Чтение онлайн

Карл содрогнулся: «Вот это игры~ Хотя какие там к чертовой матери игры! Уши оборву засранцам!»

Лифт был занят, кнопка у двери горела красным цветом. Карл побежал по лестничному маршу. Снизу до него донесся звук открывшейся кабины лифта и шаги, которые вскоре затихли за парадной дверью. На четвертом этаже щелкнул замок, и Карл увидел Вячеслава Ивановича, выходящего из своей квартиры.

— А, Карл! — приветствовал он соседа. — Здравствуй. Составь компанию старику. Если не торопишься, конечно. Одну секунду, я закрою дверь.

Карл даже не поздоровался.

— Пойдемте быстрее, дядя Слава. Кажется, вашей собаке хотят оторвать голову. — Не глядя на побелевшее лицо соседа, он быстро побежал вниз.

Когда Хейфец ступил на лестничный пролет между вторым и первым этажами, до него донесся шум заработавшего стартера и вслед за ним ровный, негромкий рокот запустившегося двигателя.

Карл в несколько прыжков преодолел последние ступени и выбежал из подъезда. В «Жигулях» сидел человек в милицейской форме, он включил заднюю передачу и повернулся назад. Он не обратил внимание на группу мальчишек, сидевших на газоне в трех-четырех метрах от его автомобиля. Спокойно заведя мотор и включив магнитофон, он подавал машину назад, чтобы развернуться.

— Стой! — Карл замахал руками.

Мальчишки бросились в рассыпную, оставляя собаку, привязанную за шею двумя веревками. Старухи у подъезда испуганно посмотрели на парня. Одна из них перекрестилась, увидев его безумные глаза.

— Стой!!

Гаишник не видел и не слышал предупреждения. Он продолжал разворачиваться, натягивая невидимую веревку. Тишка, ничего не подозревая, с недоумением смотрел вслед убегающим друзьям.

Карл лишь на мгновение ощутил беспомощность. Он схватил валящийся на дороге кирпич и, далеко прыгнув вперед, с отчаянным криком что есть силы бросил его в лобовое стекло машины.

Стекло оказалось каленым, а не триплексом, тысячи маленьких острых осколков блеснули ослепительным фейерверком, десятки их врезались в шею и руки милиционеру, кирпич сильно ударил в плечо.

Гаишник среагировал мгновенно. С акселератора нога переместилась влево и утопила педаль тормоза. Машина встала как вкопанная.

Собака только сейчас поняла, что ей грозит опасность, и стала метаться из стороны в сторону, насколько позволяли натянувшиеся веревки.

От неожиданной и острой боли милиционер перестал соображать, но длилось это секунду-две. Он отчетливо понял, что на него нападают, и, еще не видя нападавшего, рванул застежку на кобуре. Поворачиваясь в кресле, он вытащил пистолет и быстро передернул затвор. В двух метрах перед машиной он увидел парня, его блестящие глаза, даже уловил его тяжелое дыхание. Не колеблясь ни одного мгновения, гаишник направил на него ствол.

Карл видел все действия милиционера и отметил про себя, что тот не снял пистолет с предохранителя. Но, похоже, тот окончательно пришел в себя и перевел пистолет в рабочее положение.

Карл прыгнул на капот машины боком, сдирая кожу осколками стекла, и ногой ударил по руке милиционера. Однако пистолет остался в его руках, и Карл, предотвращая выстрел, коротко, но сильно ударил в челюсть гаишника. Тот обмяк. Карл взял пистолет и посмотрел на бесчувственного милиционера.

— Дурак~ Люди ж кругом~

Он сидел на капоте машины и не видел, что происходит вокруг: как подбежал дядя Слава и освободил Тишку, не видел порядочной толпы вокруг себя. Очнулся он от мягкого прикосновения.

Рядом стояла мать. Прижимая руку к сердцу, она едва выговорила:

— Что ж ты наделал, сынок~

Карл попал под тяжелую 191-ю статью — от пяти до пятнадцати лет лишения свободы, при отягчающих обстоятельствах — вплоть до смертной казни. Через два месяца, проведенных в следственном изоляторе, Карл в зале судебных заседаний услышал приговор судьи: пять лет лишения свободы — все-таки ему дали минимальный срок. Прожив два года в солдатской казарме, он на пять лет переезжал в лагерный барак колонии для бывших работников правоохранительных органов.

