Чтение онлайн

Дикие формы предпринимательства в сочетании с революционными экономическими идеями, которые никак не вписывались в господствовавшую «идеологию бедности», в совокупности с посттравматическим синдромом — неизбежным спутником многолетней братоубийственной войны — неизбежно приводили к рецидивам в массовом сознании, в том числе стали причиной очередного всплеска самоубийств. Известный учёный Иван Николаевич Филимонов [76] в своей книге «Травматический невроз: по материалам войны 1914–1918 гг.»> изданной в первой половине 20-х годов, называл это явление психогенным состоянием. В советских психиатрических больницах его попытались лечить «лошадиными дозами инсулина», от которых пациенты периодически теряли сознание.

Перечитаем первую редакцию сборника рассказов «Конармия», написанную участником Польского похода, корреспондентом газеты «Красный кавалерист» Исааком Бабелем (с псевдонимом Кирилл Лютый), сразу становится понятно, что было от чего «тронуться умом» вчерашним будённовцам. «Чем не времена Богдана Хмельницкого?» — писал его автор в своём дневнике (как известно, гетман Войска Запорожского был известен не только своей русофильской позицией, но и прославился своей патологической ненавистью к еврейскому населению). Одно описание того, как будённовец «красиво, без брызг, зарезал старого еврея», дорогого стоит. Бабель вспоминал факт расформирования 6-й дивизии 1-й Конной за участие в массовых еврейских погромах в 1920 году. Попытавшийся остановить подчинённых командир дивизии Г. Г. Шепелёв был убит [77] .

В РВС республики поступил рапорт от секретаря Военкома 6-й кавдивизии Хагана, после чего для расследования массовых преступлений против мирного населения в армию направлена чрезвычайная следственная комиссия во главе с членом Совета труда и обороны (СТО) РСФСР Г. Н. Мельничанским.

«№ 148

Рапорт Чрезвычайной следственной комиссии в Реввоенсовет 1-й Конармии о преступлениях бойцов 6-й кавалерийской дивизии

Не ранее 1 октября 1920 г.

В Реввоенсовет 1-й Конармии

Рапорт

Чрезвычайная следственная комиссия по делу об убийстве военкомдива 6-й т. Шепелёва бойцами 31–32-го полков 1-й бригады 6-й кавдивизии в составе председателя т. Мельничанского, члена комиссии т. Белякова, члена и секретаря комиссий т. Степаненко приступила к выполнению задания 1 октября в селе Глинск по месту нахождения штадива 6-й.

К допросу были привлечены непосредственные свидетели убийства и товарищи, пробывшие с Шепелёвым весь день с утра; были привлечены к допросу также и лица из командного состава.

Сразу же при допросах выяснилась картина убийства и что комиссии придется расширить свои задания, не ограничиваясь выяснением дела Шепелёва, но заняться выяснением общего настроения бойцов и состояния 6-й кавдивизии.

Обстановка убийства — при допросе секретаря убитого, бывшего с ним всё время, при допросе комбрига Книги [78] и других — тесно переплетается с общим настроением частей, деморализованных проникшими туда контрреволюционными элементами, достигшими больших результатов в своей работе из-за полного бездействия командного и комиссарского состава.

Уже с первых дней отхода частей 6-й кавдивизии начало проявляться в отдельных группах настроение — „идём почистить тыл от жидов“, „идём соединиться с батькой Махно“, „бей жидов, комиссаров и коммунистов“. Командный комиссарский состав с первых же дней не принял никаких мер к локализации настроения.

Накануне убийства т. Шепелёва в Полоном в течение всей ночи происходил погром: убивали, грабили и насиловали (Новое Местечко).

Утром при проезде т. Шепелёва из Нового Местечка грабёж продолжался. При разгоне т. Шепелёвым бандитов он натолкнулся на фельдшера 33-го полка, грабившего вместе с сестрой того же полка Марией Чумаковой убитых евреев. Когда фельдшер бросился бежать, Шепелёв убил его выстрелом из револьвера; арестовав затем сестру, он направился в часть. По пути сестра успела сообщить бойцам, что им убит боец, что разожгло страсти (военком защищает жидов, надо убить и пр.).

