Чтение онлайн

— Ты чего творишь, окаянная?

— А того, — ответила она с вызовом, — я, может, и лазутчица, и дочь непочтительная, но всё ж таки честь свою соблюсти намерена!

— Сдалась мне твоя честь, больно надо! Ты матушкину перебранку с дружинником слышала? Чуть что не по ней — всю улицу перебудит. Кабы не находчивость моя, ехала бы уже в терем поперёк седла!

Засопела недовольно, правоту признавая. Прошлась по двору взад-вперёд, будто размышляя, сказать — не сказать. Остановилась спиной к нему, призналась, так и не оборачиваясь:

— И вообще… вообще, ты мне первый поцелуй испортил, вот! Мне ж ничто девичье не чуждо! Думала, что с любимым будет! И чтобы вокруг как в сказке, не как в другие дни…

Пожалел её Велеслав слегка. Верно ведь, девушки к таким вещам ну очень серьёзно подходят, не то, что парни. Попробовал даже подбодрить шуткою:

— Так печаль твоя просто решается: тебе нужно просто полюбить меня! А день, чем не сказка: как герои от погони спасаемся…

Рассмеялась. Обернулась-таки, косой взмахнув, в тон ему ответила:

— Хорош был бы план, да только тебя любить — больно дело неблагодарное! Я как впервые увидела, так и подумала, что небось, все девки на тебя вешаются.

— Может, и вешаются, — насупился Велеслав делано, кручину изобразил, — да только поцелуй тот и для меня первый. Может, я тоже с любимой хотел, а тут ты…

Не поверила, прищурилась подозрительно:

— Да быть не может!

— Ну и не верь, если не хочешь. А я, как есть, правду говорю!

Разок, другой взглядом прожгла, да так лжи и не учуяла. А ведь подумать — вот и ещё одно общее меж ними нашлось…

Подошла Варвара вплотную, щеки коснулась легонечко:

— Больно было?

— Да ничего, и похуже бывало.

— Ты не серчай на меня. Но больше так не делай, — замялась на миг, добавила едва слышно, — без моего разрешения…

Хотел Велеслав шуткануть, что теперь сама попросит — и то не притронется, да как вспомнил вкус её губ, мягких, податливых — так шуткой той и подавился.

— Без разрешения не буду.

Фыркнула, отряхнулась, как кошка, будто наваждение сбрасывая, к своим былым повадкам вернулась:

— Ну вот, коль нет больше меж нами обид, может, путь продолжим? Пока светать не начало.

— Пошли, конечно. Только дело одно сделаю.

Снял Велеслав с себя плащ надоевший да в сени его как попало закинул — чтобы более не мешался. И внимания не привлекал.

Дальше, можно сказать, всё как по маслу прошло — ускакали дружинники по ложному следу, на площади только пару часовых оставили, так её обойти не сложно. Ещё светились окна постоялого двора, вырванного из объятий сна облавой. Но туда Варвара не пошла — за угол завернула, оттуда — к конюшням. Замедлила шаг, кого-то высматривая.

— Я уж решил, что схватили тебя. Да всё-ж таки до первых первых петухов остался, — сначала молвил кто-то, а потом только показался, с ног до головы в плащ закутанный, даже носа не видно. Остановился, чуть не доходя, уточнил подозрительно: — это ещё кто с тобой?

— А это Велеслав, герой молодой, во всём помогал мне. Из темницы путь указал, сюда привёл. Не будь его, я б уж в терем, на батюшкин суд ехала.

Может, и сказала так, лишь бы доверием заручиться, вопросов лишних не отвечать. Но до чего ж приятна показалась её похвала! Будто правда героем себя чувствовать начинаешь — не где-то в чаяниях, а взаправду.

Тот, кто в плаще, поклонился поясно, с уважением:

— Спасибо тебе, добрый молодец, я твой вклад не забуду.

А потом добавил, мягко да непреклонно:

— Но теперь могу я просить нас оставить?

Делать нечего, не будучи званым ко двору — негоже навязываться. Попрощался Велеслав с обоими, тепло, как ему показалось да и домой пошёл, уже не скрываясь, без Варвары нечего было ему опасаться. Хотелось бы верить, конечно, что правда «не забудет», как обычно словесами, которые в карман не положишь, не ограничится…

В избу сумел пробраться тихонько — чтобы отца и мать не разбудить. Сбросил кольчугу с облегчением, упал на перину, глаза закрыл. В такие короткие мгновения растворяющейся яви, когда утомлённый засыпаешь перед рассветом, вечно крутятся в голове какие-то мысли. Сегодня были они не о деснице воеводином, что под плащом прятался, не о сотнике, чей срок платить по счетам, если повезёт, близится, а о Варваре. Всёж-таки необычная она, непохожая на других девок. И сложена ладно, и отважная, как не каждый мужик. Чем не невеста? Жалко, что княжна…

Казалось, только задремал, даже что-то сниться начало, и вдруг будят, да так, что хуже не придумаешь! В сенях что-то загрохотало, кажись даже обрушилось, а потом отец как заорёт:

— Велеслав!!!

Он аж подскочил, не обуваясь из комнаты выбежал. Смотрит: стоит его родитель посреди сеней, на лбу шишка краснеет. Одной рукой на кувалду опирается, второй гневно плащом потрясает парадным:

— Ты, чего вредитель, устроил?! Пошто одёжу свою разбрасываешь, я чуть вовсе голову не разбил, об неё споткнувшись!

— Под ноги смотреть надо, — непочтительно отозвался Велеслав спросонья.

— Ты батьку жить не учи, не дорос ещё! — сунул отец злосчастную тряпку в руки да прочь зашагал, в кузнице работа сама себя не сделает.

На шум матушка выглянула. В избу поманила, каши поставила, сама села напротив, голову кулачком подперев.

— Ты кушай, сынок, кушай.

И смотрит так ласково, что аж жутко становится. Смекнул Велеслав, к чему всё идёт, да поесть уж больно хотелось — не сбежишь. И верно:

— Насколько впотьмах разглядела, хороша твоя Варвара, — начала Ждана издалека, когда он съел пару ложечек, — в городу только я, вроде, ни разу её не видела. Из посада что ли? Или кто-то из купцов с собой привёз?

Не по нутру было Велеславу людей за нос долго водить — сам потом запутаешься, заврёшься. Всё одно потом матушка узнает — хуже будет. Потому признался:

— Да из терема она. Князя нашего дочь.

Потемнела матушка лицом, по столу ладонью стукнула:

— Да за что ж наказание мне такое?! Уж как вчера сердце радовалось, взялся мой дурачок за ум, а он, оказывается, с княжной шашни крутит! Проснись, уже, Велеславушка! В терем тебя на порог не пустят, не то, что дочку замуж отдадут! Хватить уже гоняться за журавлями небесными, найди синичку по себе, да живи долго и счастливо!