Чтение онлайн

В первом исследовании этой волны – Э. Вернер с соавт. на протяжении сорока лет проводилось наблюдение за 697 респондентами, которые жили в неблагоприятных жизненных условиях: плохие перинатальные условия, бедность, нарушения в раннем развитии, психопатологические симптомы у родителей, ранний разрыв с семьей, нарушения в физическом, когнитивном и психосоциальном развитии. В ходе этого лонгитюдного эксперимента «неуязвимость» Н. Гармези была заменена на жизнеспособность («resilience»).

Исследование началось на острове Кауаи, Гавайи в 1954 г. группой педиатров, психологов, работников общественного здравоохранения, которые отслеживали пренатальные влияния на развитие детей, родившихся в 1955 г., до их совершеннолетия. Велось наблюдение и документирование хода всех беременностей и рождений детей в общине до возраста 10 лет. Наблюдения были изложены в пяти книгах. Специалисты разного профиля оценивали историю рождений детей в семье, физическое и эмоциональное состояние матери, собирали данные о материальных, интеллектуальных и эмоциональных аспектах семейной среды. Первоначально все специалисты были сосредоточены на изучении факторов риска и уязвимости, документируя кумулятивный эффект перинатального стресса, нищеты и неупорядоченной заботы о детях (Werner et al., 1971).

Во второй книге, написанной на материалах обследования совершеннолетних детей острова Кауаи (Werner, Smith, 1977) исследователями были проанализированы и документированы успехи и неудачи детей в обучении, а также поведенческие расстройства, выделенные в первой книге. Авторы представили данные о проблемах и планах детей подросткового возраста, реакции окружающих их людей на сложные ситуации жизни подростков из группы риска. Наряду с проблемами психического здоровья, асоциального поведения и других факторов уязвимости исследователи обратили внимание на потребности молодежи, находящейся в опасном социальном положении. Они продолжали исследовать подростков, преодолевающих трудные обстоятельства, пытаясь обосновать у них наличие жизнеспособности. Подводя итоги этого этапа исследования, ученые отметили: «Хотя в этой книге основное внимание уделяется жизнеспособности подростков, которым мы не могли чем-то помочь, но мы остались глубоко потрясенными жизнеспособностью большинства детей и их потенциалом для позитивного роста. Большинство молодых людей в этой когорте были успешны в решении своих проблем, выбирая существующие отношения между их родителями как модель для себя. Мы обнаружили, что их семьи и друзья оказывали им поддержку, выражали понимание и демонстрировали преемственность в передаче семейных ценностей и ценности образования, выбора профессии и социальных ожиданий общины от них» (Werner, Smith, 1982, р. 2). К 18 годам примерно 2/3 юношей и девушек нельзя было назвать адаптированными к жизни, однако одна треть молодых людей стали компетентными, уверенными в себе (Werner, Smith, 1992), со способностью «работать хорошо, играть хорошо, любить хорошо» (Garmezy, 1976а).

В третьей книге (Werner, Smith, 1982) ученые изменили направленность своих исследований, сфокусировав их на жизнеспособности и поиске ее корней, базируясь на результатах научной работы двух десятилетий. Они сопоставили жизнеспособных молодых людей с их сверстниками, находящимися в зоне высокого риска и обладающими слабыми навыками совладания с серьезными проблемами жизни. Исследователи определили основные источники стресса и поддержки, а также 15 защитных факторов, которые способствовали жизнеспособности. В число этих защитных факторов вошли:

1) быть первым в порядке рождения;

2) высокий уровень активности;

3) быть воспитанным в заботе и ласке;

4) отзывчивость;

5) отсутствие вредных привычек;

6) позитивная социальная направленность;

7) автономия;

8) развитые навыки самопомощи;

9) сенсорно-моторные и перцептивные навыки, соответствующие возрасту;

10) адекватные коммуникативные навыки;

11) способность сосредоточить внимание и управлять импульсами;

12) специальные интересы и хобби;

13) положительная Я-концепция;

14) внутренний локус контроля;

15) желание совершенствовать себя.

В четвертой книге Э. Вернер и Р. Смит (Werner, Smith, 1992) были проанализированы данные той же когорты в возрасте до 30 лет. Этот период авторы определили как биологический пик начала зрелого возраста. Одной из целей этого этапа было изучение долгосрочного влияния защитных факторов и процессов, которые привели к наиболее успешным результатам у взрослых. В этом исследовании ученые обнаружили дополнительные защитные факторы, формирующие жизнеспособность участников эксперимента. К этим факторам они отнесли:

1) уровень образования родителей;

2) наличие заботливых взрослых за пределами дома;

3) помогающие учителя в школе.

Исследователи показали, что жизнеспособные 30-летние респонденты получали эмоциональную поддержку от супругов, родных и близких, обращались к вере и молитве, а также имели другие возможности, которые повышали их уверенность в будущем. Уровень активности, коммуникабельность, эмоциональность также являются предикторами жизнеспособности.

