Чтение онлайн

— И то верно, — запоздало согласилась она, забирая у Эйнтхартена бутылку. Взгляд в очередной раз зацепился за руны, чернеющие на обнажившемся запястье. — Кто тебе защиту рисовал?

— Магистр Крессель, как и многим на моем курсе. Что, недостаточно красиво на вкус фейской принцессы?

Не оценив юмора, Киара зло сощурилась. Перегнала в сахар часть спирта у себя в крови, отставила бутылку подальше, схватила Марка за руку и дернула вверх сползший рукав рубашки, закатывая до локтя.

— Мне твой Крекер, или как его там, внушает всё меньше доверия, — проговорила она подчеркнуто сухо, очерчивая кончиками пальцев нужные узоры. — Отсебятина под гренвудскую клинопись, причём выполнено всё так, чтобы в глаза не бросалось.

Он глядел на неё соловыми глазами, то ли пьяный, то ли изумленный поворотом беседы. Разума в его взгляде не прибавилось, когда Киара велела:

— Раздевайся.

Марк, естественно, и не подумал внять сему призыву. Выразительно сглотнув, он на полном серьезе поинтересовался:

— Хм, Киара… тебе не кажется, что для этого, ну… немного рановато? Ещё полбутылки как минимум…

— Да не покушаюсь я на твою честь, Эйнтхартен! Больно надо!

В раздражении закатив глаза, она рванула ворот его рубашки и, не обращая внимания на попытки остановить (что уж там, весьма вялые), принялась расстегивать.

— Ну вот, как и предполагалось.

Руны на плечах и ключицах были сплошь стилизованные под архаичное гренвудское письмо: грубоватые клинышки и палочки, никаких тебе витых узоров. Старый добрый Гренвуд, мастерство графических заклинаний на уровне «палка-палка-огуречик». Но магистр, нанесший руны, весьма искусно перемежал гренвудский примитив и имперскую филигранность.

Прямо как в той ловушке, что тогда в участке накарябал Эйнтхартен на мятом листе казенной бумаги.

— Что предполагалось? — подозрительно тихо и как-то хрипло спросил Марк, но Киара, увлеченная разглядыванием странных рун (а вовсе не красивого тела) не обратила на это внимания.

— Ну ты что, всю каллиграфию проспал на первых курсах?! Вот, смотри! На классический имперский похоже не больше, чем на шафрийский!

Смелым жестом она спустила рубашку с его плеча и провела пальцем по одному из рисунков, тянущемуся до самой груди. Кожа под ладонью оказалась неожиданно горячей, едва ли не обжигающей, что странно даже для огненного мага.

А уж для светлого мага, так и вовсе немыслимо. Ведь подобная горячка и у темного-то могла случиться только если…

Киаре захотелось как следует встряхнуть Марка и утащить — то ли в больничку, толи к братцу Эрдлангу, то ли к треклятому лорду-генералу, который явно что-то профукал в собственном сыне. И ведь казалось бы, ей-то какое дело до слишком горячего тела Эйнтхартена и его неправильных рун? Можно подумать, мало ей других, не менее неправильных мыслей.

— Киара… — раздалось ещё тише, совсем близко. Чужие пальцы обвили запястье и мягко отвели её руку в сторону.

«Это уже было», — пронеслось в её голове. Прежде чем она успела хоть как-то отреагировать, Маркус затащил её себе на колени, и его губы, всё такие же сухие и обветренные, коснулись её собственных. Совсем не так неловко и осторожно, как тогда, в морге. Так, словно уже успел узнать, как ей нравится: скользнул языком по губам, мягко прикусил каждую, прежде чем проникнуть глубже. И раздери Бездна, если это был не лучший поцелуй за последние пару лет.

