Чтение онлайн

Что же касается до моего метода, —чтобы возможно

меньше наскучить читателю, дать ему отдыхъ и возможность выпускать то, что для него мене интересно, я предполагаю раздлить мое повствованіе на пять эпохъ, соотвтствующихъ пяти возрастамъ человческой жизни, и согласно съ этимъ озаглавить каждую изъ частей: Дтство, Отрочество, Юность, Зрлый возрастъ и Старость. Не моіу льстить себя надеждой удержать до конца ту манеру, въ какой написаны первыя три части и половина четвертой, ту краткость, какой я искалъ и какую усвоилъ въ моихъ остальныхъ произведеніяхъ и какая, тмъ боле, была бы достойна всяческихъ похвалъ, что здсь рчь идетъ обо мн. Много основаній опасаться относительно пятой части (если рокъ судилъ мн узнать старость), что тутъ я могу впасть въ пустую болтовню, это послднее достояніе старческаго возраста. И если, платя наряду со всми дань природ, къ концу книги я начну слишкомъ нескромно о себ распространяться, пропу заране читателя простить и въ то же время наказать меня, уклонившись отъ чтенія послдней части.

Кстати, прибавлю здсь, что и въ предыдущихъ четырехъ частяхъ я не былъ такъ кратокъ, какъ бы этого хотлъ и какъ это было щ^жно; но это не значитъ, что я впалъ въ смшныя длинноты и не умлъ отбрасывать излишнихъ мелочей; этимъ я хотлъ сказать лишь, что останавливался на многихъ частностяхъ, изученіе которыхъ могло бы послужить къ расширенію познанія о человк вообще.

Человческій родъ таковъ, что тайны его можно лзгчше всего разгадать, иззгчая себя самого.

У меня нтъ намренія затрагивать здсь такія стороны, которыя касались бы жизни другихъ лицъ, переплетавшейся съ событіями моей жизни. Мои поступки—я на это шелъ; но разоблачать жизнь другихъ з^ меня нтъ никакой охоты. Я не затрону тутъ ни одного лица; или же сдлаю это въ безразличномъ или выгодномъ для затрагиваемаго лица отношеніи.

Изученіе человка вообще—вотъ главная цль этой книги. И о комъ можемъ мы говорить лучше всего и увренне всего, какъ не о насъ самихъ? Кого другого намъ въ такой степени легко изучать? Кого другого мы знаемъ съ такой интимнйшей стороны? Кого можемъ допрашивать, съ такой строгостью, кром того, съ чьей глубиной глу-бинъ мы сжились въ теченіи столькихъ лтъ?

Что касается, наконецъ, стиля, я ршаю дать свободу моему перу и не удаляться отъ той простоты и непосредственности, съ какой набросаны эти страницы, продиктованныя сердцемъ, а не талантомъ; что бполн соотвтствуетъ скромности предмета, въ нихъ описываемаго.

ЭПОХА ПЕРВАЯ.

ДТСТВО.

ПЕРВЫЯ ДЕВЯТЬ ЛЪТЪ.

РОЖДЕНІЕ и РОДИТЕЛИ.

1749.

Я родился въ пьемонтскомъ городк Асти 17-го января 1749 года отъ знатныхъ, состоятельныхъ и честныхъ родителей. Отмчаю настойчиво эти три обстоятельства, имвшія для меня самыя счастливыя послдствія. Рожденный среди благородныхъ, я легко могъ, не возбуждая подозрній въ низкой зависти, презирать аристократію и разоблачать ея смшныя стороны, ея пороки и злоз'пот-ребленія; эта слз^чайность происхожденія не мало способствовала том}г, что я ни разу не запятналъ своего высокаго искусства. Состоятельность моей семьи помогла мн сохранить свободз' и чистоту души и служить только истин. Такъ какъ я былъ сынъ честныхъ родителей, то мн не приходилось краснть за то, что я принадлежз’’ къ знати. Такъ, если бы хоть одно изъ этихъ трехъ зюловій моего происхожденія отсзттствовало, это сильно отразилось бы на достоинств моихъ работъ; и я сталъ бы худшимъ философомъ и худшимъ человкомъ, чмъ, быть можетъ, я сейчасъ.

Моего отца звали Антоніо Альфіерн, мать—Моника Майяръ-де-Турнонъ. Она была родомъ изъ Савойи, о чемъ свидтельствз'етъ эта чужеземная фамилія; но семья ея издавна жила въ Турин. Отецъ мой, человкъ безупречной нравственности, никогда не занималъ

никакой должности и оставался свободнымъ отъ какихъ бы то ни было честолюбивыхъ стремленіи: это всегда подтверж-дали мн вс, кто зналъ его. Обладая достаточнымъ состояніемъ, чтобы жить, какъ жили люди его крзта, умренный въ своихъ желаніяхъ, онъ велъ вполн благополучное сзчцествованіе. Уже въ возраст пятидесяти пяти лтъ, влюбившись въ мою мать, въ ранней молодости оставшеюся вдовой маркиза Каке-рано, жившаго также въ Асти, отецъ мой встз'пилъ въ бракъ съ ней. Рожденіе первой дочери, за два года до моего рожденія, разбудило въ отц желаніе и надежды имть сына; такимъ образомъ, мое появленіе въ этомъ мір было необычайно торжественно. Думаю, что отецъ радовался мн и какъ плоду своей старческой любви, и какъ наслъдникз' имени и продолжателю рода. Меня отдали кормилиц въ мстечко Ровильяско, почти за дв мили отъ Асти, и отецъ каждый день ходилъ тз'да пш-:комъ, чтобы взглянз'ть на меня; онъ былъ человкомъ очень простыхъ привычекъ.

