Чтение онлайн

Лу держалась рядом со мной, положив руку мне на плечо, я же сделал шаг за пределы своей полусферы, за которой лежало Ничто междумирья. Бездна.

Как только я оказался за пределами чертогов разума, руна Софа на моем ментальном конструкте вспыхнула яркими синим светом. Покровитель ученых, бог, у которого я просил остроты ума и ясности сознания, дал мне то, о чем я просил, еще там, в поместье, когда Пал вогнал выкованный Кузнецом посох в каменный пол святилища. Шестой бог Старшего круга даровал мне защиту от безумия и силы сражаться тут, на другом уровне мироздания.

Я чувствовал, как удивилась Лу. Если раньше при движении в бездне я будто бы увязал в киселе, то теперь двигался легко, наравне с богиней. Только после того, как она заметила полыхающую сейчас руну Мудреца, богиня поняла, в чем причина такой легкости. И сразу же успокоилась. Сейчас нам помогал один из старших богов.

Душу мага, который запустил огромный огненный шар, я увидел сразу. Его сознание само напоминало выпущенное в короля заклинания – большой, пульсирующий огненной стихией шар. Без всяких сожалений я наполнил ментальный конструкт своей магией – сейчас это происходило удивительно легко, а лезть в ресурсы души я больше не собирался, и так потерял слишком многое – и ударил посохом по душе колдуна. Огненный шар лопнул тысячей осколков, а где-то в реальном мире замертво упал маг.

Пока я был тут в сопровождении Лу, я решил нанести урон и прочим врагам, но задерживаться не стоило. Так что наполнив посох силой еще раз, я просто взмахнул им перед собой – распространяя волну ментальной магии по ничто.

Ближайшие к нам души лопнули, точно так же, как и душа мага, а в целом волна убила или на какое-то время лишила разума не менее тридцати солдат. Этого должно быть достаточно, чтобы безопасно вытащить короля с поля боя и перегруппироваться перед очередной атакой гонгорского десанта.

Я ощутил, как Лу увлекает меня назад, в чертоги, и не стал противиться богине. Чувствовал, как она беспокоится о том, что я опять потеряю над собой контроль и начну рвать и крушить души врагов, как это уже было в Пите. Но мой разум оставался чистым и холодным – руна Софа все еще пылала на моем оружии.

Бой затянулся до самого вечера. И если на стене мы сумели отбросить гонгорскую армию, которая с наступлением сумерек откатилась от Миллера для того, чтобы встать лагерем и зализать полученные раны, то сопротивление в порте продолжалось. Десант плотно окопался в квартале мастеровых, и сейчас армия Кая Фотена оказалась зажата между молотом и наковальней, попав в ту же ситуацию, в которой был десант гонгорцев еще днем – мы не могли эффективно реализовать численное преимущество, не увязнув при этом в боях по всему Миллеру. Поэтому пришлось перейти к тактике позиционной войны.

Орвист выжил. Мы встретили виконта в расположении гвардии, хоть ему и досталось. Левая рука гвардейца была сейчас на перевязи, и мне наконец-то пригодился мой кувшинчик со спиртом, который я бережно таскал за собой все это время: мы качественно обработали порез и я заверил товарища, что заражение начаться не должно. Ну, только если зараза не проникла слишком глубоко.

Но все должно было обойтись. За месяцы знакомства со мной виконт кое-чему научился, так что рана была промыта кипяченой водой, а наложенные повязки были настолько чисты, насколько это было возможно. Обработку тканей спиртом, что, само собой, привело к химическому ожогу, гвардеец тоже перенес стоически: все же это было не так больно, как если бы пришлось прижигать железом.

А вот Кай в сознание к вечеру так и не пришел и я реально опасался, что молодого короля приложило настолько сильно, что у него началось кровоизлияние в мозг. Все же ударило его знатно, а потом еще и бросило взрывной волной на камень улицы.

Нервничала и вся гвардия, как и аристократы, которые знали реальное положение дел.

Если бы к утру Кай Фотен не пришел в себя, в рядах солдат могли бы начаться ненужные разговоры о том, что война проиграна и вообще, лучше сдаться на милость победителя. Но обошлось – уже на рассвете король пришел в себя и сразу же начал командовать из положения лежа, хотя, по его же словам, голова разрывалась от боли. Я мог его понять.