По показанию свидетелей видно, что командный состав 31-го и 32-го полков, за исключением 2–3 военкомов и эскадронных командиров, командира 31-го полка Черкасова и его помощника Седельникова, Книги и военкома Романова, не проявляли никакой деятельности, чтобы подавить нарастающее настроение. Даже тогда, когда Шепелёв первый раз [был] ранен, к нему не было приставлено надёжной охраны, которая могла бы быть составлена в крайнем случае из части командного состава. Убив Шепелёва, бойцы построились в ряды и как будто притаились выжидающе. При допросе Книги и лиц командного состава и требовании указать застрельщиков и убийц, так как несомненно эскадронные и взводные были тут же и знают своих людей наперечёт, получился стереотипный отказ. Были толки, лица перемешались, и мы никого узнать не могли. После события ни комбриг и никто из командного состава не принял никаких мер, чтобы найти застрельщиков и убийцу. При дальнейшем следовании частей в м. Любар был устроен форменный погром, причём, по рассказам, там было убито около 60 евреев — опять-таки командным составом не было принято мер к ликвидации погрома и к вылавливанию погромщиков. Затем, уже при нашем пребывании в 6-й кавдивизии, в местечке Прилуки и Вахновке были разгромлены винные заводы, были погромы. В Прилуках убит 21 чел., 12 раненых и много изнасиловано женщин и детей. По рассказам обывателей, женщины насиловались на улице на глазах у всех, многие из девушек покрасивее взяты в обоз. В Вахновке 20 убито, количество раненых и изнасилованных неизвестно, и сожжено 18 домов.

При погроме в Прилуках вся комиссия целиком являлась непосредственным свидетелем разложения частей 6-й кавдивизии и полного бездействия, если не сказать попустительства, командного состава.

Погром начали квартирьеры 2-й бригады в присутствии оставленного для охраны взвода эскадрона штаба 6-й кавдивизии, который не охранял, так как он стоял смешанный в стороне, и отдельные бойцы сами грабили. Военком эскадрона лично пытался уговаривать толпу, но безрезультатно. Комиссия в полном составе бросилась к месту погрома и разогнала бандитов, задержав двух — задержанные были сданы военкому эскадрона, затем будто отбиты бойцами. Настоящий погром разгорелся к ночи. По приезде на место стоянки штабдива нами было послано предложение начдиву 6-й за его личной ответственностью послать части для ликвидации погрома, но хотя последний и отдал приказ коменданту послать части, но по опросу нам стало ясно, что предписание осталось на бумаге. По допросу начдива 47-й, занимающего м. Прилуки, выяснилось, что начдив 6-й, заехав к нему, предупредил, чтобы в случае, если кавалеристы будут шалить, то 47-я их не трогала „во избежание конфликтов“. Когда погром разгорелся, то в нём приняли участие отдельные бойцы 8-й червонной и 47-й дивизии. По нашему мнению, начдив 47-й не принял мер к ликвидации погрома, не делая даже серьёзной попытки к этому. Об этом гласит его доклад.

В погроме приняли главное участие бойцы 2-й бригады, отдельные бойцы 1–3-й бригад.

Натолкнувшись на такое положение в дивизии, нам стало ясным, что комиссия не сумеет непосредственно выяснить виновников убийства, не сумеет произвести ареста.

Комиссия уяснила себе, что необходимо коренное расформирование части, замена командного состава, привлечение к ответственности за бездействие и потворство хулиганству. Необходимо срочно и твёрдо очистить 6-ю кав-дивизию от командного состава и хулиганских элементов. По делу убийства Шепелёва необходимо привлечь к ответственности весь комсостав 31 — го и 32-го полков, за исключением Черкасова и Седельникова. Необходим немедленный арест сестры 33-го полка Чумаковой и фельдшера Нехаева. По делу деморализации частей, бездействия власти, непринятия мер к охране населения и, следовательно, попустительства погромам необходимо привлечь к ответственности начдива Апанасенко, комбригов 1–2-й, Книгу и Погребова, и весь командный состав 33-го; 3-й эскадрон 33-го полка подлежит поголовной ликвидации.

Только при таких мерах можно выловить хулиганский элемент и восстановить положение частей.

Одновременно с назначением нового командного состава необходимо просмотреть и заменить целый ряд военкомов, не стоящих на высоте своего положения, необходимо урегулировать их взаимоотношения — чтобы военкомы в глазах массы могли бы пользоваться большим авторитетом.

Председатель Чрезвычайной следственной комиссии: Мельничанский

Члены: Беляков» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 109. Д. 73. Л. 96–97 об. Подлинник).

Всего следственной комиссией было арестовано 387 человек, «почти исключительно из 6-й кавдивизии».

В результате работы Чрезвычайной выездной сессии Ревтрибунала РВС, открытые судебные заседания которой проходили 21–23 октября 1920 года в Елисаветграде (ныне город Крапивницкий Кировоградской области), погромщики — 141 человек, в том числе 19 командиров — были приговорены к расстрелу, другие подсудимые осуждены на разные сроки лишения свободы. 31 приговорённому высшая мера наказания была заменена тюремным заключением, в отношении остальных приговор приведён в исполнение. Всего обвинение было предъявлено не менее 300 бывшим будённовцам, причем «по первой группе судилось свыше 200 чел., из коих 110 приговорены к расстрелу, по второй — 57 расстрелянных, затем были группы менее значительные, в том числе и группа комсостава».