Чтение онлайн

Утром нас передислоцировали в центровой отель «Красноярск». В момент когда в фойе «Красноярска» мы ожидали ключей от своих номеров, Армен, обычно крайне снисходительный к третьяковскому пьянству (обычно напоминать Кацу о его поведении приходилось мне как «облеченному элементом» административной ответственности), отвел героя прошедшей ночи в сторонку и минут десять что-то строго выговаривал ему. Собственно, примерный текст внушения ни для кого не являлся секретом: позволяя себе подобные выкрутасы, Сергей подводил всю группу… После разговора Григорян вернулся красный от возмущения.

– Этот болван собирается мстить!

– Как?!

– Он хочет купить пистолет и перестрелять всех своих обидчиков.

Зная странный моральный кодекс Сереги, можно было поверить, что у него хватит ума на подобный поступок. Отговаривать его от чего-либо было делом безнадежным. Вечерний концерт «Крематорий» рисковал провести без бас-гитариста. Ситуация выходила из-под контроля, и, похоже, сюрпризы еще не кончились. После того как мы получили ключи от номеров и разбрелись по ним, я направился к Армену. На его этаже мне встретился неприятный персонаж, который (увидев мои длинные волосы) пытался узнать, в каком номере поселили басиста Сергея…

До вечернего концерта Третьякова удалось локализовать – вначале в номере, потом в гримерке. Но предчувствие неприятной развязки не покидало всех, и мне пришлось обратиться к местным устроителям концертов. Те пообещали помощь, и после окончания концерта подвели меня к стройному молодому парню, предварив знакомство сообщением о том, что Андрей – сочувствующий рокерам представитель местного криминального мира.

Внешне наш новый знакомый выглядел не очень уж мощно. Его короткая стрижка не казалась вызывающей, золотые «цепки» и «гайки» отсутствовали, и причастность к клану очень условно можно было предположить лишь по кожаной куртке – но ведь подобный прикид носят не только бандиты. Правда его рейтинг в наших глазах круто подскочил после прибытия (по звонку) человека с большой спортивной сумкой, скрывавшей в своих недрах автоматическое оружие. Подобная поддержка, в совокупности с традиционной послеконцертной дозой (водки), всех расслабила и успокоила. В отель группа и сопровождающие прибыли около одиннадцати по местному времени. Андрей сразу отправился к Армену, а «пулеметчик» к Третьякову и Овсянникову. (Говорят, он сразу расчехлил свою бандуру и до объявления отбоя был готов к действию.) Я зашел в свой номер, чтобы положить гитару и сумку с вещами, после чего направился в номер к Армену. Лифт не появлялся, и я решил преодолеть пару этажей пешком. И надо же – мне навстречу шел все тот же неприятный тип с очередным вопросом по поводу местонахождения Третьякова. Меня так достало его панибратское обращение, что я промычал что-то нечленораздельное и быстрым шагом устремился к находившемуся на расстоянии пятидесяти шагов номеру Григоряна. Андрей выслушал мое сообщение и вышел. Вернувшись через двадцать минут, он рассказал, что уголовная компания, чуть было не «приголубившая» Серегу, приехала выкупать с красноярской зоны кого-то из своих. Им было заявлено, что их «миссия» имеет шансы лишь в случае, если они оставят «Крематорий» в покое. Андрей также попросил вернуть цепочку с крестом, и получил заверения, что это состоится на следующий день. Мол, с собой ее нет. Думаю, бессмысленно сообщать, что этому обещанию не суждено было сбыться. Золотые цепочка и крест сгинули как плата за несусветную глупость…

В этот вечер наш традиционный вечерний банкет впервые за долгое время разделился на два: в номере Армена кроме хозяина присутствовали Андрей, я и представитель местной армянской диаспоры (sorry, имени не помню), притащивший две бутылки классного карабахского коньяка и судочки с национальными разносолами. Остальная тусовка (с «пулеметчиком») окопалась в третьяковском номере…

Когда наутро мы захотели выпить по кружечке пива в местном баре, Андрей, проводивший нас до самого входа, сказал: «К сожалению, я вам компанию не составлю. Если меня здесь увидят, то просто неправильно поймут!». Что ж, в каждой деятельности есть своя специфика. Недаром старик Чуковский (а, может, это был Михалков?) в свое время сказал: «Все профессии важны, все профессии нужны…».

