нелегким «боевым путем» заслужили право на подобные выступления. Итак, пока мы потягивали жиденькое пивцо, принесенное фанами из ближайшего «гадюшника», кодексы позировали перед профессиональными видеокамерами. Все объяснилось, когда появился человек, стоящий за ними. Как уже многие догадались, это был Юрий Айзеншпис, до этого продюсировавший «Кино» и «Технологию»… Правда, со сцены «Моральный кодекс» вернулся в более мрачном настроении. Видимо, это побудило Армена подарить кодексовскому солисту пластинку «Зомби» с надписью: «Привет с того света!». Однако достаточно концертных подробностей, ведь ВИДовский юбилей не ограничивался лишь выступлениями для публики. Наиболее наблюдательные зрители, присутствовавшие на дневном и вечернем концертах 1 декабря (последний день всей серии концертов), могли заметить слева от сцены столы, выстроенные гигантской буквой «П». Именно за этими столами и началось в 23:00 обмывание первой годовщины «ВИДа». Гостей было около двух тысяч (очень приблизительно), и их спектр был достаточно широк: телевизионщики, участники концертов, артисты театра и кино, а также профессиональные тусовщики всех мастей и сословий. Была установлена меньшая, но гораздо более уютная сцена, с которой звучали мелодии всех стилей и направлений, юмор, пародии и прочее. А за столами!.. Для декабря 91-го – с его карточками на основные продукты, с не отоваренными за многие месяцы талонами на спиртные напитки – это было просто круто. Холодные закуски и салаты, заливные мясо и рыба, языки и колбасы, жаркое и многое другое, всего не упомнишь! Алкогольный выбор был скромнее: коньяк, водка и «Салют». Зато этого было много. Народ отрывался так, будто это была последняя возможность выпить и закусить. Все соответствовало русской поговорке: «на халяву уксус сладкий!». Пожалуй, столь массовых вакханалий я не припомню и в брежневские времена. Но вскоре частота тостов и поздравлений, произносимых со сцены, сыграли свою роль, и гости стали разъезжаться. Многих увозили в бессознательном состоянии. Как донесла разведка, даже женский туалет заблевали по щиколотку, – сочувствую уборщицам спорткомплекса. Я далек от того, чтобы кого-либо осуждать, хотя бы потому, что сам был пьян, – ведь знакомых там встретилось множество. Хочу лишь констатировать: чем труднее живется, тем безогляднее в нашей стране гуляют! Но, главное, всем было весело, а значит и финальная точка, коей являлся банкет, удалась на славу – как и концерты!.. И еще одна сюрреалистическая деталь. Наутро я тщетно пытался понять – сном или фрагментом вчерашнего праздника является назойливое воспоминание: я в компании с известным артистом и ведущим одной модной тогда музыкальной телепрограммы курю «травку» на улице у входа в СКК «Олимпийский»…

Несмотря на то, что концертный декабрь начался на пафосной сцене многотысячного «Олимпийского», среднестатистический концертный зал нашей страны представляет собой нечто совсем иное. В подобном зале, мест на восемьсот-девятьсот, одном из центровых в городе Липецке, «Крематорий» дал два концерта 6 и 7 декабря. После этого мы всего на один день заскочили домой в Москву и тут же вылетели продолжать прерванное в конце сентября завоевание Сибири. В Омске нас уже ожидали Терпигорев и Рюмкин с новыми шутками и запасом водки местного розлива. В эту поездку Сергей (Терпигорев) взял свою собаку, молодого бультерьера странного бело-черного окраса. Тогда эта порода еще не так была распространена на территории нашей родины, а уж тем более в Сибири, так что частенько аборигены принимали ее за поросенка. Вот такой веселой компанией, с «поросенком» на поводке, мы появились в гостинице, а затем и на концертной площадке. Поверьте, администрация каждого из этих учреждений не обрадовалась появлению «поросенко-собаки»…

Отыграв в Омске (10 и 11 декабря), мы погрузились в поезд, где произошел ночной ужин с большим количеством водки, и переехали в Красноярск. Вообще, планирование концертного тура на несколько городов в нашей стране, с ее хроническими транспортными «сюрпризами», представляет собой непростую задачу. Поэтому для страховки наши сибирские администраторы заложили в расписание день отдыха в Красноярске. Мы прибыли в город утром 12-го декабря, а первый концерт должен был состояться лишь следующим вечером. Встречавший нас представитель местного рок-клуба долго извинялся: цивильная гостиница «Красноярск» была заказана лишь со следующего дня, поэтому одну ночь придется переночевать в гостинице молодежного центра (или что-то типа того). Мы так устали после бессонной ночи, что такие мелочи абсолютно не напрягали. Тем более что снаружи наша однодневная обитель представляла из себя два довольно современных многоэтажных корпуса, соединенных двухэтажным административно-развлекательным строением.

