Жизнеописание султана Джалал ад-Дина Манкбурны
Шрифт:
Выслушав содержание послания, султан велел привести Махмуда ал-Хорезми ночью одного, без других послов. Он сказал ему: «Ты — хорезмиец, и не может быть, чтобы ты не питал к нам дружеского расположения и склонности». Он обещал ему награду, если тот скажет ему правду о том, о чем он его спросит, и отдал ему из своего браслета драгоценный камень в знак верности обещанию. Султан поставил перед ним условие — быть соглядатаем при Чингиз-хане. По доброй воле или из страха он дал согласие на то, чего от него требовали. Затем султан спросил: «Правду ли сказал мне Чингиз-хан, заявляя, что он завладел Китаем и захватил город Тамгадж? Правдив ли он, говоря об этом, /42/ или лжет?» Тот ответил: «Да, он сказал правду. Такое великое дело не может остаться тайной, и скоро султан сам убедится в этом». Тот сказал: «Ты же знаешь, каковы мои владения и их обширность, знаешь, как многочисленны мои войска. Кто же этот проклятый, чтобы обращаться ко мне как к сыну? Какова же численность имеющихся у него войск?»
Увидев признаки гнева [султана] и то, что любезная речь превращается в спор, Махмуд ал-Хорезми отступил от искренности и стремился снискать милость султана, чтобы спастись из клыков смерти. Он сказал: «Его войско в сравнении с этими народами и несметным войском не что иное, как всадник перед конницей или дымок в сравнении с ночным мраком». Тогда султан согласился на то, чего просил Чингиз-хан в отношении перемирия.
И Чингиз-хан был рад этому. Состояние перемирия продолжалось до тех пор, пока из его страны в Отрар не прибыли купцы 'Умар Ходжа ал-Отрари, ал-Джамал ал-Мараги, Фахр ад-Дин ад-Дизаки ал-Бухари и Амин ад-Дин ал-Харави [209] .
209
По возвращении послов — Махмуда ал-Хорезми, 'Али Ходжи ал-Бухари и Йусуфа Кенка ал-Отрари — Чингиз-хан снарядил в Хорезм большой торговый караван во главе с перечисленными ан-Насави купцами. Всего с караваном следовало 450 купцов-мусульман, и с ними (по приказу Чингиз-хана) — по два-три человека от каждого племени монголов. Согласно «Сокровенному сказанию» (§ 254), оказалось сто человек во главе с личным представителем Чингиз-хана Ухуной. Ал-Джузджани (1, с. 272) добавляет, что в караване было 500 верблюдов, груженных золотом, серебром, шелком и другими товарами. Об этом караване говорят также Ибн ал-Асир (9, с. 330—331) и Ибн Халдун (с. 237).
Здесь с двадцатью тысячами всадников находился Инал-хан, сын дяди — по матери — султана [210] , управлявший Отраром в качестве на'иба султана. Его низкая душа стала жадной к имуществу этих купцов, и с этой целью он написал султану письмо лжеца и лицемера, утверждая, что «эти люди, прибывшие в Отрар в одежде купцов, вовсе не купцы, а лазутчики, высматривающие то, что не касается их деятельности. Когда они остаются наедине с кем-либо из простонародья, они угрожают ему и говорят: “Вы в полном неведении относительно того, что творится вокруг вас; скоро к вам придет такое, против чего вы не устоите”» — и далее в том же духе. Тогда султан разрешил ему принять меры предосторожности к ним, пока он не примет своего решения. Когда он отпустил узду Инал-хана, так как разрешил принять подобные меры, тот преступил все пределы [дозволенного], превысил свои права и схватил [этих купцов]. После этого от них не осталось следа и не слышно было вестей. А упомянутый (Инал-хан) единолично распорядился тем многочисленным добром и сложенными товарами, из злого умысла и коварства. «И последствия его дела оказались убытком» [211] [212] .
210
Согласно ас-Суйути (с. 311) и Рашид ад-Дину (пер., 1/2, с. 67, 188), наместник (на'иб) хорезмшаха Мухаммада в Отраре Инал-хан (Иналчук) был его дядей по матери. По Абу-л-Гази (с. 37), Инал-хан по прозванию Гайир-хан приходился Теркен-хатун двоюродным братом по отцу.