Слава богу, в двух оставшихся городах сибирского тура, Новосибирске (16 и 17 декабря) и Барнауле (20 и 21), ничего экстраординарного не происходило. Лишь накопившаяся после более десяти дней разъездов и пьянок усталость давала себя знать. На настройку звука последнего барнаульского концерта мы выползали на сцену, как зомби. (Кстати, тогдашняя наша концертная программа открывалась именно песней «Зомби» с одноименного альбома.) Итак, мы вяло что-то играли, а Овес отстраивал звук аппарата. Зал был пуст, – публику запустят лишь после настройки, – лишь несколько местных рокеров да несколько девчушек сидят в первых рядах. На их лицах непонимание: как стоящие на сцене «трупы» (мы) собираются играть и петь?.. Наконец, саунд-чек закончен, и мы уползаем в гримерку. Открывают входные двери, и зал мгновенно заполняется. Через какое-то время свет гаснет, вызывая оживление зрителей. В полной темноте на сцену пробирается Андрюха Мурашов и начинает играть вступление «Зомби». К восьмому такту Россовский, Третьяков и Сараич уже находятся на своих местах. В девятом такте они грянули рифф в полный голос. Напряжение нарастает. В этот момент за кулисами мы с Арменом переглядываемся и выскакиваем на сцену. Фаны зашумели, их наиболее боеспособная часть уже сгрудилась у сцены. Ужасно трудно. Пьянки последних дней делают свое дело: в руках и ногах нет упругости, все действия происходят скорее рефлекторно чем осознанно. Но ритмика песни и энергия окружающей массы людей начинает свое воздействие. Казалось, только что механизм готов был рассыпаться, и вдруг неожиданная подпитка сделала его совершенным. Усталости как не бывало, мы работаем по-настоящему, и даже слабенький «барнаульский» аппарат не может не выдать наш общий бешеный драйв. В глазах тех, кто сидел на настройке, читается восхищение – они стали свидетелями магического превращения…

Последний концерт сибирского тура прошел «на ура». На следующий день мы вылетели в столицу. Декабрьский маршрут был пройден. В уходящем 91-м году оставались 53 концерта в залах и 5 квартирников… Прошлого всегда больше, чем настоящего. Это грустно и справедливо. А за удачу каждому когда-нибудь придется заплатить…

31 декабря, в праздничный день, когда думается только о приятных хлопотах новогодней ночи, у Армена умерла мать, спокойная и мудрая женщина Аида Григорян. К сожалению, рак пока непобедим, и мучительная химиотерапия давала лишь иллюзорные временные улучшения. Несмотря на траурную предопределенность, любая смерть – неожиданность. Для участников группы происшедшее стало громом среди ясного неба – Армен ни разу не говорил о том, насколько далеко зашла болезнь…

…Жизнь никогда не стоит на месте, и в этой истине есть что-то очень циничное, хотя, с другой стороны, именно вечная победа настоящего над прошлым дает человеческому роду шансы на выживание. Тринадцатого января 1992 года, в праздник Старого Нового года, у меня родилась дочь Василиса. Роды я принимал сам, и проходили они в ванной нашей вполне обычной московской квартиры. Наверно, стоит сказать несколько слов о причинах столь безрассудного (по мнению родных и друзей) поступка… Я никогда не являлся фанатом здорового образа жизни, и на моем жизненном пути невооруженным глазом можно разглядеть массу вредных привычек. Примерно с пятнадцати лет (после окончания восьмого класса общеобразовательной школы) я перестал заниматься всем, чем-либо похожим на спорт и минимально заботился о собственном организме. Первые единичные алкогольные опыты стали системой после поступления в институт. Веселая студенческая жизнь, а точнее совместные пропуски всевозможных лекций и семинаров, предрасполагала к употреблению алкоголя, и все наши коллективные мероприятия сопровождались выпивкой, будь то пиво или что-либо покрепче. Позже, когда рок-музыка стала вначале увлечением, а позже и профессией, сама нескладная жизнь участника рок-группы предрасполагала к систематическому потреблению всевозможного бухла. Правда, положенные по имиджу наркотики в нашей компании не прижились, и, несколько раз поэкспериментировав с их наиболее безобидными разновидностями, мы прекратили их употребление. Как видите, меня почти невозможно связать с апологетами домашних родов и прочих подобных чудес. Однако именно к подобному нетрадиционному рождению моей дочери подтолкнула официальная отечественная медицина…

