Чтение онлайн

О решении Джалал ад-Дина вести священную войну против монголов, его пребывании в Нишапуре в месяце зу-л-хиджжа 617 г.х. (27.I — 24.II 1221 г.), где он собирал подкрепление, отъезде в Газну и успешном сражении у Кандахара рассказывается в главе 30.

В следующих главах (31—34) ан-Насави, прерывая рассказ о Джалал ад-Дине, переключается на освещение событий в Бухаре и Хорасане, в которых отличился эмир султана Мухаммада Инандж-хан. Ан-Насави, сопровождавший Инандж-хана в походах против монголов в качестве на'иба правителя Насы, высоко отзывается о военном искусстве этого военачальника и ставит его в пример другим эмирам (гл. 31), чьи попытки противостоять монголам не имели успеха в силу разобщенности и распрей, как это имело место в Ираке.

В главах 35—40 ан-Насави возобновляет рассказ о Джалал ад-Дине, возвращаясь к событиям 618 г.х. (ноябрь 1221 г.), когда хорезмшах потерпел поражение от Чингиз-хана на берегу реки Синд и вынужден был отступить, чтобы собраться с силами (гл. 37). Как только Джалал ад-Дин оправился от последствий поражения, он предпринял ряд успешных операций в Индии. Объединившись с эмирами Ирака, которые отделились от его брата Гийас ад-Дина Пир-шаха, Джалал ад-Дин совершил несколько операций в Индии, но не внял совету Джахан-Пахлавана Узбека Та'и остаться там и устремился в Ирак, решив завладеть наследственными владениями (гл. 40). В этой части сочинения ан-Насави как бы подводит черту, отделяющую ранее описанное от последующих событий. Рассказ об осаде монголами Хорезма в декабре 1220 г. и его захвате в апреле 1221 г. он предваряет фразой: «Я решил уделить особое внимание описанию его осады, в отличие от других городов, учитывая его серьезное значение, а также то, что его [падение] явилось началом торжества татар» (гл. 41). Автор «Жизнеописания» демонстрирует познания в военном деле и дает подробное описание осадной техники монголов (гл. 41).

После захвата монголами большей части территории государства Хорезмшахов сыновья хорезмшаха 'Ала' ад-Дина Мухаммада, а также выдвинувшиеся военачальники оказались во главе различных группировок, ведущих ожесточенную междоусобную войну. Даже временное объединение сил для борьбы с монголами становится невозможным. «К этому времени противостояли друг другу даже звезды Симак и сшибались лбами небесные сферы», — пишет ан-Насави, характеризуя события в Хорасане, Ираке и Мазандаране (гл. 43).

Специальный рассказ ан-Насави посвящает последовательному описанию своей карьеры, начиная с должности на'иба при правителе Насы, о котором он отзывается весьма лестно, и заканчивая прибытием ко двору султана Джалал ад-Дина (гл. 45).

Пребывание Джалал ад-Дина в Арране, Азербайджане, его походы в аш-Шам, ар-Рум, Ирак и его попытки восстановить на подвластных ему территориях государство Хорезмшахов и служат сюжетом большей части «Жизнеописания» (гл. 46—108).

Автор «Жизнеописания» был убежденным противником монголов и сознавал необходимость борьбы с ними, к тому же ему были чужды мысли об их непобедимости. В лице Джалал ад-Дина, которого ан-Насави пытается противопоставить другим феодальным правителям, ему видится опора ислама в борьбе с безбожными и восстановитель былой мощи государства Хорезмшахов и традиционного порядка [63] .

В заключение считаю своим долгом отметить участие покойного профессора В.Ф. Минорского в приобретении микрофильма рукописи ан-Насави из Британского музея. Доктор С.Б. Шишман любезно помог нам получить микрофильм рукописи ан-Насави из Национальной библиотеки в Париже, за что автор этих строк выражает ему глубокую благодарность. Приношу также благодарность своим коллегам профессору В.М. Бейлису, кандидату исторических наук Т.Б. Гасанову и ныне покойному Али Абдель-Кадеру Али за помощь в редактировании сочинения Шихаб ад-Дина ан-Насави, а также кандидату исторических наук Э.Р. Агаевой за большую помощь в подготовке книги к изданию.

Выражаю особую благодарность президенту «Нефтяной компании «ЛУКойл» господину Вахиту Алекперову за финансирование данного издания.

