Чтение онлайн

Вспомним дробление ископаемых неудачником себе в ущерб: оказывается, даже вандалы, по меньшей мере, на уровне подсознания прекрасно понимают, что именно надо сделать, чтобы соседи остались тупицами и неудачниками, иными словами, чтобы не стали товарищами. Ну прямо история об украинской национальной мечте, чтобы у соседа сдохла корова. Даже ценой смерти своей коровы — лишь бы у соседа её не стало.

Таким образом, вандалы и обычные палеонтологи ничем, в сущности, друг от друга не отличаются — одним делом занимаются. Они не просто грабители храмов ради обогащения — они суть уничтожители храмов из антиэволюционного мотива, он же палеонтологическое убийство. Они — уничтожители истинных храмов, естественных, пробуждающих мысли первостепенной важности, а потому самых из всех ценных. Всё те же, по сути, подножки соседям. Палеонтологи на поверку оказываются, мягко выражаясь, нехорошими людьми. Впрочем, это самое обычное дело: считающийся в глазах народа одним на поверку оказывается противоположностью той маски, которую он носит.

Казалось бы, полностью унылая картина всё заполонившей лженауки, носителями которой являются скрытые вредители — они же по жизни неудачники. Но, по счастью, есть и стихийные палеонтологи, некоторые из которых похожи на обычных, а другие, наоборот, не совмещаются, во всяком случае, с нынешней иерархией из так называемых

«настоящих палеонтологов» — как они сами себя называют. Понятно, что и стихийные тоже неоднородны. Если быть точным, то несовмещение с «настоящими» — параметр, для характеристики недостаточный, — можно взаимно отталкиваться и просто по невротическим особенностям психики.

Палеонтолог вполне может быть вредителем с предками из числа вандалов. То есть может быть несколько трансформированным вандалом. Видимость энтузиазма — и в соприкосновении с ископаемыми тоже — возникает в точности по тому же самому механизму, по которому у скверной тётки появляются силы убираться дома до никому не нужной стерильной чистоты. На благо семьи убраться ей влом, она не хочет, но как только она придумает, что, убравшись, она тем докажет, что кто-то ублюдок, как откуда только силы у неё берутся!

Итак, ни увлечённость поисками и выкапыванием ископаемых, ни бережные движения при выкапывании объектов — всё это недостаточные признаки того, что человек что-то понял в жреческо-философском стволе палеонтологии.

Кроме этих уже обсуждённых признаков смутить может и манера поведения палеонтологов с детьми. По счастью, в наш век видеозаписей можно легко проникнуть на лекции для детей или студентов, которые проводят так называемые «настоящие палеонтологи». Поразительная для исследователя картина! С детьми ну прям сахары-медовичи! Боже, откуда что берётся! Ну чисто педофилы — практически те самые, которых арестанты по тюрьмам по возможности убивают. О педофилах сотрудники тюрем особенно заботятся — содержат отдельно в малонаселённых, а потому особенно удобных, камерах.

Хотя тюремщики педофилов от взора исследователей и скрывают, как вандалы скрывают ископаемые, но увидеть их всё-таки можно. Пересечься с педофилами в тюрьме можно на разного рода сбойках — при пересылках, например. Или при посещении санчасти. Но королева возможностей их увидеть — это, конечно, Институт судебно-психиатрической экспертизы имени Сербского, в арестантском обиходе «серпы». Хотя педофилы и там тоже содержатся в малонаселённых изоляторах, но по врачам их водят, потому что в «серпах» вообще по врачам водят намного более обильно, чем в обычных тюрьмах, причём всех практически на общих основаниях — вот и возможность их поразглядывать. Так что тюрьма весьма полезна — для обретения разного рода неожиданных знаний.

Здесь немалый вопрос: а что для педофилов главный стимул их специфической активности? Что для них самое важное — обычно скрываемое? Так ли уж конкретное половое удовлетворение? А может, половыми манипуляциями они скрывают более важное — желание растлить духовно и душевно? То есть желание совершить палеонтологическое убийство. Если так, то скрытые педофилы могут и не совершать классических манипуляций из арсенала развратных действий, а вместо этого только читать лекции, заслоняющие истинную палеонтологию, жреческую, как храм первого шага на посвящении. Лекции, ведущие к духовному надругательству над главными храмами или ведущие хотя бы к равнодушию к жреческо-философской палеонтологии. Такая «работа с детьми» суть кощунство.