Мать не дождалась сына. Холодной ноябрьской ночью она попала под грузовик, которым управлял пьяный водитель. Карлу оставалось отбывать еще три года.

Несомненно, в нем произошли какие-то изменения, он не раз спрашивал себя, а стоило ли вообще рисковать хоть чем-то ради собаки? И ответы его были противоречивыми. Но к концу срока он все же определился: нет. Но его устами говорила несправедливость, которая, облачившись в судебную мантию, пять лет назад зачитала ему суровый приговор.

Белухе был симпатичен этот парень, он согласовал вопрос с Вениамином Губенко, и в 1993 году, когда Хейфец отсидел положенные пять лет, они вновь встретились. Карл оказался за воротами лагеря с улыбкой на лице и сотней рублей в кармане. Белуха, сидя в машине, тоже улыбнулся и отсалютовал Хейфецу автомобильным гудком. Карл подошел, осмотрел заматеревшего сокамерника и вместо приветствия сказал: «Ну ты и растолстел!» Он даже не поинтересовался, куда везет его старый товарищ, и за всю дорогу до зверофермы произнес только одну фразу: «Здорово, когда тебя встречают». Белуха, оторвав взгляд от дороги, впервые увидел на лице Карла слезы.

«Он не посчитал нужным», — еще раз подумал о Хейфеце Белуха и спросил:

— Карл, журналист куда-нибудь заезжал?

— Да, — ответил Хейфец. — Он довольно долгое время находился в университете. Человек, с которым он общался, имеет на дверях кабинета простенькую табличку: Ян Гудман. Леня следовал за Мельником до самых дверей.

— Хорошо, Карл. Что еще?

— Ужин в кафе.

— И все?

— Да. Он больше часа просидел за столиком и не выпил ни капли спиртного. — Хейфец на некоторое время умолк. — Андрей, тут подошел Леня. Он говорит, что свет в квартире Мельника погас. Что нам делать?

Теперь паузу взял Белуха.

— Вот что, Карл, — ответил он. — Подождите у подъезда Мельника с полчаса. Если за это время он не надумает куда-нибудь отправиться, приезжайте сюда.

— Хорошо.

Белуха положил трубку. Вениамин Губенко пододвинул стул и сел рядом. Алберт Ли не переменил положения: глаза закрыты, кончики пальцев соединены вместе. Белуха поднял массивную пепельницу и грохнул ею по столу. Алберт открыл глаза.

— С добрым утром! — зло приветствовал его Андрей. — Кто такой Ян Гудман, ты знаешь?

— Гудман? — Ли наморщил лоб и дважды повторил: — Гудман, Гудман~ Что-то знакомое, но никак не могу вспомнить. А что?

— То, что Мельник встречался с ним в университете.

— В университете? — Алберт поднял бровь и указательный палец. — Да-да, Ян Гудман, американец. Да, я встречался с ним, кажется, один или два раза. Это было давно, лет шесть тому назад. Он биолог-популяризатор, живет в нашем городе.

— Исчерпывающие сведения. — Белуха хмыкнул и бросил в рот жевательную резинку. — Похоже, Мельник начал консультироваться. Все, тянуть дальше нельзя, с каждым часом он будет усложнять нам задачу.

— Может, просто поговорить с журналистом? — подал голос Губенко, побледневший после слов своего товарища. — Припугнуть?

— Дело твое, — равнодушно произнес Белуха. — Но смотри, как бы не пришлось мочиться в тюремный горшок.

— А эта~ как ее~ Ирина Голубева, ты же не собираешься~ Ты понимаешь, Андрей, о чем я хочу сказать?

— Я повторяю: ты, Веня, можешь пугать кого угодно. Но у тебя рожа не та.

— Черт! — Вениамин встал и заходил по комнате. — Андрей, я еще раз хочу спросить тебя: это необходимые меры?