211
Ср.: Коран LXV, 9 (9)
212
Убийство купцов произошло в конце 1218 г. Согласно ал-Джувайни (1, с. 79) и Рашид ад-Дину (пер., 1/2, с. 188—189), Гайир-хана оскорбило поведение одного из купцов (индуса), который презрительно отверг его приглашение. Затем он позарился на имущество купцов и, задержав их, сообщил обо всем хорезмшаху. 'Ала' ад-Дин Мухаммад, наперекор посланию Чингиз-хана, приказал Гайир-хану казнить всех людей, прибывших с караваном, и конфисковать все товары. Об этом же говорит Бар Эбрей (2, с. 482). Несколько иначе у Ибн ал-Асира (9, с. 331): когда Гайир-хан сообщил хорезмшаху о прибытии каравана с огромным количеством товаров, хорезмшах приказал ему перебить всех людей каравана, а их товары конфисковать. Товары были проданы купцам Бухары и Самарканда, а вырученные деньги хорезмшах присвоил. См. также: ал-Джузджани, 1, с. 272; 2, с. 966—968; ас-Субки, с. 332. Ибн ал-Асир получил свои сведения от факиха Шихаб ад-Дина ал-Хиваки, взятого в плен монголами и бежавшего затем из Самарканда. Из всего каравана удалось спастись только одному человеку (по ал-Джузджани — погонщику верблюдов, а по Рашид ад-Дину — купцу), который сообщил о трагедии каравана Чингиз-хану.
/ 43 / Глава 15
Рассказ о прибытии послов Чингиз-хана к султану после убийства купцов
После этого к султану в качестве послов Чингиз-хана прибыли Ибн Кафрадж Богра — отец которого был одним из эмиров султана Текиша — и сопровождавшие его два татарина [и передали] следующее: «Ты даровал подписанное твоей рукой [обещание] обеспечить безопасность для купцов и не нападать ни на кого из них, но поступил вероломно и нарушил слово. Вероломство мерзко, а со стороны султана ислама еще более. И если ты утверждаешь, что совершенное Инал-ханом сделано не по приказу, исходившему от тебя, то выдай мне Инал-хана, чтобы я наказал его за содеянное и помешал кровопролитию, успокоив толпу. А в противном случае — война, в которой станут дешевы самые дорогие души и преломятся древки копий» [213] .
213
Ас-Субки (с. 332—333) излагает иной вариант послания Чингиз-хана: «Сообщи мне: то, что произошло, случилось ли по твоему желанию? Если это случилось не по твоей воле, тогда мы требуем кровь убитых с твоего наместника в Отраре, которого надобно доставить к нам в самом жалком виде, униженным и обесчещенным. Но если это сделано по твоей воле, тогда ответственность несешь ты, ибо я не исповедую твою религию и не одобряю этих действий. Ты принадлежишь к религии ислама, а ведь купцы эти тоже были твоей религии! Тогда как же расценивать этот приказ, который ты отдал?»
Султан отказался отослать к нему Инал-хана, несмотря на страх, который охватил его душу, и боязнь, лишившую его разума. Ведь он не мог отправить его к нему (Чингиз-хану), потому что большая часть войск и эмиры высоких степеней были из родни Инал-хана. Они составляли узор его шитья и основу его узла и распоряжались в его государстве. Он полагал, что если он в своем ответе станет потакать Чингиз-хану, то этим лишь усилит его жадность, поэтому он сдержался, проявил стойкость и отказал. Между тем его душой овладел страх. Он велел убить этих послов, и их убили [214] . Но сколько крови мусульман было пролито из-за этого убийства! Поток этой чистой крови бил из каждого сосуда, и [султан] за свой гнев поплатился с избытком, уступив за каждого посла по стране.
214
Как видно из рассказа, Чингиз-хан и на этот раз не пошел на разрыв отношений между государствами и лишь потребовал выдачи Гайир-хана Инала для наказания. Однако хорезмшах приказал умертвить послов. По сообщению Ибн ал-Асира (9, с. 331), убит был один посол, а у остальных его спутников были сбриты бороды, и они были отпущены.
