Чтение онлайн

— Вряд ли. Я — Рыба. Рыбам вообще не везет. Вот Алексу фортуна может улыбнутся. Он по гороскопу — Близнец. Вся надежда на него. А я буду ждать своего часа во сне. К вечеру разбудишь, я подброшу тебя до дома.

— Спасибо. Обедать не будешь?

Валентин покачал головой и принял рабочее положение.

Козина поднялась на свой девятнадцатый этаж, вошла в свою приемную, села в свое кресло, покосилась на дверь кабинета, где в своем кресле дремал ее шеф А.Хлопков — Близнец по гороскопу. И вот так каждый день. Скучно.

Девушка открыла детективный роман и стала завидовать его героям — сыщикам, адвокатам и их секретаршам. Удивительно, но они почти не спали.

В десятом часу вечера в кабинете Андрея Белухи прозвучал телефонный звонок. В дальнем углу комнаты на диване расположился Алберт Ли: глаза закрыты, кончики пальцев соединены вместе, казалось, он дремлет. Вениамин Губенко сидел рядом с ним и незряче смотрел телевизор.

Белуха попросил Губенко убавить громкость и снял трубку.

Звонил Хейфец.

— Андрей, Мельник поставил машину на стоянку и поднялся к себе. Краснов сейчас пытается определить этаж и окна квартиры журналиста. Мне думается, что он устал, и захочет бай-бай.

— Когда он уехал из мотеля? — поинтересовался Белуха.

— Ровно в четверть третьего. Вид у него был неважный, даже Леня испугался за него.

— Почему ты не позвонил за это время? — строго спросил Белуха. — Только не говори мне, что ты не мог.

— Мог, но не посчитал нужным, — ответил Хейфец.

— Ну-ну. — Белуха спустил эту вольность младшему товарищу.

Когда Карла посадили в тюрьму, Белуха успел отсидеть два года. Хейфец был оптимистом, с его губ никогда не сходила мечтательная улыбка даже в те минуты, когда он молотил руками и ногами в самодельную «грушу».

Если спросить самого Карла, за что он получил срок, он бы не ответил. А вот Белуха мог ответить за него одной стандартной фразой: «По глупости».

У незнакомого шестидесятилетнего мужчины, ожидающего лифт, были белые как снег волосы. Рядом с ним сидела маленькая, под стать хозяину, белая собачка; ее умные глаза преданно смотрели на хозяина.

Карл вошел в подъезд, кивком головы поздоровался с незнакомцем, затем причмокнул губами собаке. Она тут же оказалась рядом с парнем и завиляла хвостом.

— Добрейшее животное, — сообщил хозяин собаки. — Идет к любому, кто бы не позвал ее. А вы, молодой человек, живете, если я не ошибаюсь, на пятом этаже?

Хейфец кивнул.

— И совсем недавно вернулись из армии, — утвердительно продолжил незнакомец.

— Да, неделю назад. Служил в батальоне милиции. — Карл наклонился и почесал собаку за ухом.

— А я ваш новый сосед, живу прямо под вами, на четвертом этаже. Хотя «новый» — не совсем точно. Я год как поменялся сюда. Но для вас я действительно новое лицо. — Он протянул руку и представился: — Вячеслав Иванович.

— Карл.

— Очень приятно. У вас редкое имя.

— Для русского — да. Мой отец был немцем. Поволжским, — последнее слово Карл произнес тихо, словно стеснялся его.

— Надеюсь, мы с вами подружимся. — Вячеслав Иванович, видимо, на что-то решился. — Знаете, давайте сделаем вот что. Вы поднимитесь к себе, покажитесь своей маме — ну, что с вами все в порядке, — и спуститесь ко мне. Выпьем чаю, так сказать, за знакомство. — Взгляд поблекших глаз старика стал просящим. — Поверьте, вы не пожалеете о потраченном времени, я интересный собеседник. Ну, уважьте старика.

Карл пожал плечами: «Почему бы и нет».

Сосед явно обрадовался.

— Отлично! А маму нужно предупредить обязательно. Вы уже взрослый человек, но поверьте, я знаю матерей. Сейчас она волнуется, несмотря на то, что время еще только десять часов вечера. А вот и лифт. Заходите первым, вам дальше.

Вячеслав Иванович пропустил Карла вперед и шагнул следом. За ним в кабину вбежала собака.

Потом Карл сидел за квадратным со светлой полировкой столом и пил крепкий чай с лимоном. Гостеприимный хозяин поставил перед гостем вазу с рассыпчатым печеньем, ближе к краю стола пододвинул пепельницу.

— Если захочешь курить, — сказал он Карлу, — пожалуйста. А сам я не курю, сердце.

— Тогда и я не буду.

— Ну и правильно. Еще чаю?

Карл не отказался. Ему приятно было находиться в комнате, одну стену которой занимал огромный красивый ковер и две скрещенные сабли на нем. У другой стены стоял старинный сервант с горкой хрусталя и фарфоровой посудой. Следом шли книжные шкафы, возле окна торшер, по обе его стороны два глубоких кресла. Карлу казалось, что в этой комнате никогда не разговаривают громко, вся атмосфера уютного помещения располагала к неторопливой тихой беседе.

Вернулся хозяин, неся в руке чашку чая.

— Вот так мы и живем вдвоем с Тишкой. Ты знаешь, Карл, у меня нет никого дороже этого пса. Он мой друг и мой брат. Тишка очень общительный, с удовольствием играет с ребятней на улице, но он никогда не предаст меня, своего друга. Мы вместе уже семь лет, он словно заботиться о моем здоровье и никогда надолго не убегает. Он, конечно, может увязаться за какой-нибудь собачонкой, но к вечеру всегда дома.

Тишка как будто почувствовал, что говорят о нем, и запрыгнул хозяину на колени.

Карл допил чай, поблагодарил соседа и поднялся к себе домой. Мать стелила ему постель.

— Мам, а правда ведь, хороший этот сосед, Вячеслав Иванович.

— Правда, сынок. Только одинокий он. Однако ухоженный, все сам. А к нам не только он переехал. На восьмом этаже сейчас гаишник живет — поменялся с Колькой Гордеевым. Да ты, наверное, видел во дворе милицейскую машину.

— Видел, мам. Спокойной ночи.

— Спи, сынок.

Прошло три дня. Вечером, дожидаясь мать с работы, Карл глядел из окна во двор. Внизу стояли «Жигули» шестой модели с синими буквами на капоте — ГАИ. Рядом с машиной он увидел трех ребят лет десяти-двенадцати, играющих с Тишкой. Карл поискал глазами Вячеслава Ивановича, но старика рядом не было. «Наверное, поднялся домой», — подумал Карл, и снова переключился на детей.

Пацаны что-то привязывали к шее собаки, а та весело подыгрывала им и виляла хвостом. «Ошейник что ли приделывают». Парень стал более внимательно наблюдать за действиями пацанов.

И тут он увидел четвертого, скрывающегося за правым задним крылом машины, — тот тянул от бампера тонкую веревку. Точно такую же веревку Карл увидел привязанной к ножке скамейки, врытой в землю. Еще ничего не понимая, но с нарастающим беспокойством он продолжал наблюдать. И лишь когда пацаны начали завязывать петли на концах веревок, чтобы накинуть на шею собаки, он понял: привязанная к бамперу и накинутая петля на шею собаки с одной стороны и такая же веревка с петлей, привязанная другим концом к лавке, при движении машины моментально оторвут собаке голову.