Чтение онлайн

Киара, недолго думая, обрядилась в белое платье. А чтобы поменьше смахивать на чахоточную девственницу, выкрасила губы красной помадой и навесила на пояс отделанную серебром перевязь с парадной шпагой — император обожал дарить своим фаворитам памятные вещички, дорогие и непрактичные. Конечно, в бою такая игрушка с россыпью бриллиантов на эфесе не слишком эффективна, но она-то не драться шла, а изображать прекрасную даму при куртуазном кавалере. (Не то чтобы прекрасная дама рвалась на сие сомнительное торжество, но что поделать…)

«Кавалер» примеру следовать не стал. Марк, то ли не обладая должной фантазией, то ли всё же сохранив по отношению к мачехе хоть каплю уважения, наряд выбрал куда более скромный. И оттого выглядел совершенно непривычно: черный мундир, пошитый на манер обычного кителя боевиков, делал его поразительно похожим на заправского некроманта (и добавлял сходства с не-мертвой матушкой). К счастью, образ Элриссы быстро покинул разыгравшееся воображение, стоило Марку беспомощно глянуть на Киару при виде собравшейся на торжественное погребение толпы. Сама Киара была абсолютно не в восторге от идеи тащить нестабильного мага за пределы дома и полигона. Но похороны есть похороны, особенно когда письмишко с приглашением на сие скорбное мероприятие высылает Морелла Рагнар. Отказывать ей не осмелились ни Марк, ни Киара — Грозная Морел хоть и светлая магичка, да только татуировка Круга на её лице далеко не за красивые глаза сделана. Оттого и пришлось нацепить красивое платьишко и принять наиболее независимый вид из всех возможных, высоко задирая нос.

Несомненно, Киара могла бы проявить больше почтения к покойной и не устраивать представление. Однако почтения в ней было не так уж много, на каждую дохлую моль не напасешься. Да и позерствовать куда приятнее, чем лицемерить. А иначе как лицемерием все эти похоронные процессии во имя благородных особ и не назвать: скорбит от силы пара человек, а остальные являются с низменной целью пожрать да посплетничать вволю. До Гленны Эйнтхартен и вовсе никому нет дела: даже её маменька, известная при дворе сплетница, с трудом сохраняла горестную мину и лишь изредка вспоминала о зажатом в руке батистовом платочке, которым изящно смахивала незримые миру слезы. Леди Сандра свою безвременно почившую дочурку явно видала в гробу во всех смыслах, а саму Киару разглядывала с куда большим интересом. А уж какого пристального взгляда удостоился Марк…

«Милуйте боги! — подумала Киара с ужасом, когда интерес на старательно оштукатуренном лице леди приобрел явственный плотоядный оттенок. — Она ж ему в бабушки годится… Погодите, она же и есть его бабушка!»

Марк, видно, тоже заметил нездоровый огонек в глазах так называемой бабули, отчего встал ближе и хозяйским жестом взял Киару под руку. И глянул на престарелую кокетку так, что передернуло даже леди Фалько, стоявшую рядом с Сандрой.

— Сдается мне, леди тебя мысленно поимела прямо у гроба, — едко обрадовала Киара. — И не поглядела, что ты зовешься её внучком.

— Упаси меня Хладная!

Киара с этим охотно согласилась.

Они заняли места подальше от леди Сандры, да и от гроба, где возлежало тело Гленны — кое-как подлеченное Багряным жрецом и обряженное в платье цвета венозной крови. Не слишком удачный наряд для бесцветной блондинки, однако в её положении нос уже не поворотишь. Ну да не всё ли равно, в каких тряпках лежать, когда с минуты на минуту сгоришь синим пламенем?

Дождавшись, пока многоголосый гул толпы стихнет, жрецы начали стандартное воззвание к богам. Лазоревая жрица Пресветлой богини — румяная девица пасторальной наружности, укутанная в голубую хламиду с обильным золотым шитьем, — вдохновенно щебетала о благодатном свете небесных сфер и счастливом возрождении в новой жизни. По-шафрийски смуглый некромант, ехидно косясь на свою опосредованную конкурентку, вторил — мол, небесные сферы, конечно, дело хорошее, но извольте сначала чрез очистительное горнило страданий да в Хладный чертог.

И то сказать, счастливое возрождение ещё заработать надо.

К счастью, это завуалированное препирательство вскоре подошло к концу, и жрецы, предусмотрительно захлопнув крышку гроба, в четыре руки сотворили сложное заклинание, по-простому именуемое «бездымный огонь». Синее пламя, с тихим треском выплевывая багровые искры, поглотило гроб, и за каких-то пару минут бушующий погребальный костер обратился кучкой легкого пепла. Жрецам оставалось собрать остатки праха в урну, на что были по обыкновению подряжены мальчишки из послушников.