Прибывший в 1218 г. в Хорезм вместе с Чингиз-ханом Елюй Чу-цай в своем «Описании путешествия на Запад» (Си-ю лу) говорит, что причиной похода Чингиз-хана против государства Хорезмшахов было убийство наместником Хуа-Тала (Отрара) монгольских чиновников (послов) и множества купцов. См.: Эберхард, с. 139—140.
Глава 16
Рассказ о том, к каким ошибочным мерам прибег султан, когда узнал о выступлении Чингиз-хана с войсками против него
Первой же мерой, на которую решился султан в этом тяжелом положении и в этой черной беде, было то, что он задумал построить /44/ вокруг Самарканда стену [215] по размерам города. Как говорили, стена должна была иметь в окружности двенадцать фарсахов [216] . Затем он разместил бы здесь людей, с тем чтобы он (Самарканд) служил границей между ним и тюрками и преградой между ними и другими областями его царства. Он разослал во все концы страны своих чиновников ('амилей) [217] и сборщиков налогов и велел им полностью собрать харадж вперед за весь шестьсот пятнадцатый год [218] для постройки самаркандской стены. Налог был собран в кратчайший срок, однако татары не дали ему осуществить желание, из этой суммы он ничего не истратил на строительство стены [219] .
215
На военном совете, созванном хорезмшахом накануне монгольского нашествия, видный деятель государства Шихаб ад-Дин ал-Хиваки, с мнением которого хорезмшах считался, предложил ему собрать все его многочисленные войска (400 тысяч!) на берегу Сырдарьи и напасть на уставших от длительного перехода монголов. Однако хорезмшах отклонил это разумное предложение. Предлагался второй вариант, по которому монголам давалась возможность вступить в Мавераннахр, а самим занять горные проходы и разбить врага, как только он устремится в эти места. Были и другие предложения, но хорезмшах не принял ни одного из них и разделил войска по отдельным городам, а сам выехал из Самарканда, отдав предварительно приказ о возведении вокруг него стены. См.: Ибн ал-Асир, 9, с. 331; Бар Эбрей, 2, с. 515; Мирхонд, 4, с. 142.
216
Фарсах — 6—7 км.
217
'Амил — начальник налогового округа ('амал), т. е. города с окрестностями, населенного пункта (бук'а) или района (хитта). См.: Horst, с. 57 и сл.
218
30.III 1218 — 18.III 1219
219
Рашид ад-Дин (пер., 1/2, с. 191) говорит, что однажды хорезмшах прошел надо рвом, отрытым вокруг Самарканда, и сказал: «“Если из войска, которое выступит против нас, каждый [воин] бросит сюда свою плеть, то ров разом наполнится!” Подданные и войско от этих слов [хорезмшаха] пришли в уныние». См. также: ал-Джувайни, 2, с. 375.
В. В. Бартольд (Сочинения, 1, с. 472—473) полагает, что данный рассказ, «по всей вероятности, возник уже после нашествия».
Вторая [мера] его состояла в том, что он еще раз послал во все страны государства сборщиков налогов, приказав им собрать в третий [раз] харадж в том же самом году [220] и на все эти деньги взять на службу людей — лучников в полном снаряжении. Число воинов каждой области должно было соответствовать большему или меньшему количеству собранных в ней денег, и каждый из них должен был иметь верхового верблюда, который носил бы также его оружие и припасы. Набор их на службу был произведен так быстро, как только возможно. Они направились со всех сторон к местам сбора под его знамена подобно потоку, стремящемуся под уклон, или стреле, выпущенной из лука. Они шли своими путями, когда их настигла весть, что султан бежал с берега Джейхуна без боя. Если бы он дождался прибытия собранных людей, то сосредоточил бы неслыханное количество [войск]. Но решение Аллаха могущественнее, и веление Его сильнее. Аллаху принадлежит власть в повороте судеб, в перемене изменчивого, в передаче владений одного правителя другому.
220
Год, в котором трижды был собран поземельный налог, был 616 г. х. (19. III 1219 — 7. III 1220), и именно этот год надо считать началом вторжения монголов в Мавераннахр.
