Чтение онлайн

— Дэн, давай без обиняков. Как ты думаешь, что это?

— Я думаю, имплант.

— Что это значит?

— В области памяти ведется громадное количество исследований. Альцгеймер косит наших родителей и обходится нашей экономике в двести миллиардов долларов ежегодно, так что стимул есть. Причем не единственный — также есть мотивация в области психологии; скорее работают над тем, чтобы уничтожить память, чем восстановить ее. Можно стереть из памяти детскую травму. Разумеется, проблема контроля над памятью имеет и этический аспект. Правительства захотят этим обладать, чтобы нейтрализовать диссидентов; работодатели — чтобы обеспечить полную лояльность сотрудников; можно даже заставить бывшую возлюбленную забыть, что ты ее обманул.

— Это не мой случай, — сказал я. — Если я правильно понимаю, то мне не возвращали утраченных воспоминаний. Мне создали новые.

— Да, получается, что так. Мозг посылает и получает аналоговые сигналы, так он разговаривает с телом; таким образом мы видим, слышим, чувствуем боль. Но медицина лишь в последнее время научилась участвовать в этом разговоре.

Он привел несколько примеров: искусственная ушная улитка имплантируется в ухо глухим и восстанавливает слух; скоро станет реальностью искусственная сетчатка.

— Они говорят мозгу, что он должен делать, и мозг делает это.

— Может быть, это устройство говорит мне, что следует помнить? — спросил я.

— Наверняка, если уж работают над устройством, распознающим язык. Я просто не думал, что наука так сильно продвинулась.

— Эти мои воспоминания такие живые, такие подробные…

— Большая часть того, что они тебе впарили, вполне реальна — места, люди, события. Они устроили у тебя в голове мультимедийное представление, вероятно в определенной мере основанное на видео.

Я буквально вздрогнул, когда он это сказал: Мария Галассо говорила, что чипы, над которыми она работает, предназначены для хранения видео.

— Но у меня такое чувство, что это зашло еще дальше. Коммуникация с мозгом — процесс в основном механический, люди, которые этим занимаются, могут даже не понимать его глубины. Исходя из того, что ты рассказал, я думаю, здесь включен мощный психологический компонент, и ты тоже в этом поучаствовал.

— Я?

— Да, ты. Больше всего это похоже на сны. Возможно, они дали тебе большую часть фактов, а собственно историю придумал ты, сам того не понимая. Так, как мы обычно вспоминаем: воскрешаем в памяти отдельные куски, а потом заполняем пустоты между ними. Вот почему на память нельзя полагаться.

— Значит, люди, с которыми, как я помню, я общался, на самом деле мне незнакомы? И места — я тоже в них никогда не бывал?

Он кивнул.

— Те, кто это сделал, получили аудио и видео людей и мест, а твой мозг доделал остальное. Если твоя девушка была на их стороне, они могли заставить ее разыграть некоторые эпизоды. У них ведь достаточно технологических возможностей проделать это?

Мне ли не знать, какие у них технологические возможности?

Я продолжал забрасывать Дэна вопросами, и он отвечал.

Когда я уходил от него, голова у меня кружилась — в первый раз на моем горизонте прояснилось. Его объяснение того, что со мной случилось, казалось мне единственно правдоподобным.

Наверное, мне следовало сосредоточиться на том, кто это со мной сделал, но я не стал. Я думал о том, что это для меня значит и что в свете этого можно сказать о моем рассудке, о моих воспоминаниях, о моей жизни.

Джен была ненастоящая: в конце концов, мне пришлось примириться с этим фактом. Возможно, такая девушка действительно существовала, может быть, это была актриса, но той Джен, которую я любил, не было. Мы не знакомились так, как я это помнил. Мы не полюбили друг друга. Мы не занимались любовью. Мы не жили вместе, и я не просил ее выйти за меня замуж.

Самого главного в моей жизни человека никогда не было.

Или она все-таки была? Она живет в моей памяти, в воспоминаниях, яснее и чудеснее которых у меня нет. И в этом смысле она реальна. Ведь что такое жизнь, если не воспоминания?

Я думал об этом часами. Мне хотелось с кем-нибудь поговорить. Мне хотелось поговорить с Джен. Или с Элли. А что такое Элли? Крейг сказал бы, что она — ключевая фигура заговора и что она и Джен — это одно лицо. Может быть, Элли-Джен-Нэнси сейчас где-нибудь смеется над тем, что она и ее созаговорщики сделали со мной.

Я был измучен, я был вне себя. Мой мозг захватили в буквальном смысле этого слова и заставили меня кривляться, как безмозглую марионетку. Я найду того, кто это сделал!

Лучший способ узнать кто — это понять зачем. Я держался за довольно неубедительную версию, что все это как-то связано с испытаниями лекарства Ласситера, хотя и не понимал, как именно. Но вот испытания кончились провалом, и лекарство не принесет ему состояния, на которое он рассчитывал.

И все-таки это Ласситер. Я ведь писал о нем статью, ту самую, которая должна была принести мне Пулитцеровскую премию, и это, а также тот факт, что испытания его лекарства тоже проводились в Ардморе, не может быть просто совпадением. А главное, тот парень, что угрожал нам пистолетом у шоссе, сказал, что за этим стоит Ласситер, — перед тем как убили его самого.

Я в последнее время плохо спал, и эта ночь не была исключением. И когда в полночь мне позвонил Крейг Ландл, я еще не спал.

— Что происходит? — спросил он. — Ты не звонишь, я не знаю, что с тобой.

— О, ничего особенного. Я просто нашел у себя в мозгах приборчик.

Крейг замялся:

— Ты шутишь, да?

— Хотел бы я, чтоб это было так.

— Прости, Ричард, но я не знаю, куда это может завести, то, о чем ты говоришь. Я предпочитаю оставаться в своем мире, ладно?

— Ладно. Так что случилось в твоем мире?

— Да уж кое-что случилось. С Ласситером. — И он рассказал, что Ласситер купил на завтрашний вечер билет до Москвы с пересадкой в Париже. — В одну сторону, — подчеркнул он.

— Почему в Москву? — спросил я.

— Сам удивляюсь. Но вряд ли на весенние каникулы.

— Ардморский проект сегодня заканчивается. Всех пригласили на прием с коктейлями, чтобы раздать бонусы.

— Значит, завтра — день… не знаю чего. Что ты собираешься делать?

— Хочу остановить Ласситера, не дать ему сесть в самолет.

Операция идет не блестяще; теперь Камень ясно видел это. Последнее, что должен был сделать Килмер, это совершить убийство, но непохоже было, что он это сделает. Эмоциональный компонент ушел, раздражения для мотивации недостаточно.

Но это разочарование, жестоко уязвив эго Камня, больше ни на чем не отразилось. Покупатель-победитель выбран, сделка состоится вот-вот. Покупатель, перед тем как платить деньги, хочет убедиться, что секретность гарантируется.