Чтение онлайн

— Я не нейрохирург, но могу с уверенностью сказать: нет. И не только по виду шрама.

— А по чему еще?

— Вот видите? — Она снова показала на экран, на сей раз чуть повыше, где было небольшое темное пятно. — Здесь — посторонний объект, вживленный вам в мозг.

— Учитывая ваш интерес к нашим испытаниям, я подумал, что нужно позвонить вам, — сказал Гейтс. — Спасибо за то, что пришли так быстро.

— Так что у вас? — спросил Кентрис.

— Ну, мы закончили испытания лекарства, созданного компанией мистера Ласситера. Данные отправлены в Управление по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными препаратами и скоро будут опубликованы. Поэтому я просил бы, чтобы до этого момента все, что я вам сказал, оставалось строго между нами.

— Постараюсь. А чем кончились испытания?

— Неудачей. Препарат показал себя неэффективным.

— Вас это удивило?

— Я обычно стараюсь удерживаться от прогнозов. Большинство испытаний заканчиваются именно так. Но вот мистера Ласситера это действительно удивило.

— Что вы хотите сказать?

— Ну, корпоративная этика требует, чтобы компания, вынесшая на рассмотрение лекарство, первой получила этот отчет. Мистер Ласситер получил его сегодня утром и оставил мне сообщение, почти истерическое. Из осторожности я записал наш последующий телефонный разговор. Я хотел бы дать вам его послушать.

— Я полагаю, он расстроился; но давайте послушаем, — сказал Кентрис.

Гейтс немедленно кликнул мышью. Из колонок полились голоса.

После того как они прослушали запись, Гейтс повернулся к Кентрису:

— Не знаю, дает ли такая угроза основание для иска в суд, но меня она беспокоит.

— А до этого вы его знали? Типична ли для него такая реакция?

Гейтс покачал головой.

— Мы знаем друг друга по бизнесу, а это совсем другое. — Он улыбнулся. — Я слышал, что он вспыльчив, но такого ожидать никак не мог.

— И чего вы хотите от меня? — спросил Кентрис.

— Не знаю, но по крайней мере я был бы благодарен вам за совет. Вы наверняка лучше знакомы с подобными вещами.

— Можете заявить на него в вашу местную полицию, но там наверняка положат это дело в долгий ящик. И если вы выдвинете обвинение, вам придется заниматься этим очень, очень долгое время. Так что я не могу вам посоветовать ни того, ни другого.

Гейтс несколько секунд обдумывал это:

— В таком случае я пока подожду. Но можно вам отправить копию записи?

— С какой целью?

Гейтс пожал плечами:

— Не знаю… Просто чтобы она у вас была.

Кентрис сказал, что можно, и ушел. Возвращаясь в свое управление, он попытался понять, почему он уверен, что Гейтс лжет, и зачем тому это нужно.

Он верил, что испытания потерпели неудачу и что запись подлинная, но он никак не мог поверить в невиновность Гейтса; реакция Ласситера была такова, что верилось: договоренность была, и Гейтс ее не выполнил.

Самое логичное объяснение: Гейтс зачем-то подставляет Ласситера, а Кентриса для этого использует.

Кентрис не знал зачем, и это его беспокоило. И даже пугало.

Есть некоторые преимущества в том, что окончил Университет «Лиги плюща». И главное, пожалуй, в том, что это дает тебе друзей, часто друзей на всю жизнь — умных, образованных, состоявшихся и состоятельных людей.

Я не общался близко с друзьями по колледжу, хотя появление электронной почты в какой-то мере это исправило. Но в братстве я состоял и не сомневался, что, даже если я годами не вижу и не слышу своих братьев, любой тотчас откликнется на мой зов, когда будет мне нужен.

И вот он мне нужен, правда, я точно не знаю кто.

Я откопал свой университетский ежегодник и приступил к работе. Составил список имен тех, кого помнил, и стал гуглить каждое имя. Дойдя до сорокового, я поразился, каких успехов достигли мои однокурсники на самых разных поприщах. Мне, известному только в качестве журналиста и по совместительству сумасшедшего, стало даже несколько стыдно, что они настолько меня обогнали. Но не время думать об этом.

Увы, я не находил того, кто мне нужен, — по крайней мере пока не дошел до сорок седьмого имени, имени Дэниэла Лавинджера. Дэн был на два курса старше меня, я помнил его только по вечеринкам в пятницу, на которых мы неизменно напивались. Но он, должно быть, весьма протрезвел, потому что стал ведущим нейрохирургом в больнице «Маунт Синай».

Я позвонил по рабочему телефону, назвался и попросил его позвать. Ответившая девушка сказала не класть трубку, я даже не успел сказать, что я — его университетский друг.

Я думал, он меня забыл.

Но я ошибся. Он взял трубку, и уже через полминуты мы, смеясь, вспоминали о временах, которые я помнил смутно.

В конце концов я сказал, что мне срочно нужен его совет.

— Это имеет какое-то отношение к твоей исчезнувшей девушке? — спросил он, еще раз подтверждая тот факт, что мою статью прочло больше людей, чем в среднем смотрят Суперкубок.

— Для меня это вопрос моего здоровья. Мне нужен человек, которому я доверяю.

— Что случилось?

— Похоже, мне что-то вживили в мозг.

Он сказал, что можно приехать прямо сейчас, и я взял с собой диск, куда доктор Фейрбанкс записала картинку сканирования моего мозга. Дэн был один в кабинете, когда я вошел. День был неприемный, пациентов не было.

Он вставил диск в компьютер и посмотрел на экран.

— Ого! Кто делал операцию?

— Не знаю.

— Ты не знаешь? — спросил он, но не стал ждать ответа, а показал мне очень маленький посторонний объект. — Что это?

— Я надеялся, что на этот вопрос мне ответишь ты.

Он сел за стол и сказал:

— А теперь давай с самого начала.

И я рассказал ему о Джен и о воспоминаниях, которые никто не мог со мной разделить. В основном он это знал: он читал мои статьи, но выслушал еще раз. Когда я закончил, он сказал:

— Единственный способ узнать, что вживили тебе в мозг, — извлечь оттуда этот предмет. Но я не уверен, что тебе этого хочется.

— Почему?

— Ну, во-первых, операция на мозге всегда сопряжена с риском. В данном случае риск невелик, ибо это не самая чувствительная его область.

— А в какой он области?

— Главные функции этой области связаны с памятью.

Я сдержанно сказал:

— В последнее время у меня были проблемы с памятью.

— Ты представляешь себе, когда это было сделано?

— Да. Когда я был в Ардморе.

— И с тех пор у тебя трудности с запоминанием событий?

— Нет, этого я не заметил.

— Тогда, что бы это ни было, оно не мешает твоей способности запоминать, и, значит, твое решение не вполне медицинское.

Он тщательно выбирал слова, и я почувствовал разочарование.