Ошибочным действием было и то, что он, услышав о приближении Чингиз-хана, разослал свои войска по городам Мавераннахра и Страны тюрок. Он оставил Инал-хана в Отраре с двадцатью тысячами всадников [221] , Кутлуг-хана и других [военачальников] с десятью тысячами всадников в Шахркенте [222] , эмира Ихтийар ад-Дина Кушлу, амир-ахура [223] , и Огул-хаджиба, прозванного Инандж-ханом, с тридцатью тысячами в Бухаре [224] , своего дядю — по матери — Тагай-хана [225] и эмиров Гура, таких, как Хурмандж, Хурзур, сын 'Изз ад-Дина Карта [226] , Хусам ад-Дина Мас'уд, и других /45/ с сорока тысячами в Самарканде [227] , Фахр ад-Дина Хабаша, известного как 'Аййар ан-Насави [228] , с войском Сиджистана в Термезе [229] , Балхамур-хана в Вахше [230] , Ай-Мухаммада, дядю — по матери — своего отца, в Балхе [231] , Утрук-Пахлавана в Джендеруде [232] , Огулджик-Малика в Хутталане [233] , ['Ала' ад-Дина] ал-Буртаси в Кундузе [234] и Аслаба-хана в Валдже [235] , а вообще он ни одного города Мавераннахра не оставил без большого войска, и в этом была ошибка. Если бы он дал бой татарам своими отрядами до того, как распределил их, то он схватил бы татар в охапку и начисто стер бы их с лица земли.
221
Ал-Джувайни (1, с. 82) и Бар Эбрей (2, с. 496) отмечают, что хорезмшах направил Гайир-хану Иналу 50-тысячную армию в виде «внешних войск» (лашкар бируни) и послал в помощь еще 10 тысяч воинов под командой хаджиба ал-хасса Карачи. Однако Карача вскоре после начала осады монголами Отрара с большей частью своих войск покинул Инала и ушел к монголам. Монголы взяли Карачу в плен и на следующий день привели к Чингиз-хану, который, выведав у него сведения об укреплениях Отрара, сказал: «Раз ты изменил своему господину, то ты изменишь и нам. Поэтому мы в тебе не нуждаемся». И Карача был убит вместе с теми, кого он увел к монголам. Монголы так поступали и со своими людьми. Чингиз-хан в свое время казнил перешедшего на его сторону Кёкёчу — конюха сына Онг-хана, Сенггюма, за то, что он бросил своего хозяина, беспомощного, в пустыне. См.: Сокровенное сказание, § 188.
222
По Рашид ад-Дину (пер., 1/2, с. 191), Бучи-Пахлаван Кутлуг-хан (о нем см. примеч. 35 к гл. 4) был оставлен с войсками в Бенакете (Фенакет). Развалины Бенакета находятся в долине р. Гижигена (правый приток Сырдарьи). О Шахркенте см.: Йакут, 5, с. 316.
Согласно ал-Джувайни (1, с. 91), гарнизон Бенакета, состоявший из тюрок Канглы, был под командой Илетгю-Малика. Ср.: Бартольд. Сочинения, 1, с. 484, примеч. 4.
223
Ихтийар ад-Дин Кушлу был старшим амиром-ахуром. Амир-ахур (конюший) — придворный чин, в ведении которого находились верховые животные государя. См.: ал-Калкашанди, 5, с. 460—461.
224
Кроме названных ан-Насави лиц в Бухаре находились и другие эмиры хорезмшаха: брат основателя династии Кутлуг-ханов в Кермане — Хамид-Пур (у Рашид ад-Дина — Хамид-Пур Таянгу), который в 1210 г., после битвы с кара-хитаями, перешел на сторону хорезмшаха, и Севинч-хан (у В. В. Бартольда — Суюнч-хан). См.: Рашид ад-Дин, пер., 1/2, с. 191; ал-Джувайни, 1, с. 103. Ал-Джувайни и Бар Эбрей называют еще одного эмира, по имени Кёк-хан.
Количество войск в Бухаре у Ибн ал-Асира (9, с. 332) и Бар Эбрея (2, с. 505) определяется в 20 тысяч, у ал-Джузджани (1, с. 103) — 12 тысяч, у Рашид ад-Дина (пер., 1/2, с. 191) — только 3 тысячи. Ал-Джувайни сообщает, что кроме гарнизона в Бухаре было 20 тысяч «внешних войск».
225
Тагай-хан, называемый в тексте «дядей по матери» хорезмшаха, был братом Теркен-хатун. Рашид ад-Дин называет его Туганчук-ханом, у В. В. Бартольда — Тугай-хан.