На небольшом военном совете, который проводил в присутствии короля наш командующий – герцог Вертес, было принято непростое решение – бросить больше сил на борьбу с десантом, который сейчас дышал нам в спину. Бой на стене показал, что мы способны выдержать попытки штурма даже неполными силами, которые отводились раньше под это дело, а вот избавиться от постоянно нависающей угрозы с тыла было необходимо. Выбьем десант – выиграем и в битве.

Потери армии Фотена составляли почти восемь тысяч человек – не вернулся из вчерашних боев практически каждый четвертый. Гонгорцы же оставили под стенами города и в доках примерно в полтора раза больше людей. Но нам это помогало слабо.

Решающее сражение на пепелище доков было решено дать сегодня же. Для этого был сформирован ударный отряд в три тысячи мечей, который улицами должен пройти в сторону берега и, прижав гонгорцев к кромке воды, вынудить тех отступить на шлюпках обратно на корабли либо же утопить солдат противника в крови. Тем более, если ударная группа сумеет быстро прорваться через торговые кварталы, им на помощь сможет прийти резерв, который сейчас стоял на случай прорыва крепостной стены.

План был амбициозный и дерзкий, но иного выхода никто не видел. Война на два фронта нас погубит.

Мы с Лу опять присоединились к гвардии, которая перешла под командование герцога Вертеса: командующий решил лично вести людей на этот прорыв, как когда-то поступил и в Пите. На стене он ничего не решал, техника обороны была отработана еще вчера, так что герцог мог сместить свой фокус внимания на более важное направление.

Сейчас в наших отношениях все как-то встало с ног на голову. Если раньше я следовал за богиней в своем путешествии и миссии, то теперь она стала моей верной спутницей. Не знаю, что изменилось, но даже с поднятыми ментальными барьерами я чувствовал ее сейчас лучше, чем когда-либо. Я знал, что она прикроет меня и всегда вовремя приходил Лу на помощь, если на нее наседало несколько вражеских солдат. Сейчас богиня, запертая в теле хрупкой девушки, сама уподобилась Воину и, вопреки своей пацифистской миссии как божества, сражалась ожесточенно и остервенело. Потому что мира и покоя можно было добиться только кровью и железом.

Иногда наши взгляды пересекались, и я наконец-то понял, что после этого сражения, после всей этой крови и грязи, через которую нам пришлось пройти за последний год с лишним, я все же найду себе силы поговорить с ней. Хотя бы поговорить. Потому что слишком мимолетна была жизнь в этом полном опасности и смерти мире, тем более, возможно, нам осталось всего несколько лет.

Прорыв к остаткам доков и береговой линии занял у нас несколько часов. Мы без устали прорывались и рубили, разбирали баррикады и двигались, двигались вперед, выдавливая гонгорцев с территории города. Несколько раз мне и Лу пришлось нырять в бездну, чтобы ликвидировать пару сильных магов и еще раз – выбить засевших на удобной крыше арбалетчиков, к которым было сложно подобраться, не оставив на улице кучу трупов. Но в целом, мы побеждали. Руки гудели от усталости, но горящая красным огнем руна Воина подгоняла вперед, заряжая силой не только меня, но и окружающих меня солдат. Как-то незаметно я оказался на острие атаки и повел за собой людей, которые охотно следовали за воином, отмеченным милостью бога Войны.

Последнее сражение состоялось на берегу, среди обугленных остатков портовых зданий и черных столбов, которые остались на месте некогда крепких пристаней.

Гонгорцы сопротивлялись изо всех сил: укрепили берег, вели беглый обстрел из арбалетов, но все же мы выдавливали их в море, вынуждая грузиться на шлюпки и волнами отступать обратно, на корабли.

Бой уже почти окончился – мы победили, сумели отбить атаку десанта.

В этот момент мою грудь разорвало от боли. Не понимая, что происходит, я заглянул под куртку: из рваной раны на груди хлестала кровь, с каждым ударом сердца выдавливая из меня жизнь. В этот момент я увидел Лу, которая до этого сражалась рядом. Грудь богини пробил шальной арбалетный болт, выпущенный напоследок кем-то из гонгорцев, так, вслепую, и сейчас Лу оседала на землю. В глазах девушки сквозило удивление и какая-то детская обида: как так? После всего, через что мы прошли? Умереть здесь?