Во имя Аллаха, милостивого и милосердного! Господи! Облегчи и помоги своей милостью! Хвала Аллаху, который создал твари и определил для них, умножил их потомство, чтобы они возвращались [к нему]. Для Него не составляет труда создание единичных составных частей мира или сотворение существ всех вместе и каждого в отдельности. Его власть облечена славой, а власть всем, кроме Него, — взята взаймы. И не поражают Его никакие слабости. Его не изменяют столетия, и Его жизнь не делают короче ни годы, ни месяцы. И слава Тому, кто один совершил великое сотворение мира, средством Ему [были] каф и нун. И поистине, дело Его таково! «... когда Он решит какое-нибудь дело, то только говорит ему: “Будь!” — и оно бывает» [64] . А затем благословение и приветствие тому, кто ведет по прямому пути, предохраняя от заблуждения, тому, кто один нес бремя посланничества, — Мухаммаду, да благословит Аллах его избранное семейство, его славных и благородных сподвижников — а они — светильники во мраке, знамена Книги Сунны — благословением, подобным выделению мускуса, и долговечным, как «Постойте! Поплачем!» [65] .

Говорит нуждающийся в милости господа своего, испивший полную чашу своих прегрешений, влекомый ветрами бедствий и перебрасываемый чужбиной из рук в руки — Мухаммад ибн Ахмад 'Али ибн Мухаммад ал-' ан-Насави, да улучшит Аллах его положение и сохранит его от всего порочного.

Когда я ознакомился с тем, что сочинено из летописей прежних народов, историй минувших веков и рассказов о них, начиная с распространения потомства Адама, отца рода человеческого, — благословение и привет над ним — вплоть до нашего времени, за исключением немногого, то увидел, что конечная цель каждого историка — повторить то, что рассказал его предшественник, /2/ с незначительным добавлением или сокращением, а затем довести повествование до своего времени и рассказать о современных ему событиях. О них он повествует старательно, подробно, но и это далеко от надежности и уверенности. Как велика разница между слухами и точным знанием! От следования преданиям до видения воочию далеко!

Я увидел, что ал-Камил, сочинение 'Али ибн Мухаммада ибн 'Абд ал-Карима, известного под именем Ибн ал-Асир, содержит из повествований о народах вообще и из удивительных сообщений относительно 'аджам [66] в особенности такое, чего нет у кого-либо другого. Он поступил, клянусь жизнью, справедливо, назвав «Совершенным» (камил) то, что сочинил. Несомненно, он заимствовал кое-что из их Саджам) историй, составленных на их языке, а иначе какой прок от того, что взято за основу. Того, что в его сочинении взято из них, гораздо больше подхваченного из уст людей.

Когда чтение привело меня к месту, где его сочинение содержит сведения о величайшем султане 'Ала' ад-Дунйе ва-д-Дине Абу-л-Фатхе Мухаммаде ибн Текише ибн Ил-Арслане ибн Атсызе ибн Ануш-Тегине [67] и некоторые сообщения о превратностях судьбы и несчастьях его блаженного сына, мученика за веру Джалал ад-Дина Манкбурны [68] — да оросит Аллах могилы их обоих и сделает рай их жилищем, — я нашел, что он не упустил ни одного важного и славного события и отступил от истины лишь в немногом. Я сказал себе: поистине, удивительно деяние того, кто, находясь в земле аш-Шам, замыслил расследовать события, происходившие в отдаленных местах Китая и в глубине Индии. Может ли быть цель более важная, чем установить события, увековечить сведения о них, извлечь из них опыт и назидание, и именно в отношении превратностей судьбы Джалал ад-Дина: он падал и поднимался, угасала искра его огня — и он вспыхивал с новой /3/ силой, его огниво высекало искры — и он был обуздан, и пало его величие. В то время, когда он был владыкой, то он чуть не погибал, то обстоятельства вновь возвышали его. Ты видишь, как он был испытан до предела в том, чего пытался достигнуть, и что в переменах его судьбы есть чудеса, подобные которым встречаются только в легендах древних. Я имею в виду то, как эти [приключения] были продолжительны, страшны и поразительны. Достаточно для примера четырнадцать известных и славных сражений за одиннадцать лет! За это время он был изгнан из Страны тюрок и отправился к дальним окраинам Индии, от окраин Индии — в середину страны ар-Рум. То он был всесильным государем, то — испуганным скитальцем. А теперь я расскажу о том, очевидцем чего я был, или о том, что слышал от очевидцев, оставляя в стороне и избегая с неприязнью все остальное.

Некоторые из наиболее достойных ученых Востока — из тех, у кого свой удел в писательском искусстве и свое направление на путях красноречия, — постарались составить истории государей Хорезма и увековечить их труды и деяния, начиная со времени, когда пробился их родник и стало ветвиться их дерево, и кончая царствованием величайшего султана Мухаммада ибн Текиша.