Чтение онлайн

После смерти Джалал ад-Дина ан-Насави поступил на службу к владетелю Майафарикина айюбиду ал-Малику ал-Музаффару Гази. Затем он оказался в немилости, был заключен в тюрьму, однако вскоре добился освобождения и попал на службу к эмиру Баракат-хану [49] . На службе у эмира Баракат-хана ан-Насави, по свидетельству Ибн Биби, выполнял обязанности вазира, а в 1237-38 г. был назначен на'ибом эмира в крепости Харран. После гибели Баракат-хана, как сообщает Ибн Биби, ан-Насави пытался перейти под покровительство сельджукского государя ар-Рума Гийас ад-Дина Кай-Хусрау II, однако при посредничестве владетеля Химса ал-Малика ал-Мансура перешел на службу к султану Халеба ал-Малику ан-Насиру Салах ад-Дину Йусуфу [50] и передал ему крепость Харран.

На службе у этого правителя ан-Насави несколько раз ездил к монголам в качестве посла. На этом поприще он добился больших успехов и приобрел состояние. Умер ан-Насави в Халебе в 647/1249-50 г. [51] .

Необходимо сказать несколько слов относительно идентификации Шихаб ад-Дина Мухаммада ал-' ан-Насави с другим секретарем (') султана Джалал ад-Дина Манкбурны — ходжа Нур ад-Дином Зайдари Хорасани, автором биографического сочинения на персидском языке Нафсат ал-масдур фи футур заман ас-судур ва заман судур ал-футур [52] .

У султана Джалал ад-Дина кроме этих двух секретарей были еще и другие [53] , но ряд исследователей все же считает, что Сират ас-султан Джалал ад-Дин Манкбурны и Нафсат ал-масдур написаны одним и тем же автором. Издатель же сочинения Нур ад-Дина Зайдари Нафсат ал-масдур Риза-Кули-хан Хидайат в обширном предисловии к этому сочинению доказывал, что автор Сират Шихаб ад-Дин Мухаммад ан-Насави и автор Нафсат ал-масдур ходжа Нур ад-Дин Зайдари Хорасани — разные лица [54] . Сведения о втором секретаре и мудаббире султана Джалал ад-Дина, т.е. о Нур ад-Дине Зайдари, зафиксированы в сочинении современника событий ал-Джувайни [55] .

В отличие от своего старшего коллеги Шихаб ад-Дина ан-Насави, Нур ад-Дин Зайдари Хорасани в последние годы жизни султана Джалал ад-Дина вел праздный образ жизни и часто бывал навеселе. Когда известный исфаханский поэт Камал ад-Дин Исма'ил ал-Исфахани написал после взятия Хилата хвалебную оду в честь султана, он хотел передать ее Джалал ад-Дину через Нур ад-Дина. Несколько раз Камал ад-Дин приходил к Нур ад-Дину, но каждый раз заставал его пьяным. Тогда Камал ад-Дин сочинил руба'и на Зайдари, где в конце говорится следующее: «Твое состояние подобно глазам красавицы, ибо сочетаются в них свет (нур) и опьянение (маст)» [56] .

Сразу после выхода в свет сочинения Нур ад-Дина Зайдари с критикой Риза-Кули-хана Хидайата выступил Мухаммад-хан Казвини. Он заявил, что имя второго секретаря султана Джалал ад-Дина — Нур ад-Дин Зайдари — выдумано Хидайатом и что автором Нафсат ал-масдур был не кто иной, как Шихаб ад-Дин Мухаммад ан-Насави [57] .

Разумеется, идентификация двух лиц, выступающих под различными лакабами и нисбами, лишь на основе сходства материала в их сочинениях представляется рискованной. Тем не менее она была поддержана издателем персидского перевода сочинения ан-Насави М. Минуви [58] и И.П. Петрушевским [59] .

Следует, однако, отметить, что это предположение опровергается сведениями из сочинений Ибн Биби (XIII в.) и ал-Калкашанди (1355—1418). Ибн Биби говорит, что Шихаб ад-Дин ан-Насави и Нур ад-Дин Зайдари — разные лица [60] . В сочинении ал-Калкашанди имя первого секретаря Джалал ад-Дина фиксируется только как Мухаммад ибн Ахмад ибн 'Али ад-' [61] и не сопровождается ни лакабом Нур ад-Дин, ни нисбой Зайдари. 'Аббас ал-'Аззави отметил по этому поводу, что «ан-Насави носит имя своего отца Ахмада ибн 'Али ал-' и это в достаточной мере опровергает идентификацию его имени с именем Нур ад-Дина Зайдари» [62] .

К составлению «Жизнеописания» Джалал ад-Дина Манкбурны ан-Насави приступил в 639/1241-42 г., спустя 10 лет после гибели султана. В самом начале повествования ан-Насави указывает, что мысль составить «Жизнеописание» возникла у него при чтении сочинения Ибн ал-Асира ал-Камил фи-т-та'рих. Ан-Насави высоко ценил этот труд, считая Ибн ал-Асира правдивым и осведомленным историком. Свое сочинение ан-Насави задумал как своего рода дополнение к летописи Ибн ал-Асира.

Ан-Насави не был историком-летописцем. Его изложению порой не хватает последовательности. Он редко сопоставляет различные версии одних и тех же событий. Но он был вдумчивым наблюдателем и довольно тонко чувствовал колебания политической ситуации.

Труд ан-Насави — сочинение мемуарного типа и в этом смысле не соответствует жанру жизнеописания — сире. Это сборник воспоминаний и сведений о событиях недавнего прошлого. Автор заботился о полноте информации, он не упускает никого из действующих лиц, пытаясь проследить их судьбу до времени написания своего труда.

