Чтение онлайн

– И да, и нет. Это была управляемая смерть. Я был с тобою и следил, чтобы ты не ушел навечно.

– А свет был таким прекрасным…

– Мы, буддисты, называем его Кун – Пустотой. У даосов он именуется Уцзи – Извечной Бесконечностью. Эта реальность присутствует всегда и везде, но открывается лишь тогда, когда душа достигает очищения и прекращается умственная активность. Именно это состояние постиг Будда, медитируя под деревом бодхи. Это и есть нирвана.

– …и таким спокойным…

– Такова твоя истинная сущность. Совершенство – вот кто ты есть на самом деле.

– Я ощущаю себя как-то по-другому, не так, как раньше.

– Ты освободился от большей части своей кармы.

– У вас усталый голос, сифу.

– В состоянии «малой смерти» поток ци может остановиться. Поэтому крайне важно, чтобы рядом был опытный мастер. Я днем и ночью следил за тем, чтобы твои энергетические меридианы не ослабли. Но не беспокойся за меня, я быстро восполняю запас ци, – заверил меня учитель.

Некоторое время мы сидели в молчании. Комната излучала ауру чистой любви и сочувствия. Учитель удалился, я же остался лежать на койке. И хотя помещение было погружено во тьму, я повсюду видел блеск внутреннего света – как с открытыми глазами, так и с закрытыми. Ясное белое сияние наполняло темные покои. Я не мог различить очертания своего узилища физическим зрением, но отчетливо чувствовал расположение стен и даже мебели.

Казалось, каменная комната висит в сияющей пустоте, подобно призрачному видению. Всеобъемлющая безмятежность все не покидала меня, только теперь она пронизывала стены, мое тело и даже мои мысли. Ограниченный мир форм рождался в неоформленной бесконечности, и даже заключенный в тесную и темную камеру, я испытывал чувство абсолютной свободы.

Хотелось пить. Встав с места, я почувствовал, что мое тело наполнено силой, как никогда прежде. Нижний Даньтянь, раскаленный, как печь, был переполнен ци. От переизбытка энергии мне захотелось скакать по комнате, и я прыжками добрался до кувшина. Глоток воды вызвал буквально взрыв чувственного наслаждения. Волны безмерной силы прокатились по моим рукам и ногам и я ни с того ни с сего принялся кататься по полу, но тут же вскочил на ноги, промчался по своим покоям и, отскочив от дальней стены, хлопнул ладонями по потолку. Я бросался из стороны в сторону, словно резиновый мяч. Взметнув ноги вверх, я прошелся на двух пальцах. Тело мое было легким, как перышко, но заключало в себе мощь тигра. Эти спонтанные, порывистые движения продолжались не один час.

На следующий день я поделился ощущениями с учителем.

– Сифу, у меня новое, необычное чувство.

– Что ты чувствуешь?

– Мои пальцы гудят от наполняющей их энергии. Мой уровень ци чрезвычайно высокий. Когда я складываю руки в молитве, у меня над головой как будто образуется энергетическое облако, и из пальцев в него, словно молнии, выстреливают разряды энергии.

– Маленькая смерть пробудила твою внутреннюю силу, Цзихуэй. Ты приобрел способность источать ту электрическую ци, которую я вливал в тебя. Но надо быть очень осторожным с этой энергией. Ее могущество огромно. Ее ценность безмерна. Ею нельзя злоупотреблять, особенно сейчас, пока ты еще молод. Чтобы овладеть этой силой, требуется время. Я буду обучать тебя. А ты экспериментируй на себе и обещай, что не применишь ее ни на ком другом в ближайшие десять лет.

– Обещаю.

Через три дня Сяо Яо объявил:

– Прошло восемьдесят дней, завершен второй этап Бигуань. Теперь нужно готовиться к возвращению в материальный мир. С завтрашнего дня начинается заключительная стадия практики.