Покидав в номера вещи и наскоро умывшись, мы спустились в то ли буфет, то ли столовую, чтобы что-нибудь съесть. Каково же было наше удивление, когда, кроме стандартного набора первых и вторых блюд неожиданно наступившего обеденного часа, мы увидели широчайший ассортимент алкогольных напитков – бутылками и в розлив. Состояние усталой опустошенности властно требовало выпить каплю чего-нибудь, плотно поесть и хотя бы на пару часов завалиться спать. Что мы с Арменом и сделали – нас поселили в одном двухместном номере. Остальные, по-моему, остались колобродить в таком гостеприимном буфете. Перед уходом мы даже предупредили Серегу Третьякова, – основного нестабильного элемента, – чтобы он не очень расходился…

Вообще, когда группа выезжала на гастроли, я как директор объявлял наши условия по размещению в гостинице следующим образом: одноместный «люкс» (для Григоряна) и три двухместных для остальных. Остальные – это я, скрипач Михаил Россовский, гитарист Андрей Мурашов, барабанщик Андрей Сараев, басист Серега Третьяков и звукорежиссер Сергей «Овес» Овсянников: аккурат шесть человек. Когда с нами стал ездить продавец крематорской продукции Вова Корнеев, я переместился в одноместный номер. Но уже к концу 91-го моя директорская «крутизна» достигла определенного уровня и стала требовать размещения в «люксе» – не из-за возросших амбиций, а по причине соблюдения неких формальных правил. Началось общение со всевозможными деятелями, а согласитесь, что к тебе и твоему коллективу не будут относиться серьезно, если ты станешь принимать людей в простеньком номере с двумя кроватями и телевизором. К тому же я не получал ни копейки сверх обычной музыкантской «доли», так что мой «люкс» как оплата директорских функций все равно был для «Крематория» максимально выгодным вариантом…

…Вечером мы съездили на какую-то тусовку местного рок-клуба, где и познакомились с его предводительницей, она была глубоко беременна, что вызвало у меня прилив нежности – где-то в далекой московской квартире меня ждала жена, которая уже через месяц должна была родить ребенка… Вернувшись в гостиницу, мы провели вечер довольно спокойно. В следующие дни должны были состояться два концерта, а потом в нашем маршруте значились еще два города, так что стоило поберечь силы. Однако посреди ночи прибежал встревоженный Овсянников и сообщил, что Третьяков куда-то пропал. Здесь, пожалуй, стоит напомнить, что, хлебнув алкоголя, Серега уже не мог остановиться. У него включалась некая система поиска, которая просто тянула его в сторону приключений. Зачастую с непредсказуемым окончанием, как это когда-то произошло в истории с дамой, напоившей его клофелином. В подобном состоянии он вышел поздним вечером из номера, и до сих пор о нем не было ни слуху ни духу. Как только мы осознали ситуацию, сразу подняли на ноги Терпигорева. Тот прекрасно знал Серегины особенности, так как, приезжая в столицу, постоянно останавливался у последнего, и объяснять ему, в какую историю может влипнуть наш безголовый собрат, не требовалось. К всеобщему облегчению, после нескольких часов напряженных поисков Терпигорев появился с блудным сыном. Тут же и выяснилась последовательность событий.

…Курсируя в гостиничном коридоре, Серега увидел некую девушку, целеустремленно двигавшуюся в неком направлении. Пристать к ней с дурацкой фразой типа: «Вы не хотите посидеть в хорошей компании?» (или другой подобной банальностью) было делом мгновения. То ли девица легко пошла на контакт и пригласила его в свою тусовку, то ли, наоборот, пыталась отшить Третьякова – неважно. Определенно другое. В итоге их разговора он оказался в номере, где несколько стриженых персонажей играли в карты. Сереже налили (он, конечно, не отказался) и предложили «перекинуться в картишки». Он согласился, и проиграл в первой же партии… Тогда в группе ходила присказка: «один раз – не пидарас!». Группа, конечно, не имела никакого «голубого» крена, просто подобная поговорка симпатична как колоритная часть «великого и могучего». Но одно дело говорить любые фразы в своем кругу и совсем другое – употреблять их в присутствии посторонних. Представьте себе, как эту фразу поймут люди с уголовным прошлым (тем более настоящим), ведь в этой среде гомосексуализм – не развлечение, а сексуальная альтернатива… Так и произошло. «Хлопцы» вначале искренне изумились, а потом (когда смогли перестать смеяться) сказали что-то типа: «Надо же, сам пришел!». Говоря языком героев криминальных романов, я в тот момент «не дал бы за серегину жопу и пяти копеек». Тем не менее, отделался он довольно легко – с него сняли золотую цепочку с крестом, а уже после этого Терпигореву удалось извлечь его из столь «гостеприимной» компании…