Чтение онлайн

И, наконец, сравнительно малочисленная категория таких людей как Таланты и совсем уж редкая категория таких людей, как Гении. Эти люди входят в самую боготворимую и обожаемую отцом разновидность представителей человеческого (Российского) сообщества, если, они, конечно, не являются гениальными злодеями и талантливыми преступниками, которых во Всемирной и даже в Российской истории было не так уж мало. Но известно также, что реальная гениальность считается несовместимой со злодейством, хотя это ещё требует научного доказательства.

Для лучшего понимания всего изложенного лучше было бы создать схематическое изображение структуры современного человеческого общества в рамках отдельного государства (т. е. России в данном случае) в соответствии с теорией отца, но мне кажется текстовое ее описание достаточно для понимания.

Гении, которые чрезвычайно редки: один на десятки миллионов населения, и таланты, которых один на тысячу или десять тысяч взрослого населения, а также особо упорядоченные и здравые люди, которых гораздо больше, образуют совместно так называемую соль земли, которая определяет прогресс народа или страны, а в глобальном масштабе – прогресс всего человечества, т. е. позитивное материальное и духовное развитие человечества. Для этого, конечно. должны быть определенные условия, при которых гении, таланты и особо упорядоченные и здравые люди могли бы проявить в полной мере свою гениальность, таланты, способности и здравомыслие. Эти категории в любых обстоятельствах сыграют свою позитивную роль, но скорость прогресса, обусловленная в значительной степени их усилиями, может замедлиться при неблагоприятных климатических, географических, исторических, экономических и политических условиях и, конечно, наоборот.

Вся эта структура применима только к Российскому обществу своего времени, как я понял из рукописных записок отца, которые, к сожалению, мною были утеряны вместе с его черной толстой тетрадью уже в послевоенное время (после 1950-х годов) во время моих многочисленных переездов на армейской службе. Почему он считал, что его теория применима только к Российскому обществу, я до сих пор не понимаю. Возможно, потому, что он никогда не бывал заграницей и считал, что не имеет право распространять свою теорию на другие страны, о которых он ничего не знает.

Далее отец полагал, что не следует считать Гениев, Талантов и особо упорядоченных и здравомыслящих людей единственным ценным продуктом человеческого рода. Он предлагал сравнить весь народ с большим развесистым деревом, корни, ствол, ветки и листья которого являются упорядоченными и неупорядоченными людьми, а Гении, Таланты и группа особо упорядоченных и здравомыслящих людей являются его плодами с разной степенью ценности и полезности, Развивая это сравнение, можно в определенной степени считать, что преступники и злодеи, сумасшедшие и умалишенные являются болезнетворными образованиями на всех частях дерева, а также вирусами, микробами и бациллами, поражающими в разной степени организм здорового дерева и вызывающими заболевания, которые даже могут привести к гибели дерева, т. е. народа или страны.

Отец здесь ничего не сказал о Героях (очень редкая разновидность человеческой личности) и Подонках (которых, как всегда в этом мире, многократно больше). Как я понял из его записок, Герои являются продуктом эпохи, времени и обстоятельств. Они неожиданно и ярко появляются среди народов и совершают свои героические и мифические подвиги, память о которых обрастает мифами и долго хранится в летописях истории. Их можно в какой-то степени условно отнести к таким категориям как Таланты и даже Гении, чтобы они не выпадали из общей схемы.

О Подонках даже не хочется говорить. Это результат полного нравственного и духовного падения и разложения личности, которое часто сопровождается и физической деградацией.

