Чтение онлайн

В правление Василия III фактически завершается объединение великорусских земель и превращение Московского княжества в национальное государство. Территория Московского княжества за счет продолжения объединения русских земель вокруг Москвы увеличилась в шесть раз по сравнению со временем княжения его отца. К Москве были присоединены Псков (1510), великое княжество Рязанское (1517), княжество Стародубское и Новгород-Северское (1517–1523), а также Смоленск (1514). Московская Русь, о которой во времена татарщины на Запад доходили лишь смутные, полуфантастические слухи, становится самым обширным государством в Европе и стремительно выходит на мировую арену. Налаживаются дипломатические связи между Русью и другими странами, завязываются сношения с императором германским, папой римским, с венгерским и датским королями, венецианским дожем, турецким султаном и шахом персидским. Московские великие князья, преисполненные гордости за свою страну, не без надменности взирают на европейских правителей. Так, когда германский император предложил Василию III королевский титул, тот отверг предложение, заявив: «Мы, Божиею милостью, государь в своей земле изначала. От первых своих прародителей поставлены от Бога, … а поставления ни от кого не хотели и теперь не хотим!»

Особенно отчетливо устремления боярских родовых кланов к олигархической форме правления проявляются после перехода власти в руки малолетнего Ивана IV (1530–1584), когда начинается череда боярских правлений. В историографии этот период часто рассматривается как едва ли не попытку возвращения ко временам удельно-вотчинного раздробления. Великий князь Василий III рассчитывал сохранить сложившийся порядок вещей, учредив при Иване IV, в силу его малолетства, особый опекунский (регентский) совет, получивший название «седьмочисленной думы». Опеку над великой княгиней Еленой Глинской и сыном он поручил своим ближайшим помощникам, в числе которых были младший брат Василия III удельный князь Андрей Иванович Старицкий, и самые влиятельные члены Боярской думы – князья Василий и Иван Шуйские, Михаил Глинский, бояре Михаил Юрьев, Михаил Тучков и Михаил Воронцов. После смерти Василия III бразды правления перешли в руки назначенных им опекунов, что вызвало зависть и недовольство других членов думы. Князь Василий III, разделив Боярскую думу на две части, тем самым противопоставил «седьмочисленную думу» прочей думе, что, по его мнению, должно было ограничить ее влияние на дела государственного управления. Со временем семибоярщина выродилась в орган боярской олигархии. Но в момент своего учреждения она была сконструирована как правительственная комиссия, призванная предотвратить ослабление центральной власти. Избранные советники должны были управлять страной и опекать великокняжескую семью в течение двенадцати лет, пока наследник не достигнет совершеннолетия. Однако «седьмочисленный» опекунский совет, который, по существу, был одной из комиссий Боярской думы, управлял страной всего несколько месяцев, после чего его власть стала стремительно рушиться.

Передача власти в руки опекунов вызвала недовольство Боярской думы. Между душеприказчиками Василия III и руководителями думы сложились напряженные и, более того, враждебные отношения. Польские агенты изобразили положение дел в Москве после кончины Василия III: «Бояре там едва не режут друг друга ножами; источник распрей – то обстоятельство, что всеми делами заправляют лица, назначенные великим князем; главные бояре – князья Бельский и Овчина – старше опекунов по положению, но ничего не решают».

В результате сложившегося противостояния боярских группировок летом 1534 года был арестован и посажен в тюрьму дядя княгини Елены, М.Л. Глинский, где его уморили голодом. М.С. Воронцова отправили в Новгород, наделив почетным титулом главного воеводы и наместника новгородского. Самый влиятельный из членов опекунского совета М. Юрьев, подвергся аресту еще до того, как взят был под стражу М. Глинский. После недолгого тюремного заключения его освободили и оставили в столице. М. Юрьев заседал в Боярской думе даже после того, как его двоюродный брат бежал в Литву. Андрей Старицкий, младший брат Василия III, который владел обширным удельным княжеством и располагал внушительной военной силой, после крушения семибоярщины укрылся в своей удельной столице – городе Старице. Однако сторонники княгини Елены не оставили его в покое. Князю было велено подписать «проклятую» грамоту о верной службе правительнице. Князь Андрей не решился биться с Иваном Овчиной и, положившись на его клятву, прибыл в Москву, чтобы испросить прощение у невестки. Как только удельный князь явился в Москву, его схватили и «посадили в заточенье на смерть». На узника надели некое подобие железной маски – тяжелую «шляпу железную» и за полгода уморили в тюрьме.