Горячие руки Эйнтхартена, казалось, были везде — в волосах, уже давно потерявших намек на укладку, на пояснице, несильно успели сжать её ягодицы, прежде чем скользнуть выше и проникнуть под рубашку. И признаться честно, Киаре вовсе не хотелось сопротивляться подобной наглости. Даже когда проклятый Эйнтхартен мягко опрокинул её на траву и навалился сверху.

Вот тут-то до неё и дошло, к чему дело движется.

(Нет, несомненно, могло бы дойти и раньше, не будь Киара так увлечена обжиманиями, медленно и верно тяготеющими к раздеванию.)

— Эй, Марк… — она уперлась ладонями в грудь Марка, с некоторой неохотой отстранившись. Тот, будто не слыша, снова попытался её поцеловать, но Киара нахмурилась и решительно отпихнула его. Ну, по крайней мере попыталась. — Эйнтхартен, очнись! Мы не в спальне, не в морге и, чтоб тебя, не на сеновале! Умерь-ка свои… восторги от красот водного пейзажа.

Она села и принялась демонстративно отряхивать налипшие на одежду сухие травинки. Марк же молча жрал её мутным взглядом, явственно сообщая, где он видал красоты водного пейзажа и вообще всё вокруг, включая возможных свидетелей его так называемых «восторгов». Также молча отхлебнул вина, чудом не пролившегося во время их возни, и неожиданно рассмеялся:

— Ты просто потрясающая! Так и быть, в следующий раз найду нам сеновал!

Такой реакции Киара ну никак не ожидала. Как и того, что её это взбесит. Пару-тройку секунд она возмущенно хватала ртом воздух, после чего выдрала многострадальную бутыль из рук боевика и сделала хороший глоток.

— А кто тебе вообще сказал, что будет следующий раз? — поинтересовалась она со всей возможной надменностью. — До сих пор не могу понять, что я тут потеряла, да ещё и в твоей компании.

— Да вот и я не понимаю. — Марка её угрожающий вид не впечатлил. То ли алкоголь тому виной, то ли у него и впрямь напрочь отсутствует малейший трепет перед некромантами. — Наверное, ты сочла, что из меня выйдет неплохой собутыльник.

Он демонстративно пожал плечами и улегся на траву, закинув руки за голову.

— Бывали и получше, — буркнула она, с неудовольствием отмечая, что вино кончается. Не вовремя — Киара, глядя на расстегнутую рубашку Марка, очень хотела бы выпить ещё. — И целуешься ты, кстати, тоже так себе.

— Вранье, — возразил тот, повернув к ней голову и щурясь от яркого солнца. — Тебе понравилось. Но если всё же нет, так и быть — обещаю потренироваться.

«Надеюсь, тренироваться ты собрался на помидорах», — едва не сорвалось у Киары с языка, но она его вовремя прикусила. Мысль была совершенно идиотская и носила пугающе собственнический оттенок.

— Будь так любезен. — Она поднялась с земли и задумчиво поглядела вверх, на кристально чистое небо. — Через час с четвертью начнется ливень… — Марк, до этого разглядывающий её, тоже уставился вверх с явным сомнением на лице. — Если не хочешь быть смытым в озеро, то советую отправиться домой. На работу можешь пойти, когда протрезвеешь. А можешь не пойти, мне-то что?

Смыться красиво и втихаря ей не дали: стоило сделать пару шагов, как треклятый боевик уже маячил рядом.

— Я провожу.

И ни малейшего тебе намека на вопросительную интонацию.

Вот тут бы следовало послать Эйнтхартена далеко и надолго. Однако интуиция подсказывала, что не поможет. Где сядешь, там и слезешь.

— Валяй, Маркус, развлекайся.

Марка её ворчливое разрешение немало позабавило. И как ни странно, даже врезать ему за это дурацкое веселье почти не хотелось.

Работа не клеилась. И дело было вовсе не в странных отношениях с Киарой — да и какие уж тут отношения, после пары-то поцелуев? Уж точно не те, ради каких стоит рефлексировать и прокручивать все совместные моменты в голове.