На следующий день мастер принес мне чашу рисовой похлебки, подслащенной медом. Я прикоснулся к еде языком, и меня захлестнуло волной чувственного удовольствия. Все лишь пару капель я смаковал несколько часов. Стоило мне сделать еще глоток, и я закричал от распирающего меня счастья. Так я ел свою порцию на протяжении всего дня.

Каждый день Сяо Яо приносил мне пищу. Похлебка становилась все гуще, пока не превратилась в кашу. Потом как-то раз учитель вручил мне персик. Вкус плода буквально свел меня с ума. В течение последующей недели я получал огурцы, затем листья салата, китайскую капусту – и наконец, тушеные зеленые овощи с имбирем!

Всякий раз мастер возжигал на одну благовонную палочку больше, чтобы мои глаза постепенно привыкали к свету. Мне нравилось вглядываться в тлеющие янтарные угольки. Кроме того, сифу стал дольше оставаться со мной в темной комнате. Периодически он совершал со мной разные энергетические манипуляции, но в основном мы просто беседовали о разных пустяках. Мы оба были счастливы.

Заключительные три дня практики Бигуань Сяо Яо кормил меня приготовленным на пару сладким картофелем, который я с наслаждением уплетал. И вот наконец учитель явился с керосиновой лампой. Он поставил светильник на стол и протянул мне персик.

– Это последний день в темной комнате. Съешь персик и помедитируй, а я приду через пару часов.

Вернулся мастер с еще одной лампой.

– Задание выполнено, – сказал он, передавая мне лампу, и добавил: – На этот раз мы поднимемся вместе.

Я оглядел напоследок свою комнату и, затворив за собой дверь, пошел вслед за учителем по ступеням. Первое, что я услышал, когда мы вышли на поверхность, было пение монахов в храме. Они возглашали «Великую мантру сострадания». Звезды блистали в безоблачном ночном небе. Войдя в храм, мы сели у ног Золотого Будды и присоединились к их молитве. Потом я проследовал за учителем в его келью и улегся на кушетку. Через несколько минут я уже спал крепким сном.

Когда я проснулся, солнце уже встало, и комната была залита светом. Просачиваясь через маленькое окно, сияние не ослепляло, но оттого не переставало поражать своим великолепием. Словно за время моего подземного заключения кто-то подновил краски мира. Тусклая келья – и та казалась необыкновенно яркой.

Койка учителя уже пустовала, и меня охватило желание отправиться на прогулку. Свежий воздух был пропитан терпкими запахами лета, и я с наслаждением вдыхал смесь ароматов. Голова закружилась от восторга, стоило мне увидеть крохотный цветок. Его нежное благоухание тронуло мое сердце. Я шел все дальше, прикасаясь к стволу каждого дерева, что встречал на пути.

Наклонившись, я зачерпнул пригоршню почвы и сжал ее в ладонях. По земле сновали рабочие муравьи. Я благословил их. Меня овевал легкий ласкающий ветерок. Я залюбовался небом. Внешний мир был неописуемо прекрасен, великолепие природы ошеломляло, и у меня вырвался крик восторга. И когда небеса отозвались мне эхом, я преисполнился чувством глубочайшей любви ко всему сущему, а сердце мое разлетелось на бесчисленные осколки благодарности. Затем поток энергии пронизал мое существо, и я носился то вверх, то вниз по крутым горным тропам да по берегам бурлящих ручьев до завтрака.

Встретившись с Сяо Яо в трапезной, я утратил дар речи. В присутствии мастера мое сердце превращалось в океан любви. Ел я, как всегда, молча. Монастырская пища была простой и пресной, но первый обед за пределами темной комнаты показался мне безумным кулинарным приключением. Восприятие усилилось во сто крат, и я даже мог по вкусу отличить одно зернышко риса от другого. За едой я закрыл глаза и снова погрузился в чистое белое сияние. Я был так счастлив, что остался бы в храме Цзюи до конца своих дней. Но летние каникулы клонились к исходу.