Свое сочинение ан-Насави писал на чужбине, ориентируясь при этом, вероятно, на культурную среду Сирии и Ирака. С Горечью ан-Насави пишет о себе как об изгнаннике, «влекомом ветрами бедствий и перебрасываемом чужбиной из рук в руки» (Введение). В самом начале повествования ан-Насави в духе литературных приемов своего времени сетует на свое «косноязычие» (там же). Возможно, он не владел арабским языком так уверенно, как, например, ал-'Утби, хотя слог его не лишен красот традиционной стилистики. Под влиянием того же ал-'Утби ан-Насави иногда переходит на обычный секретарский садж', когда повествует об исходе дела и морализует, но в тех Местах, где излагаются важные события, стиль заметно упрощается. Уснащенные различными тропами, фразы ан-Насави резко отличаются от простого языка Ибн ал-Асира и порой сложны для перевода. Но отношение автора к описанным событиям, его симпатии и антипатии совершенно очевидны. Риторические фигуры, стихотворные вставки часто имеют назначение подчеркнуть важность происходящего. Драматизм событий побуждал автора к приподнятому тону повествования.

Воспоминания ан-Насави охватывают период немногим более полутора десятка лет, при этом материал распределен хронологически неравномерно. Большая часть труда посвящена деятельности последнего хорезмшаха в Закавказье, Иране, Ираке и Сирии (1225—1231).

Сочинение открывается обычным славословием Аллаху и пророку Мухаммаду. Далее идет авторское предисловие, в котором ан-Насави, излагая свои взгляды на цели исторических сочинений и задачи историков, отдает дань уважения Ибн ал-Асиру и его труду. Ан-Насави поражен тем, что Ибн ал-Асир, находясь где-то в Сирии, описал события, происходившие в столь отдаленных от него местах, и, рассказывая о годах правления двух последних хорезмшахов — 'Ала' ад-Дина и Джалал ад-Дина, «не упустил ни одного важного и славного события и отступил от истины лишь в немногом» (Введение).

Рассказав в нескольких словах о могуществе хорезмшахов, ан-Насави говорит об ужасе, сковавшем Хорезм и другие страны при нашествии неведомого врага — орд Чингиз-хана. Это обстоятельство, по словам ан-Насави, и побудило его взяться за дело, к которому, как он говорит, у него не было призвания, — к составлению «Жизнеописания».

Сочинение состоит из введения и 108 глав (зикров).

Первые четыре главы, содержащие беглый и сбивчивый рассказ о появлении и возвышении Чингиз-хана, его завоеваниях в Монголии и Китае, явно заимствованы (без ссылок) у Ибн ал-Асира. Главы 5—22 представляют собой рассказ о деятельности хорезмшаха 'Ала' ад-Дина Мухаммада. Здесь описываются его поход в Ирак осенью 614/1217 г. и известный конфликт хорезмшаха с халифом ан-Насиром, провал попытки захватить Багдад, подчинение ряда областей Северного Ирана, пленение крупных владетелей и их дальнейшая судьба. Несколько глав (11—13) рассказывают о придворных интригах в столице хорезмшахов. Начиная с 14-й главы ан-Насави говорит о страхе, который охватил 'Ала' ад-Дина Мухаммада при первом же известии о мощи Чингиз-хана, полученном от посла — знаменитого Махмуда Йалвача (Махмуда ал-Хорезми). Далее (гл. 15—17, 20—21) описываются начало вторжения войск Чингиз-хана в Хорезм, паническое бегство хорезмшаха из одного города в другой, его противоречивые приказы войскам, измена военачальников, продажность чиновников и, наконец, распад его государства и бесславная гибель хорезмшаха на одном из островов Каспийского моря.

Особое место в «Жизнеописании» уделено личности Теркен-хатун, матери хорезмшаха 'Ала' ад-Дина Мухаммада (гл. 18, 19). Эта жестокая и властная женщина во многом способствовала развалу государства Хорезмшахов. Даже находясь на грани гибели, она продолжала глумиться над членами семей плененных хорезмшахом правителей. Ан-Насави описывает и ее бесславный конец: «царица женщин обоих миров» подбирала остатки пищи со стола Чингиз-хана.

В небольших по объему главах 24—26 и 28—29 ан-Насави кратко, но исчерпывающе излагает обстоятельства наследования Джалал ад-Дином престола и отстранения его братьев Узлаг-шаха и Ак-шаха от власти, описывает положение Хорезма, отмечает упадок экономики и ослабление административного управления в государстве в результате междоусобиц, говорит о серьезной оппозиции Джалал ад-Дину в лице Кутлуг-хана, сторонника Узлаг-шаха, и сообщает о готовящемся мятеже против хорезмшаха. В канву повествования ан-Насави вплетает отдельный рассказ (гл. 27) о Низам ад-Дине ас-Сам'ани, важном чиновнике и советнике при отце Джалал ад-Дина, который, оставив службу при дворе, поселился в Хурандизе. Отдавая должное уму и талантам ас-Сам'ани, ан-Насави тем не менее неодобрительно отзывается о его поспешном отъезде из крепости, объясняя этот поступок страхом, «который овладел столпами и вельможами державы», испугавшимися нападения монголов. Мимоходом ан-Насави сообщает, что в Хурандизе вспыхнула эпидемия чумы, унесшая большую часть жителей крепости. Он также сообщает о первой победе, одержанной Джалал ад-Дином над монголами близ Насы, где в это время ан-Насави состоял на службе у эмира Насы Ихтийар ад-Дина Занги (гл. 28).