В последней книге по результатам этого исследования (Werner, Smith, 2001) были опрошены участники лонгитюдного эксперимента в возрасте 40 лет. Было выявлено, что дети, которые воспитывались в условиях высокого риска и выросшие в жизнеспособных взрослых без особых проблем адаптации, как правило, имеют:

1) более положительную социальную направленность, отмечаемую с 2-летнего возраста (контактность, приветливость, открытость);

2) лучшие навыки решения проблем;

3) хорошо читают, успевают в школе, начиная с 10-летнего возраста;

4) высокую степень социальной зрелости, находчивость, интеллект и выраженные способности, диагностируемые начиная с 18 летнего возраста;

5) веру в то, что жизнь имеет смысл;

6) понимание того, что трудности можно преодолеть, как это делают взрослые.

Дети, имеющие такие характеристики с учетом описанной выше возрастной перспективы, как правило, происходили из семей, имеющих менее четырех детей, с двумя или более годами разницы между братьями и/или сестрами, более взрослых по возрасту и более образованных матерей. И мужчины, и женщины из этой когорты полагались на своих супругов в качестве основных источников эмоциональной поддержки в свои 30 и 40 лет. Отмечается также и тот факт, что в их круг значимых других входили заботившиеся о них учителя, старшие наставники и другие взрослые вне семьи. Все эти защитные факторы повлияли на тех из когорты, кто сделал успешный переход во взрослую жизнь. Таким образом, в этом беспримерном эксперименте было показано то, как формируется жизнеспособность человека от рождения до 40 лет. В исследованиях на этой выборке было доказано, что перечисленные выше факторы во многом определили жизнеспособность респондентов, которые оставались успешными по жизни: они жили в устойчивых браках, имели хорошие отношения со своими детьми, работали и не алкоголизировались (Werner, 1989; 1993; Werner, Smith, 1982; 1992; 2001).

В работах Э. Коуэна в рамках Рочестерского проекта изучения жизнеспособности детей впервые наметился отход от профилактики в широком смысле этого слова к ориентации на первичную профилактику неблагополучия детей, с учетом таких понятий, как компетентность, жизнеспособность, ресурсность и другие качества, расширяющие возможности ребенка. В 1981 г. Э. Коуэн с соавт. опубликовали статью, впервые описав необходимые меры для развития компетенций у учеников начальных школ (Weissberg et al., 1981). Ими были продолжены исследования компетенций у молодых людей в ситуациях риска, а также коррелятов этих компетенций, которые следует формировать специалистам, оказывающим помощь детям, подросткам, молодым людям (Wyman et al., 1985). Исследования жизнеспособности, проведенные под руководством Э. Коуэна, были сфокусированы на изучении общей жизнеспособности детей, подростков (Cowen, Work, 1988; Cowen et al., 1990; Wyman et al., 1991) и конкретные предикторы этого интегративного качества (Wyman et al., 1992).

Этот этап исследований характеризовался тем, что жизнеспособность человека рассматривалась как результат одновременно двух процессов: разрушения – вследствие воздействия факторов риска и объединения ресурсов человека и его ближайшего окружения для формирования в нем качеств жизнеспособности (Richardson, 2002). Концептуализация понятия «жизнеспособность» определялась поиском факторов жизнеспособности в социальной среде, семье, индивидуальных особенностях человека и общественных и надобщественных институтах: морали, религии, государства.

На выборке взрослых в другом известном Лундском эксперименте (г. Лунд, Швеция) была исследована когорта жителей этого города в возрасте 80 лет и старше. На примере этой группы была показана значимость социальной поддержки и ряда социально-психологических характеристик для жизнеспособности человека. Лонгитюдный эксперимент «Активное и здоровое старение» (Active and Healthy Ageing Research Group) исследовательской группы под руководством Т. Свенсона начался в 1988 г., и в нем на первом этапе приняли участие жители Лунда в возрасте 80 лет, родившиеся в 1908 г. В группу по возрасту вошли 315 человек, но только 212 из них согласились участвовать в эксперименте (146 женщин и 66 мужчин). После дополнительного отбора в группе осталось 165 участников (113 женщин и 52 мужчины). Каждое обследование, которое включало общий медицинский осмотр и заполнение психологических тестов, занимало 3–4 часа и проводилось врачом и психологом. Респондентов просили ответить на вопросы об уровне депрессии, удовлетворенности жизнью, переживании неприятностей, связанных со сном, раздражительностью, нервозностью, проблемами желудка, головной болью и т. п. Также собиралась информация об их образовании и семейных отношениях. Пять лет спустя, в 1993 г., те же участники были приглашены на повторное обследование. В этом же году также была набрана вторая группа людей, родившихся в 1913 г., которым было 80 лет в 1993 г. С тех пор процедура набора и оценки этих двух групп респондентов, достигших 80-летия, а затем и третьей осуществлялась раз в пять лет, т. е. в 1998 г. было набрано три группы жителей Лунда: родившихся в 1908, 1913 и в 1918 гг. В этом исследовании используется междисциплинарный подход, в рамках которого также изучается взаимосвязь между психосоциальными, психологическими характеристиками и медицинскими показаниями в структуре формальной и неформальной неинституциализированной поддержки пожилых людей как фактора их жизнеспособности. Результаты показали, что неформальный и формальный типы поддержки по-разному связаны с ощущением одиночества, и о более выраженном одиночестве чаще всего сообщается респондентами при формальном типе поддержки (McCamish-Svensson et al., 1999; Stalbrand et al., 2007).