Для своего шестидесятилтняго возраста онъ былъ еще очень бодръ и крпокъ, но ежедневная усталость отъ этихъ прогулокъ, не отмнявшихся ни въ какз’ю по-годз', повела къ томз', что однажды онъ, слишкомъ разгорячившись ходьбой, схватилъ простзщу, отъ которой и умеръ, прохворавъ нсколько дней. Мн не было тогда еще году. Мать осталась въ ожиданіи еще одного сына, который замеръ вскор посл рожденія.

Такимъ образомъ, на рукахъ 37 матери остались сынъ и дочь отъ моего отца и сынъ и дв дочери отъ перваго МЗ'жа, маркиза Какерано.

Оставшись вторично молодой вдовой, мать скоро вышла замзокъ за кавалера Гіацинта Альфіери-ди-Мальяно, младшаго въ нашемъ роду представителя дрзтой его втви.

Этотъ кавалеръ Гіацинтъ наслдовалъ посл смерти старшаго бездтнаго брата все его состояніе и оказался весьма богатымъ. Моя превосходная мать наслаждалась полнымъ счастьемъ съ этимъ кавалеромъ Гіацинтомъ, подходящимъ къ ней по возрасту, отличавшимся красотой и беззгпречнымъ поведеніемъ. Она всегда жила съ нимъ въ примрномъ согласіи и союзъ ихъ ничмъ не омраченъ донын, когда пишущему эти строки исполнился сорокъ одинъ годъ.

Тридцать семь лтъ длится союзъ этихъ людей, живыхъ образцовъ всхъ домашнихъ добродтелей, любимыхъ и почитаемыхъ всми ихъ согражданами; это особенно относится къ моей матери, которз'ю героическая и страстная сострадательность заставила посвятить себя всецло на слзтженіе бднякамъ.

Въ теченіи этого долгаго времени она потеряла старшаго сына и вторз’Ю дочь отъ перваго брака; затмъ двз^хъ сыновей отъ третьяго мужа, такъ что теперь я остался ея единственнымъ сыномъ; а сзтдьба моя сложилась такъ, что я не могу быть съ нею; это весьма часто наводитъ меня на печальныя размышленія. Ііо я страдалъ бы гораздо больше и никогда не ушелъ бы отъ нея, если бы не былъ такъ завренъ въ ея возвышенномъ и стойкомъ характер, также, какъ и въ искреннемъ ея благочестіи, въ которомъ она находитъ возмщеніе разлзжи своей съ дтьми.

Да простятъ мн это отстзшленіе, быть можетъ, излишнее, во имя достойнйшей изъ матерей.

Глава II.

ДТСКІЯ ВОСПОМИНАНІЯ.

1752-

Пристзшая къ повствованію о моемъ самомъ нжномъ возраст, я долженъ сказать, что отъ времени младенческаго прозябанія у меня зщлло только одно воспоминаніе о дяд съ отцовской стороны; помню какъ онъ поставилъ меня на старомъ комод—мн было тогда года три или четыре—и, осыпая горячими ласками, угощалъ превосходными конфектами.

Его самого я совершенно забылъ, остались въ памяти лишь ех'о большіе башмаки съ четырехъ-угольными носками.

Много лтъ спустя, когда я увидалъ однажды такого» фасона башмакъ, какой носилъ мой дядя,—въ это время уже давно умершій,—видъ этой обуви, въ наши дни совершенно вышедшей изъ употребленія, пробудилъ во мн вс ощущенія, какія я испыталъ тогда отъ ласкъ и кон-фектъ дяди, и манеры его и вкусъ этихъ конфектъ ожили въ моемъ воображеніи.

Я позволилъ моему перу запечатлть это дтское воспоминаніе, полагая, что оно можетъ имть свою полезность для тхъ, кто размышляетъ о механизм нашихъ идей и ощущеній и объ интимной его тонкости. Когда мн было около пяти лтъ, меня замучила дизентерія. И мн кажется, въ ум моемъ брезжило сознаніе страданій, и хотя я не имлъ никакого понятія о смерти, я желалъ ея какъ избавленія и еще потомз», что слышалъ передъ этимъ объ умершемъ брат, что онъ сдлался ангеломъ.

Несмотря на вс усилія припомнить еще что-ннбз’дь изъ моихъ первыхъ мыслей или впечатлній до шестилтняго возраста, я никогда не могъ воскресить въ себ ничего, кром этихъ двз’хъ воспоминаній.

Вмст съ сестрой Юліей, іюеинзгясь перемн въ сзщьб нашей матери, мы должны были покинз’ть отчій кровъ и поселиться въ дом отчима, который былъ для насъ боле, чмъ отецъ все время, какое мы съ нимъ прожили. Дочь и сынъ моей матери отъ перваго брака ея были отосланы въ Туринъ—одинъ въ іезуитскую коллегію, другая въ монастырь; вскор поступила въ монастырь и моя сестра Юлія, не покидая, впрочемъ, родного-Асти. Тогда мн было семь лтъ.