В последние годы я испытывал некоторый стресс, пытаясь оживить в моей памяти потускневшие воспоминания о давно прошедших временах и людях. Наверное, в связи с этим мне недавно приснился сон. Было начало весны, я шел по довольно безлюдной улице, немного расстроенный чем-то. Вдали впереди меня появилась темная колонна людей, шедшая навстречу мне. Когда первые ряды колонны поравнялись со мной, они буквально ослепили меня своими добрыми, милыми и приветливыми улыбками, хотя и немного грустными. Колонна шла и шла мимо, и каждый ряд озарял меня своими улыбками. И это были все мои родные, друзья и враги, знакомые, сослуживцы, молодые и старые, добрые и злые, хорошие и плохие люди, и все они по-доброму, но грустно улыбались мне. И все шли и шли, по мере того как моя скрытая память выхватывала их из своего хранилища, которое довольно сильно заполнилось за мою долгую жизнь. Я стоял, ошеломленный, пока эта длинная колонна не прошла мимо, потом обернулся, чтобы проводить колонну взглядом, но ее уже не было. Я медленно и грустно пошел дальше, повторяя в душе: куда они все делись, почему ушли и оставили меня одного. И тут я проснулся и сильно обрадовался, что у меня всё ещё есть и родные, и друзья, и знакомые…

Сон, конечно, печальный, но мне он кажется вещим, если связать его со структурой общества, предложенной отцом, о которой я тогда думал и несколько развил ее. Поэтому сон можно довольно справедливо истолковать в том смысле, что все человеческие группы и категории, включая даже такие как Преступники и Злодеи, Сумасшедшие и Умалишенные, нужны в человеческом сообществе для выработки возможного противоядия от них, важно только, чтобы их относительная доля не превышала какой-то определенной величины.

Наверное, есть люди, которые могут хранить в своей активной памяти факты о всех встреченных ими в жизни знакомых, друзьях и врагах, сослуживцах и товарищах, не говоря уже о родных и близких, независимо от своего отношения к ним.

Меня всегда интересовал вопрос, как отец попал в Петербургскую Консерваторию и в класс композиции Римского-Корсакова, когда он уже был личностью, вполне сформировавшейся профессионально и духовно. Как вообще они могли встретиться и познакомиться, находясь в разных социальных средах? Где, когда, и кто помог им встретиться? Я до сих пор не представляю, как это произошло. Отец об этом не рассказывал, а я его и не спрашивал, голова была забита другим. Его любимые ученики и друзья, из тех, которых я довольно хорошо знал, тоже мне не рассказывали об этом. Можно только предположить, что окружающие его люди: актеры, знакомые и друзья, зная об увлечении отца народным песенным творчеством, о его записях песен и вообще о любви его к музыке, кому-то сообщили из окружения Римского – Корсакова, Глазунова и Лядова о таком увлеченном молодом человеке из народа. Эти композиторы всегда находились в поиске самородных талантов из народа. Они пригласили отца к себе, посмотрели, послушали и помогли ему уже дальше пойти по выбранной им дороге.

Другой возможностью было его знакомство с Милием Балакиревым, с которым отец часто общался и находился в переписке долгое время (в свое время я убедился в большом количестве писем с обеих сторон), а Балакирев был очень близок к кругу Римского-Корсакова. Милий Балакирев был наставником и проводником по музыкальной жизни многих таких, как мой отец, и часто оказывал им помощь. В этом можно убедиться, прочитав биографию этого большого музыканта и человека. Отец может быть даже какое-то время учился в бесплатной музыкальной школе, созданной Балакиревым, и последний уже представил его Римскому-Корсакову, как самородка из народа. Я являюсь сторонником этой версии.

Еще актером, не имея формального музыкального образования, он как-то умудрялся записывать не только тексты, но и мелодии песен (наверно запоминал), и это помогло ему оказаться в классе композиции Римского – Корсакова и Глазунова. Наверное, у него всё же было какое-то общее образование, чтобы выдержать некоторые вступительные экзамены. Или он просто с лихвой компенсировал недостаточное школьное образование своим колоссальным самообразованием во времена своей актерской и режиссерской деятельности.

Среди его коллег и товарищей по классу композиции Римского-Корсакова следует упомянуть, таких его товарищей и коллег, как:

К. Блаукопф, М. П. Дулов, Г. П. Прокофьев, Е. А. Молчанова, Д. Адами, К. Н. Путилов, Э. Адамич, Н. А. Бугмюллер, М. М. Карякин, и другие.