Чтение онлайн

Здесь тоже обнаруживается, что выверенная философия жизни — это фактор выживания. Если бы, условно говоря,

«товарищи» умели бы заблаговременно отличать живых от «мёртвых», то есть палеонтологически живых от тех, по отношению к кому что ни делай, они всё равно не вернутся к естественности и когда-нибудь обязательно вымрут как вид, то торможения с новой коллективной мутацией не было бы.

Созерцание сообщества ископаемых, как то делал Октавиан Август, точнее, костеносных слоёв осадочных пород или слоёв, наполненных остатками беспозвоночных, и подталкивает к ряду мыслей. В этом и состоит огромная ценность палеонтологических обнажений.

«Мертвяков» самое лучшее даже не замечать — и, соответственно, не тратить на них ни сил, ни времени. Только если ты ещё не разобрался с феноменом «мёртвых» достаточно глубоко, то дистанцироваться не просто сложно, но невозможно.

У «мертвяков» есть одно очень неприятное свойство — они хотят чувствовать себя значимыми. То есть подсознательно они о себе знают, что сами себя приговорили к вымиранию, от этого чувствуют себя ничтожествами и от этого неприятного ощущения хотят избавиться. Но вместо того, чтобы почувствовать себя естественно значимыми путём освобождения от болезненной зависимости от извращений, они пытаются сконструировать себе удовлетворяющую их тёмную эмоцию за счёт высасывания энергии у других. Иными словами, берутся незаметно гадить ближним по принципу Двуликого Януса, — скажем, как-либо вторгаясь в чужую жизнь. Обманут как-нибудь, — и вот ты уже материал для их манипуляций. В иные эпохи такие назывались вредителями. Мы их сейчас назвали «мертвяками». Мертвяки, которые вокруг нас и которые страдают от ощущения своего небытия. Для них расплата, а для нас проблема распознания.

Понятно, что эта первоначальная мысль о различении в особом смысле «живых» от в особом смысле «мёртвых» имеет продолжение в немалом числе следствий. Понятно, что это даже не царское знание, а императорское — не случайно лучший император Римской империи Октавиан Август превратил свой дворец в палеонтологический музей. Но не в аналог нынешних палеонтологических музеев. Нынешние оформлены носителями бытового образа мысли, то есть далеко не императорского. Понятно, что здесь, в области следствий из первоначальной мысли o «живых» и «мёртвых», и начинается самое интересное.

Глава 7

Загадка бога Амона и аммонитов

В качестве символа самих себя многие народы в древности выбирали какое-нибудь животное. Для понятности. Могли себе это позволить, раз умели наблюдать за объектами внешнего мира и сопоставлять увиденные эпизоды. Русские, к примеру, выбрали медведя. В наше время журналисты и средней руки писатели этот выбор объясняют тем, что медведь в нынешнем лесу самое могучее животное. Но есть и гораздо более благородное объяснение выбора, — понятно, забытое. Объяснение это жреческое, и обновил это забытое знание опять-таки Меняйлов. Дело в том, что медведи перед впадением в спячку освобождаются от паразитов, проще говоря, их, паразитов, с помощью особого приёма высерают. Это умение медведей можно рассматривать как символическое приближение к мудрости. Ведь чтобы обрести мудрость, надо прежде разоблачить абсурды, то есть избавиться от заблуждений, то есть от верований, выгодных только паразитам. Ну, а то, что это благородное толкование выбора медведя в символы в наш период времени забыто — так ведь в истории всякого народа, кроме периодов череды успехов, есть и периоды похуже.

Некоторые народы, и таких народов немало, в качестве символа себя — а символом всегда выбирают максимально красивое, что позволяет увидеть достигнутый уровень развития членов общества — выбрали волка. И действительно, именно у волка мы видим чрезвычайно красивые черты, которые не могут не возвышать душу всякого, кто выбрал созерцать именно волка. Волки моногамны, то есть половых партнёров не меняют. Не только при жизни партнёра ему не изменяют, как это водится у кобыл, свиней или псов, да и у многих других, псам уподобляющихся, но, овдовев, остаются одинокими вдовцами — из них и получаются легендарно известные своей мудростью волки-одиночки. Те, которые суть координаторы нескольких волчьих семей.

