Чтение онлайн

Шум моря убаюкивал и, вроде как, давал так недостающие сейчас покой и облегчение.

Но все портила морская болезнь, которая мучила меня уже неделю. Справедливости ради, стоит отметить, что с вестибулярным аппаратом у меня всегда были сложные отношения, но жизнь в Таллерии и постоянные тренировки его все же укрепили. Но битву со стихией я проигрывал наглухо.

Орвист же, скотина такая, чувствовал себя намного лучше, а его отец и вовсе, казалось, не замечал качающейся палубы под ногами.

Кораблестроение в этом мире было сугубо утилитарным: доставить грузы из точки «А» в точку «Б», а для околобоевых кораблей, к которым стоило отнести и судно, на котором шли члены посольства, самым главным параметром была скорость и маневренность. В ущерб всем остальным параметрам, которые могли бы быть важны для членов экипажа или пассажиров.

К началу второй недели я немного привык, но все еще некоторое время приходилось проводить согнутым через борт, беззастенчиво измазывая содержимым своего желудка обшивку корабля.

Моя неспособность путешествовать по морю сначала вызвала у команды крайнее удивление – выходцы полуострова Бланд, казалось, рождались сразу опытными мореходами – а потом стала и поводом для бесконечного потока беззлобных шуток и подтруниваний. Нет, конечно, первые пару дней находились смельчаки, которые в голос обсуждали, какой этот «береговой барон» слабак и тряпка, но после того, как я один-единственный раз не успел собрать волосы в хвост, и блевал, склонившись над первым попавшимся ведром, задорно отсвечивая красной прядью Пала, грубых шуток поубавилось. Кроме того, капитан и его старпом постарались пресечь издевательства над титулованным пассажиром, потому что это могло нанести урон их репутации, как надежных партнеров, но я отчетливо видел, что их тоже мое бедственное положение забавляет.

Так что вся первая неделя путешествия, пока мы шли вдоль северных берегов Паринии, слились для меня в один большой ночной кошмар. Пару раз у меня даже поднималась ночью температура; согнутый в бараний рог в неудобном и откровенно коротком на мой рост гамаке, меня посещали странные видения.

Вернулись сны о берегах Шаринского Княжества, которые преследовали меня первые два года после войны – я под полными парусами шел к берегу страны магов, пылая праведным гневом. Тогда, как и сейчас, я пришел к простому выводу: вылезли старые травмы, которые были вызваны нездоровой концентрацией магов во время битвы за Пите, на это наложились мои впечатления от поражения клерийского флота на воде. Ну и плюс, я сам сейчас был в море, так что, почему бы и нет? Подсознание штука сложная.

Я наводил справки о происходящем на родине матери Кая Фотена: в княжестве все было тихо и спокойно. Академия стояла там, где и была, маги проходили обучение, легионы сдавались в найм. Все как обычно, все, как и всегда.

В особо плохие ночи мне снилась бездна и Лу.

Богиня была где-то далеко, за пределами видимости, но я все равно ее ощущал, будто бы она была прямо тут, рядом со мной, держала за руку. Сон всегда был похож на классический ночной кошмар: я, прорывался через бездну, постоянно звал богиню, силуэт которой был где-то там, впереди. Мне нужно было так многое ей сказать, о стольких вещах спросить. Почему она ушла? Почему ничего не объяснила? Да, хотя бы, почему не явилась проститься со стариком Илием? Если уж между нами что-то сломалось, то старый жрец точно не заслуживал такого обращения: он был верен Лу до конца. Но раз за разом я не мог дозваться до силуэта в бездне, увязал в липкой тьме, будто попал в трясину, и, наконец, с криком просыпался.

Орвист, который делил со мной одну «каюту» – отделенный тонкими перегородками из досок закуток на нижней палубе – ничего не говорил. Уж он-то понимал, какое количество демонов могло меня одолевать. Я только пару раз ловил его ободряющий взгляд, которым молодой мужчина как бы говорил: «если надо будет поговорить или просто выпить вина – ты знаешь, к кому обратиться». И за подобное уважение к моим личным границам я был ему благодарен.

Большую часть пути ветер был для нас попутным, и мы достаточно быстро, рыская из стороны в сторону в поисках правильного угла, добрались до края континента – взяв курс прямо на юг. Вообще я очень удивился, что попутный ветер – не лучшее, что может случиться с кораблем. Мне всегда казалось, что прямой ветер в паруса даст максимальную скорость. Мы же постоянно шли под острым углом к ветру: он дул мне то через левое, то через правое плечо, касаясь щеки и устремляясь дальше, вперед. Этот вопрос я и задал одному из матросов.

– Эй, моряк! А скажи, почему мы идем немного боком к ветру? Нам же дует прямо в спину, зачем? – аккуратно я спросил у одного из членов команды, который прямо сейчас возился со снастями.

Моряк усмехнулся, покачал головой и, сплюнув через борт сквозь редкие, местами подгнившие от нехватки витаминов зубы, пустился в объяснения.