Где-то на четвертом или пятом месяце беременности моя жена Лена сдавала в женской консультации очередные анализы. После получения их результатов ее участковый гинеколог забил в набат: нужно срочно ложиться в больницу – в противном случае он сулил неприятности. Будущей маме было уже тридцать шесть лет, что при чудовищном уровне совковой (здесь уместен именно этот термин) медицины легкого протекания беременности и родов не обещало. Я пытался уговорить Лену следовать рекомендованному врачом пути, но она встала против – как панфиловцы перед немецкими танками. С другой стороны, укладываться в стационар, где единственным методом лечения является обкалывание роженицы антибиотиками, чреватыми тяжелыми последствиями для будущего ребенка, не хотелось. В этот ответственный момент жена вспомнила о существовании некоего клуба «Здоровая семья», предлагавшего нетрадиционные – не медикаментозные – методы. После проведения рекомендованного инструктором клуба курса фруктовой диеты анализы нормализовались, что врач считал невозможным. Согласитесь, ситуация сама показывала – кому (врачам или неформалам) верить. В итоге жена полностью уверовала в предлагаемые клубом пути и стала ходить на специальные занятия. Иногда приходилось посещать эти еженедельные сходки и мне (от чего я, правда, под всеми предлогами старался увильнуть), и многое из услышанного там однозначно воспринималось разумным и правильным. Постепенно мы пришли к пониманию целесообразности рождения ребенка в домашних условиях, и, надо признаться, все прошло отлично.

Уже через несколько дней после родов к нам заехал наш приятель Алексей Нешин, давно профессионально занимающийся фотографией. Он и сделал самые первые снимки маленькой девочки Василисы, а через несколько дней перезвонил по телефону и сообщил нам, что в разделе светской хроники журнала «Огонек» вскоре появится статья о наших домашних родах с фотографией новорожденной. Финалом этой истории стал мартовский (№10 за 1992 г.) «Огонек» со статьей «Дети «Крематория».

Январь и большую часть февраля мы провели в Москве. Главной причиной этого, конечно же, явилась смерть матери Армена, но и без того чувствовалась необходимость каникул. У каждого из участников группы просто набралась куча обычных семейных дел. Да и накопившаяся усталость от непрерывных гастролей начинала сказываться на концертной программе, так что стихийный перерыв оказался очень кстати. К тому же необходимо было подумать о свежем материале. Проблемы с комплектацией группы – я имею в виду сомнения Армена по поводу гитариста – разрешились. То, что участники группы высказали три месяца назад в противовес мнению лидера, подтвердилось практикой. Теперь, когда коллектив музыкально и духовно сплотился, пришла пора порадовать поклонников новым диском. Конечно, до выхода этого альбома в свет было еще очень-очень далеко – пока речь шла лишь о начале работы над новым материалом.

В один прекрасный (а может, наоборот, обычный) день Григорян принес и раздал всем кассеты со своими новыми сочинениями. Это была обычная домашняя запись на бытовом магнитофоне, где под собственный аккомпанемент на гитаре он пропел 10 – 15 пока еще никому не известных песен. Было видно, что внутренне Армен созрел для новой работы, и этому творческому выплеску предшествовали многие обстоятельства…

Где-то через неделю я «выдал» всем аналогичные кассеты, где было записано три или четыре моих опуса. Я не думал, что все они войдут в следующий альбом, но предполагал, что после коллективной репетиционной обработки пара из них вполне выдержит конкуренцию с песнями Армена. Мне не хотелось бы, чтобы после этих слов кто-то подумал, будто моей задачей было соперничество с Григоряном. Ничуть, да и конкурировать с ним – мне не с руки. Армен – продуктивный автор, ему ничего не стоит «выдавать на гора» столько материала, сколько необходимо. Я, наоборот, пишу песни довольно редко – лишь когда чувствую такую потребность…