Кроме того, неоднократно наблюдали, как волчья стая своих одряхлевших вожаков поддерживает. Он, поседевший как Акела, уж и охотиться не может, а порой уж даже и жевать не в состоянии, ему пищу пережёвывают другие волки,

но такого волка-учителя, как правило, совсем седого, не бросают. Передвигаться ему помогают два более молодых волка, при передвижении встающие от одряхлевшего вожака по обе стороны, и эта пара поддержки меняется. Умение владеть речью за волками не замечено, так что мудрость от поседевшего вожака передаётся психоэнергетически.

..именно у волка мы видим

чрезвычайно красивые черты,

которые не могут не возвышать

душу всякого, кто выбрал

созерцать именно волка.

Другое дело, что вожак всю полноту мудрости передать молодым не может, потому что и волки тоже, увы, живут по тому известному принципу, что «гром не грянет — мужик не перекрестится». То есть сначала кризис в жизни стаи, а уж только потом побитые жизнью волки помоложе вожака соглашаются принять от учителя какой-то сектор мудрости.

Но люди в наше время до таких высот, как волки, подниматься разучились. Во времена легендарные, считается, подниматься могли.

И во времена легендарные были, наверное, разные периоды: и хорошие времена, и иногда ещё лучше. В такой, условно говоря, идеальный период самый дальше других в то время продвинувшийся в духе народ в поиске возвышающего символа самого себя мог обратиться не только к при нём бытующим животным, но и к тем, кто виден для нас только в виде палеонтологических остатков.

Схема жреческих коллегий

Все уже всё поняли — намекаю на аммониты и на касту жрецов Амона, верховного бога самой седой древности. И не обязательно одного только Египта.

У аммонитов очень красивый способ размножения. Совокупляются они только один раз в жизни. Ныне в науке считается, что как только аммониты достигали половой зрелости, они сбивались в стайки и начинали искать себе брачного партнёра. После того как выбор бывал сделан, происходило совокупление, и самец, это совокупление даже не довершив, истощённым умирал. Оплодотворённая самка жила ещё несколько недель, пока сформируется икра, а потом, икру выметав в приповерхностном слое воды моря, она тоже умирала. Этот процесс палеонтологи реконструировали, для чего привлекли имеющиеся данные по дальним родственникам аммонитов, ныне живущим — наутилусам и кальмарам. Но у этих дальних родственников аммонитов всё пошлее.

Этот у аммонитов, как мы увидим чуть ниже, чрезвычайно красивый процесс палеонтологи описывают, но свои тексты не подписывают. Почему? Скорее всего, опасаются. Вспомним американского писателя Марка Твена, который, написав повесть о Жанне д’Арк, своим именем подписать его, опасаясь репрессий, поостерёгся. Чужое большее совершенство, которое, по сути, обличает некоторую часть наблюдателей, вызывает у этих наблюдателей сильнейшую ненависть. Анализ следствий брачной жизни аммонитов в наше время не менее опасен, чем во времена Марка Твена анализ нравственной красоты жизни и смерти Жанны д’Арк, Орлеанской девственницы, — и авторы эту опасность чувствуют. Вот тексты и не подписывают. Во всяком случае, в России.

Мутации происходят с согласия всех участников мутационного коллектива. Ведь что получается, если тот или иной биологический вид добровольно вберёт в себя такую мутацию, что совокупляться возможно будет только один раз в жизни? Всё познаётся в сравнении. Лучше всего изучен вид хомо сапиенс. Что такое половая жизнь современной женщины, во всяком случае, одного из них типажа? Дефлоратор отдельно, муж отдельно, любовники отдельно. И всё это, не считая так называемых мелких увлечений. Думается, даже самки хомо сапиенс десять раз подумали бы, стоит ли совокупляться с дефлоратором, — а дефлоратор обязательно наиболее омерзительная особь из её будущих партнёров, и, как бы она ни кривлялась, себя оправдывая, ей обычно безразличен, он как бы техническое приспособление, — чтобы затем умирать в течение нескольких недель. Вряд ли настолько радужная перспектива, чтобы самой вешаться на дефлоратора, как это бывает по жизни хомиков.