«Летописцы грешили против истины в угоду царю Ивану IV, считавшему мать законной преемницей отцовской власти. На самом деле Глинский и Воронцов правили по воле Василия III, который назначил их опекунами своей семьи. Но с того момента, как Боярская дума взяла верх над семибоярщиной, законность обернулась беззаконием: боярскую опеку над великой княгиней стали квалифицировать как государственную измену»[10].

Конфликт между Овчиной и Глинским возник на почве политического соперничества. Овчину поддерживала Боярская дума, стремившаяся покончить с засильем опекунов, за спиной Глинского стояла «седьмочисленная дума», которой недоставало сплоченности. Столкновение между Овчиной и Глинским всерьез беспокоило княгиню Елену и поставило ее перед трудным выбором. Она должна была либо удалить от себя фаворита и окончательно подчиниться опекунскому совету, либо, пожертвовав дядей, сохранить фаворита и разом покончить с жалким положением княгини на вдовьем уделе. Мать Грозного выбрала второй путь, и стала правительницей вопреки ясно выраженной воле Василия III. С помощью Овчины она совершила подлинный переворот, удалив из опекунского совета сначала Михаила Глинского и Михаила Воронцова, а затем князя Андрея Старицкого. Князь Михаил Глинский и брат великого князя Андрей были сильными людьми, их Иван Овчина наказал самым жестоким образом. Расправился он и с дворянами, поддержавшими князя Андрея. По «великой дороге» от Москвы до Новгорода расставили виселицы. На них повесили дворян, вставших на сторону князя Андрея. Другие же душеприказчики Василия III – князья Шуйские, Юрьев и Тучков – заседали в думе до смерти Елены Глинской. Реальными правителями государства стали великая княгиня Елена Глинская и ее любовник-фаворит, боярин и конюший (высший придворный чин) князь Иван Федорович Овчина-Телепнев-Оболенский.

В кругу бояр – советников Василия III созрели проекты важнейших реформ, которые были осуществлены в годы правления княгини Елены. Бояре начали с изменений в местном управлении. Они возложили обязанность преследовать «лихих людей» на выборных дворян – губных старост, то есть окружных судей (губой называли округ). Они позаботились также о строительстве и украшении Москвы.

Была проведена реформа денежной системы. Дело в том, что с расширением товарооборота требовалось все больше денег, но запас драгоценных металлов в России был ничтожно мал. Неудовлетворенная потребность в деньгах вызвала массовую фальсификацию серебряной монеты. В городах появилось большое число фальшивомонетчиков. И хотя виновных жестоко наказывали: секли им руки, лили олово в горло – ничего не помогало. Радикальное средство для устранения кризиса денежного обращения было найдено в правление Елены Глинской, когда власти изъяли из обращения старую разновесную монету и перечеканили ее по единому образцу. Основной денежной единицей стала серебряная новгородская деньга, получившая наименование «копейка» – на «новгородке» чеканили изображение всадника с копьем (на старой московской деньге чеканили всадника с саблей). Полновесная новгородская «копейка» вытеснила легкую московскую «сабляницу». Правление Глинской продолжалось менее пяти лет.

Елена Глинская начала с того, что узурпировала власть, которой Василий III наделил семибоярщину. Без ее согласия не могли быть проведены последующие реформы. Но в самом ли деле можно считать ее мудрой правительницей, какой изображали ее летописи? Сохранившихся исторических свидетельств недостаточно для того чтобы установить реальную роль Елены Глинской в деле проведения реформ, и дать однозначный ответ на поставленный вопрос. В последний год жизни Елена часто болела и много ездила на богомолье в монастыри. Великая княгиня умерла 3 апреля 1538 года. Власть перешла к уцелевшим членам «седьмочисленной думы». Они поспешили расправиться с Иваном Овчиной: «умориша его гладом и тягостию железною, а сестру его Аграфену сослаша в Каргополь и тамо ее постригоша в черници».

Боярская дума как учреждение окончательно сформировалась в конце XV века при Иване III. При его малолетнем внуке «боярский синклит» стал выполнять функции высшего органа государственной власти впервые в полном объеме. Борьба за власть в период боярского правления сосредоточилась на вопросе, кто будет осуществлять руководство думой. Главными соперниками были Бельские и Шуйские.