Кстати, столь любимый детьми цирк тоже ведь держится на кощунствах. Об этом у нас отдельный ролик сделан. Так что тут как при сборке скелета из отдельных костей: без нужного элемента мозаики целое в полноте не собрать. Желательно разбираться не только в устройстве тюрьмы, но ещё и в устройстве цирка — тогда бытующая как бы палеонтология становится видна как на ладони.

Таким образом, чадолюбивые палеонтологи на самом деле — это вовсе не аналоги сборщиков грибов, кем они, вроде американца Штернберга, пытаются прикинуться, и даже не просто грабители храмов, мотив которых якобы на вырученные средства купить себе внимание женщин, — они суть скрытые растлители. К ним, как к цирку, должны тянуться дети — обычные дети.

Итак, вовсе не интерес к Истине движет основной чадолюбивой массой так называемых «настоящих палеонтологов». Был бы у них действительно интерес к Истине, их бы очень интересовала тема героев, максимально подробные их биографии. Ведь судьба героев — это сердцевина жреческой палеонтологии. Максимум интеллектуального и волевого потенциала достигается внутри мутационного коллектива, а без формирования представления о героях, настоящих героях, в среду мутационного коллектива не попасть никак. Мудрость сия велика. Так что будь палеонтологи действительно настоящими, они бы уж давно раскопали стержень, объединяющий и Октавиана Августа, и Сталина, и ГСС Зою Космодемьянскую, и ГСС Сашу Чекалина и так далее. Будь они действительно настоящими, то есть палеонтологами-жрецами, уж завалили бы нас, строителей Музея Героев, предложениями о помощи — экспедиционной и консультационной прежде всего. Предлагают помощь геологи, учёные-философы и люди многих прочих специальностей, а вот палеонтологи — где?

Вот так, не разобравшись со жреческой палеонтологией, можно подумать, что возящийся с детьми обычный палеонтолог их истинно любит и вообще заботится об их развитии. Если в это поверить, то будет непонятно, почему все эти дети, которые, казалось бы, соприкоснулись с наукой, да и не какой-нибудь, а с палеонтологией, впоследствии не становятся палеонтологами-жрецами вроде ГСС Зои, ГСС Саши Чекалина, Октавиана Августа, Сталина или Чингисхана, а вырастают самыми обычными посредственностями. А вот если в этих «педагогах» различить кощунников, то всё становится на свои места.

Афина Паллада

Глава 6

«Мёртвые»: проблема мертвяков

на материале ископаемых

Вернёмся к 95% погибающих и 5% выживающих. Понятно, что не в тлях дело, а в принципе.

А теперь посмотрим, как товарищи из числа людей среагировали бы на то, что 95%, а то и более, из окружающих их близких, а то и хороших знакомых, вот-вот должны подохнуть в худшем смысле этого слова. Подохнуть по собственной же вине только потому, что они предатели, или, как они себя сами называют, яркие индивидуальности. Эти не желают синхронизироваться по естественным потребностям и вообще по естественному образу жизни. Естественное в природе для них ничто, соответственно, значимо и любимо для них противоестественное. Проще говоря, они — извращенцы. Если называть вещи своими именами.

Вот способные спастись через образование нового вида товарищи смотрят на окружающих их разного рода извращенцев и начинают, заблуждаясь, думать, что могли бы спастись и они. Якобы и спасутся, если им ещё немного что- нибудь дообъяснить — об устройстве жизни. Дообъяснение требует времени и усилий, соответственно, переход в новый вид, он же коллективная мутация товарищей, для взявшегося дообъяснять откладывается. А там, глядишь, и вовсе отменится — и сдохнут все. Если по-научному, то палеонтологически вымрут. Как мамонты. Но вымирают только палеонтологически мёртвые уже при жизни. Не видеть в ещё двигающихся, питающихся и даже размножающихся уже мёртвых это, как говорится, обман зрения. Есть такое подозрение, — это, как говорится, обман зрения.