Для воздаяния почестей следовало пройти в траурный зал, коим сейчас служила парадная зала поместья Эйнтхартенов. Киаре не нужно было даже смотреть на Марка, чтобы понять: сейчас отчий дом — последнее место, куда он хотел бы отправиться.

Вот только под взглядами, какими их обоих наградила треть Светлого Круга во главе с Грозной Морел, стало понятно — свои пожелания стоит оставить при себе.

Марк рядом молчал, с мрачным выражением лица чеканя шаг подобно образцовому солдату. Да и что тут скажешь? Светлые маги не выносят убийств и изощренной жестокости: всё это противно их природе, зато сполна присуще темным. При этом архимаги Светлого Круга были бы рады извести всех темных, как потенциальную угрозу драгоценным человеческим жизням. И вполне вероятно, что извели бы — но, к счастью, в архимаги не брали скудоумных огнемразей вроде Альфарда Эйнтхартена. А всякому умному магу очевидно, что равновесие Света и Тьмы незыблемо. Не будет темных — значит, фактически вымрут артефакторы, алхимики и малефики, ведь трансмутация и малефицизм — темные способности, обычно присущие некромантам. Для Империи это означало чудовищный регресс и скоропостижную кончину: Гренвуд и Шафри раздерут её на куски, а следом, конечно, подтянутся фейри. Остроухие ублюдки никогда своего не упускают и всегда стараются загрести жар чужими руками.

— Напьемся? — мрачно поинтересовался Марк, весьма красноречиво скривившись при виде собравшейся толпы.

— Разве мы не за этим здесь? — делано изумилась Киара, приманивая поближе к ним ранее примеченную бутыль с любимым аэльбранским ликером. — Напьемся, а как же.

В отличие от неё, Марка ликер явно не вдохновил. Он подозвал к себе одного из мальчишек, прислуживающих высоким гостям.

— Где подвал, знаешь? — мальчишка, поразмыслив немного, кивнул. — Горькую тащи.

Киара удивленно уставилась на Эйнтхартена. Вот уж кого она точно не считала нарушителем давно установленных порядков — на похоронах пить что-то крепче ликера было не принято. В старые времена считалось, что если гости будут пьяны, душа покойного не найдет дороги в чертог Госпожи. Сейчас от тех суеверий остались только строчки в талмудах, а вот традиция сохранилась. И к лучшему, если честно — кому охота на похоронах драки разнимать?

— Так ведь… не положено, милорд, — напомнил мальчишка и шагнул назад, но был пойман за руку. На тонкую ладонь легли две серебрушки.

— Тащи, говорю. И побыстрее, — и для верности он подкинул прислужнику ещё монетку.

Ещё через несколько минут на их столе красовался графин с крепким шафрийским пойлом, которое уважали даже оборотни.

— Умеешь ты уговаривать, — хмыкнула Киара, наблюдая, как Марк наливает ей ликера и от души плещет горькой себе.

— Плох тот боевик, что не найдет себе выпивки, — криво усмехнувшись, он опрокинул рюмку.

Стоило выпить хорошего ликера, как жизнь стала казаться чуточку лучше.

Повторить для закрепления результата уже не получилось — леди Морелла, будь она неладна, решила осчастливить их своим визитом. К слову, Киара против неё ничего не имела: в статной светловолосой даме с пронзительными глазами и хищным носом было своеобразное очарование. Если забыть о маленькой проблеме в виде знака Светлого Круга на её лице.

— Ну разумеется, мой внук не мог найти места получше. — Она с осуждением оглядела столик, прежде чем взмахом руки подвинуть к себе стул. — Ты, лебедь белая, налей-ка даме ликерчика, нужно восстановить душевное равновесие.

«Лебедь» не преминула скривить физиономию, но ликерчик по рюмкам исправно разлила. Пить, увы, приходилось натощак: под недобрым взглядом Грегора Нэльтана кусок в горло не лез, даром что светлейший архимаг восседал на другом конце зала. Киара и полторы дюжины лет спустя помнила, как этот психованный урод пытался сжечь её заживо, едва увидев. После такого волей-неволей огневиков невзлюбишь, да и светлых в принципе.

— Извольте, леди, — проговорила она, не отрывая от Нэльтана ненавидящего взгляда. — Знала бы, что здесь будет вся ваша светлая братия — припасла бы флакончик хорошего яда.