После смерти княгини Елены вспыхнул раздор между «принцами крови» (так Шуйских называли иностранцы) и старыми советниками Василия III – боярами Юрьевым, Тучковым и думными дьяками, который привел к конфликту и смуте в правящих кругах. Князья Шуйские – суздальская ветвь Рюриковичей, самые родовитые из Мономахова колена, будучи членами одной из самых аристократических русских фамилий, не пожелали делить власть с теми, кто приобрел влияние благодаря личному расположению Василия III. Вскоре после кончины великой княгини они захватили ближнего дьяка Федора Мишурина и предали его казни. Шуйские же довершили разгром семибоярщины, начатый княгиней Еленой. Боярина и регента Тучкова отправили в ссылку в деревню. Его двоюродный племянник Юрьев прожил менее года после описанных событий. Ближайший союзник Тучкова в думе боярин Иван Бельский подвергся аресту и попал в тюрьму. Торжество Шуйских довершено было низложением митрополита Даниила, сподвижника Василия III. Расправившись со своими противниками, Василий Шуйский присвоил себе стародавний титул боярина «наместника на Москве». Победа Шуйских была полной, но кратковременной. Старый князь Василий умер в самый разгар затеянной им смуты. Он пережил Мишурина на несколько недель. Младший брат Иван Шуйский не обладал ни авторитетом, ни опытностью старшего брата. В конце концов, он рассорился с остальными боярами и перестал ездить ко двору. Противники Шуйских воспользовались этим, выхлопотали прощение Ивану Бельскому и вернули его в столицу, а Ивана Шуйского послали во Владимир с полками. Однако думские бояре опасались усиления боярина Бельского, и по решению думы его арестовали, и посадили под арест на Казенном дворе. В этом же 1542 году дума решила вызвать из Владимира бояр Ивана и Андрея Шуйских и боярина Ивана Большого Шереметева. По прибытии которых в Москве произошел, так называемый, боярский «мятеж Шуйских», во время которого «государя в страховании учиниша». Царь Иван впоследствии дополнил летописный рассказ. При аресте митрополита бояре «с шумом» приходили к государю в постельные хоромы. Мальчика разбудили «не по времени» – за три часа до света – и петь «у крестов» заставили. Малолетний Иван даже не подозревал, что на его глазах произошел переворот. Позже в письме к Курбскому царь не вспомнил о своем мнимом «страховании» ни разу, а о низложении митрополита упомянул мимоходом и с полным равнодушием: «да и митрополита Иоасафа с великим бесчестием с митрополии согнаша». Как видно, царь попросту забыл сцену, будто бы испугавшую его на всю жизнь. Можно полагать, что непосредственные ребяческие впечатления, по крайней мере лет до 12, не давали Ивану Васильевичу никаких серьезных оснований для обвинения бояр в непочтительном к нему отношении. В результате переворота Иван Шуйский вернул себе власть. С помощью своих сторонников в думе он низложил митрополита Иоасафа. По решению Боярской думы Иван Бельский был отправлен в ссылку, а затем возвращен в столицу, когда всевластие Шуйских вызвало недовольство бояр. Бельскому не удалось сохранить поддержку думы, и он был вторично арестован «советом боярским» и отправлен в тюрьму на Белоозеро. Вслед за тем его тайно умертвили, что было уже вопиющим произволом.

Когда князь Иван, последний из душеприказчиков Василия III, умер, во главе клана Шуйских стал князь Андрей Шуйский. Один из «ласкателей» подучил великого князя казнить Андрея Шуйского. Иван IV сам подтвердил свою причастность к убийству князя Андрея. Но ответственность за эту расправу лежала все же не на нем. Осведомленный летописец записал, что Шуйского убили псари «повелением боярским». Псари набросились на боярина возле дворца у Курятных ворот. Убитый лежал наг в воротах два часа. «От тех мест, – записал летописец, – начали боляре от государя страх имети и послушание».

Едва Иван IV достиг совершеннолетия, участились его столкновения с думой. Юный великий князь предпринимал энергичные попытки избавиться от боярской опеки. Осенью 1545 года государь велел урезать язык Афанасию Бутурлину «за его вину, за невежливые слова». Дума выразила неудовольствие. В ответ князь объявил опалу именитым боярам «за их неправду, на князя Ивана Кубенского и на князя Петра, на Шуйского, и на князя Александра Горбатого, и на Федора на Воронцова, и на князя на Дмитрия Палецкого». В конце концов, конфликт был улажен благодаря вмешательству митрополита Макария. В декабре опала с бояр была снята.

Дума не желала выпускать из своих рук бразды правления. Передача властных полномочий безответственному и жестокому подростку грозила большими бедами для государства. Столкновение из-за мелких и случайных обстоятельств имело в действительности принципиальное значение. Великий князь Иван IV не имел права казнить бояр без подлинного сыска и суда Боярской думы. Иван грубо нарушал традицию. Много позже он попытался оправдать злодейства своей юности.