– Что, вашблгродие, никогда в море не ходили? Понимаю-понимаю, видимо, с большой земли, не с берега вы. С гор, говорите? А, ну тогда понятно, горы они это, величественные, но не море, нет, не море. В море все иначе. Вот молимся мы за попутный ветер, да, но что попутный ветер? Шутка он, рыскать надо, значит из стороны в сторону, чтобы чуть боком поймать всегда ветер. А зачем? Так ходу больше! Тянет парус корабль, значит это его, лучше! Да! Лучше тянет! А почему так? Да кто ж его знает, вашблгродие, но я вот, Арсон, в море хожу уже тридцать лет! Да, пацаном еще нанялся, как и все в моей семье! С братом тогда пошел! Но мы-то с Бланда, значит, вольного, мы там все знаем, что под парусом надо идти вот так, чтобы по уху дуло, а не в загривок, значится. Вот так когда в ухо ветер значит дует – правильно идешь. А чтобы с курса не сбиться – так Матерь солнце нам дала, да Воин хранит его для нас, чтобы горело. А ночью, значится, Фор звезды и луну бережет для нас, моряков. А почему для моряков? Так кому еще надо-то, как не нам, морякам смелым? Что Воин, что Жнец, они моряков берегут, дают нам шанс, значится, к родным берегам вернуться? Вот зачем на суше звезды и луна? Да хоть с юга бы солнце поднималось в один день, а в другой – на севере! На берегу все едино! Да и звезды на берегу, хоть каждую ночь новые! А вот нам, морякам, важно это. Чтобы и ветер правильно ловить, значит, и с курса не сбиться, чтобы к берегам родного Бланда завсегда вернуться! Так что берегут нас, моряков, сразу два первородных, да! А ветер надо чуть боком, из-за плеча ловить! Быстрее домой вернешься!

Сбивчивое объяснение моряка задачу проще не сделало: я верил ему, как практику, но не мог дойти своим умом, как так происходит. Так что остаток дня я провел в размышлениях о векторах прилагаемых сил и почему даже с учетом рысканья из стороны в сторону, чтобы не сбиться с курса и не потерять воздушный поток, корабль идет быстрее, чем строго по прямой. Что-то крутилось на границе сознания, но мне не хватало письменных принадлежностей под рукой, чтобы расписать все вектора сил и наконец-то успокоиться. В итоге я пришел к простому выводу: прямой ветер строго с кормы приводит аэродинамику паруса к состоянию лопаты. То есть парус ловит еще и массу воздуха на «противоходе», который тормозит движение корабля. При ветре, как сказал матрос, «из-за уха», угол атаки на плоскость паруса острый. Я посчитал, что это двигает массу воздуха не только за, но и перед парусом, то есть, как в случае с крылом и подъемной силой, снижает встречное направлению движения давление.

Чтобы прийти к этому элементарному и, я уверен, абсолютно дилетантскому выводу, я потратил почти весь день, сидя на палубе и пялясь на паруса и снасти.

– Ну как, барон, увидели, что искали?

Голос у старпома был скрипучий и, если бы тут был табак, я бы сказал, что прокуренный.

Я непонимающе уставился на помощника капитана, пытаясь понять, что она имела в виду. Почувствовав мой тупняк, Ора уточнила:

– Ну, вы тут на палубе целый день просидели, как с Арсоном перекинулись парой слов. Да все в небо и на паруса смотрели. Вот и спрашиваю, нашли, что искали? – я смотрел в упор на нее, так что женщина чуть смутилась и сразу же продолжила, – Вы не подумайте, барон Тинт. Сидите и смотрите, сколько хотите, вы же наш важный пассажир, ради вас и нанимали. Просто может, плохо вам в море? Говорят, вы сами с гор, так на большой воде всякое случается. Мало ли, за борт сиганете? Волнуемся мы за вас с капитаном…

Как бы невыносимо мне не было на этой посудине, оказаться за бортом мне хотелось еще меньше, так что вопрос Оры только поднял мне настроение и даже немного рассмешил.

– Да что вы! Нет конечно! Просто думал, почему идти под парусом быстрее под углом. Хотя морякам всегда желают попутного ветра, который не так хорош, как тот, о котором Арсон рассказал мне. Который «из-за уха» дует, как сейчас.

Как раз во время нашего со старпомом короткого разговора рулевой чуть поменял курс и опять поймал тот самый пресловутый ветер, о котором мне, любопытному, сегодня поведали.

Ора только покачала головой и как-то задумчиво на меня посмотрела.

– Об интересных вы вещах размышляете, барон Тинт, об интересных…

– Ха! Так не знали, кого везете? Я же жалованный дворянин, а так – человек Софа, счетовод в прошлом, – улыбнулся я женщине.

Мое плебейское происхождение ничуть меня не тревожило, и я вообще считал, что мой нынешний статус на фоне того, с чего мне пришлось начинать в этом мире – серьезное такое достижение.

Старпом только усмехнулась в ответ и оставила меня в покое. Я проводил внимательным взглядом женщину, идущую сейчас в развалку по качающейся палубе. В ее движениях сквозило некоторое облегчение: не собирается этот пассажир сигать в воду, и на том спасибо. А то, что он счетовод – да хоть свинопас! Главное, что за рейс было уплачено звонкими золотыми кло.