226
Сын 'Изз ад-Дина Карта был, вероятно, одним из представителей рода Картов, ставших впоследствии владетелями Герата (1245—1389).
227
Согласно Ибн ал-Асиру (9, с. 332), в Самарканде было 50 тысяч войск. По Рашид ад-Дину (пер., 1/2, с. 191) и Бар Эбрею (2, с. 512), хорезмшах оставил для обороны города 110 тысяч воинов; по ал-Джузджани (1, с. 274), в городе было оставлено 60 тысяч экипированных всадников из числа тюрок, гурцев и хорасанцев. Ал-Джувайни (1, с. 116—117) отмечает, что в Самарканде находилось 110 тысяч воинов, из которых 60 тысяч были тюрки со своими ханами, а 50 тысяч — хорезмийцы. Кроме того, там находилось 20 слонов. Сверх перечисленных ан-Насави эмиров ал-Джувайни называет имена таких тюркских эмиров, как Барышмаз-хан, Сарсыг-хан, Улуг-хан, Алп-Эр-хан, Шейх-хан и Бала-хан (ал-Джувайни, 1, с. 118—120).
228
Чтение прозвища Фахр ад-Дина Хабаша — 'Аййар («хитрец, проходимец») более приемлемо, чем приводимое у О. Удаса в примечаниях Инан («повод, узда»). У ал-Джузджани (2, с. 1002) имя передано как Занги ибн Абу Хафс.
229
Термез — средневековый город на правом берегу Амударьи. Развалины находятся рядом с современным Термезом (Узбекистан).
230
Вахш — город на правом берегу Амударьи. См.: Йакут, 3, с. 404.
231
Балх — город в Афганистане, в провинции Мазари-Шариф. Средневековый Балх был разрушен монголами в 1220 г. См.: Йакут, 2, с. 263. По ал-Джувайни (l, C. 130), Балх «в прошлом на Востоке был тем же, что Мекка на Западе». Согласно Рашид ад-Дину (пер., 1/2, с. 191), гарнизоном в Балхе руководили Махмуд-хан ибн Хасан и двоюродный брат отца султана Мухаммада.
232
У Рашид ад-Дина это Асад-Пахлаван.
233
Хутталан (Хуттал) — историческая область между Пянджем и Вахшем в Южном Таджикистане. У Рашид ад-Дина — ал-Малик Дагалчук.
234
Кундуз — административный центр одноименной провинции на севере Афганистана.
235
У Рашид ад-Дина вместо Валджа — Яркенд. Это один и тот же топоним, но Яркенд — более позднее название.
Когда Чингиз-хан подошел к границам султанских земель, то повел [войска] по направлению к Отрару и день и ночь непрерывно сражался за город, пока не завладел им [236] . Он велел привести к нему Инал-хана, затем приказал расплавить серебро и влить ему в уши и глаза. Так он был убит в мучении и был наказан за позорный свой поступок, за гнусное дело и за происки, осужденные всеми [237] .
Глава 17
Рассказ об уловке, обернувшейся в пользу Чингиз-хана и против султана, который подозревал своих эмиров и поддался подстрекательству к тому, чтобы отделиться от них, и разобщил их
236
Согласно китайским источникам, Чингиз-хан выступил с войсками против государства Хорезмшахов «летом в 6-ю луну года цзи-мао» (13 июля — 11 августа 1219 г.). См.: Мункуев, с. 70, 98—99, примеч. 56, 57, 58, с. 186. По Рашид ад-Дину (пер., 1/2, с. 197), монголы начали вторжение «в год Зайца, приходящийся на 615 г. х. (30. III. 1218—18. III. 1219), часть месяцев которого соответствовала 616 г. х. (19. III. 1219—7. III. 1220)». К Отрару Чингиз-хан подошел осенью 1219 г. Осада города монголами продолжалась 5 месяцев (см.: Рашид ад-Дин, пер., 1/2, с. 198; Бар Эбрей, 2, с. 496; ал-Джувайни, 1, с. 83—86). После измены хаджиба Карачи Гайир-хан Инал с 20 тысячами войска заперся в цитадели и сопротивлялся еще месяц. Ср.: Бартолод. Сочинения, 1, с. 474—475; Kafesoglu, с. 254—255.
237
Гайир-хан Инал сражался до последней возможности, все его сподвижники были перебиты, и он был схвачен и умерщвлен.
Когда Чингиз-хан овладел Отраром, к нему прибыл и беседовал с ним наедине Бадр ад-Дин ал-'Амид [238] , замещавший в Отраре ас-Сафи ал-Акра', вазира султана в Стране тюрок. Бадр ад-Дин ненавидел султана за то, что тот во время окончательного захвата Отрарского владения убил его отца, кади ал-'Амида Са'да, его дядю — по отцу — кади Мансура и нескольких человек из его двоюродных братьев — по отцу — и его родни. Он сказал: «Пусть знает хан, что султан в моих глазах — самое ненавистное из творений Аллаха потому, что он погубил многих из моей семьи. Если бы я мог полностью отомстить ему, даже пожертвовав своей жизнью, я бы сделал это. Однако я сообщаю тебе, /46/ что султан еще велик и могуществен. Пусть не вводит тебя в заблуждение то, что он разделил свои войска в этих краях. Там при нем еще есть многочисленная армия, и он не нуждается в другой. А если бы он захотел, то собрал бы с просторов и обширных пространств своего государства еще вдвое больше этого. У меня есть мысль, чтобы ты применил против него хитрость, вследствие которой он стал бы подозревать эмиров своих войск». Он (Бадр ад-Дин) сообщил ему о неприязни и раздорах между султаном и его матерью. Беседа продолжалась, пока они не условились, что Бадр ад-Дин ал-'Амид подделает письма от имени военачальников — родственников матери султана, упоминая в них о том, что де «мы с нашими племенами и теми, кто ищет у нас убежища, пришли из Страны тюрок к султану, желая служить его матери. И мы помогали ему против всех государей земли, пока он не завладел ею, пока ему не покорились тираны и не подчинились подданные. И вот теперь изменилось его намерение в отношении прав его матери: он ведет себя заносчиво и непочтительно. Поэтому она приказывает оставить его без помощи. А мы ожидаем твоего прихода, чтобы следовать твоей воле и твоему желанию».
238
Род Бадр ад-Дина ал-'Амида, перешедшего на сторону монголов еще до падения Отрара, принадлежал «к партии враждебного султану духовенства» и проявлял эту враждебность более резко, чем бухарские садры и самаркандские шейхи (см.: Бартольд. Сочинения, 1, с. 474—475). Чингиз-хан получил от Бадр ад-Дина весьма ценные сведения о размещении войск хорезмшаха, о неурядицах в государстве и воспользовался этим очень искусно.
Чингиз-хан отправил эти письма через посредство одного из своих приближенных, якобы совершившего побег, а на самом деле посланного в глубокой тайне. Тот распространял их, и от таких предвестников гибели мир помрачился в глазах султана и ослабела его решимость в отношении своего предприятия, так как его постигла неудача в отношении тех, на кого он рассчитывал. И он начал разъединять их союз и рассеивать их сборище, объясняя это укреплением страны, как мы об этом упомянули.
Чингиз-хан послал одного из верных ему людей, хаджиба Данишманда [239] , к Теркен-хатун в Хорезм, и тот передал: «Мне известно, как непочтительно поступил твой сын в отношении твоих прав. Вот теперь, в согласии с некоторыми из его эмиров, я выступаю против него, но я не стану нападать на те из областей, которыми владеешь ты. Если ты принимаешь это, то пришли ко мне кого-нибудь, кто удостоверит тебе мое обязательство, а затем тебе будут отданы Хорезм, Хорасан и то, что соседствует с ними по ту сторону Джейхуна».
239
После взятия Бухары в феврале 1220 г. монгольские войска под командой сына Чингиз-хана Толи (Йеке-нойана) осадили город Зарнук (на левом берегу Сырдарьи). Чингиз-хан послал к осажденным хаджиба Данишманда с предложением сдаться. Предложение было принято, и гарнизон Зарнука сдался.
Судя по сведениям ал-Джувайни (1, с. 99, 205—206, 217, 230), хаджиб Данишманд был весьма влиятельным лицом как во время Чингиз-хана, так и после его смерти. См.: Бартольд. Сочинения, 1, с. 475, 497—498, 522; Kafesoglu, с. 260, 269—270.