Чтение онлайн

День проходил, как обычно. Жара выцеливала жертву и норовила наказать, если не была покрыта голова или надолго задержался на открытом пространстве. Иногда, из мгновенно образовавшейся тучи, выливались потоки воды: времени спасти груз, закрывая крышки трюма поочередно, не хватало самую малость, но уже на третий раз Михаил сообразил, что крышки трюма можно открывать не полностью, а лишь на пару секций. А потом научился вычислять, когда туча приблизится. В результате, он как раз успевал закрыть трюма к моменту начала ливня, и начинал сразу же их открывать, чтобы продолжать выгрузку, как только туча уходила.

Вернувшись к трапу, Миша наблюдал, как удаляется туча размером с баскетбольную площадку: на высоте метров в сто перемещался комок влаги, а через струи, вытекающие из него беспрестанно, невозможно было ничего разглядеть из того, что находилось чуть дальше. Для полного намокания человеку было нужно не более пяти секунд, и около пяти минут для полного высыхания после окончания дождя. С грузом была та же история, но груз – то картон, поэтому намокание было крайне нежелательно.

Особенно позабавил момент, когда туча, двигающаяся в сторону моря и, оставляя на воде залива четко очерченный контур, вдруг, видимо под порывом ветра, изменила направление и направилась в сторону берега с всё таким же четким абрисом своего «следа».

– Миха,– окрикнул Федот, моторист, который занимался креплением толстого шланга к горловине на палубе, – ты тут посматривай. Сейчас давление дадим. Если что – звони в машину.

Через пару минут шланг напружинился, распрямился на сгибах и по нему потекла какая-то жидкость. То ли на «кенийца», то ли от него – то механики ведают. Михаил проверил, чтобы через стык на соединении не сочилось на палубу – всё нормально. Аналогичную процедуру со стороны кенийского теплохода проделывал худощавый парень, абсолютно шоколадного цвета, в красной рубахе навыпуск. Парень жестом показал на себя и затем на место возле Михаила, при этом подняв брови вверх. Понятно, спрашивает разрешения подойти. Миша кивнул и ладонью сделал знак, мол, подходи.

Парнишка подошёл. Не очень высокий, короткие волосы упругими закрученными пучками, как у большинства африканцев – чем стригут и как, это нужно у них спрашивать – и широко улыбнулся:

– Хэллоу.

– И тебе хэллоу. Спик инглиш?

– Йес, йес, – закивал африканец.

Дальше разговор продолжался на упрощенном международном английском, когда некоторые слова или даже целые фразы заменяются жестами и мимикой. Выяснилось, что парня зовут Ясир Борхео. Он очень гордился своим именем и несколько раз повторил, что его имя такое же, как у знаменитого палестинского политика Ясира Арафата. Пока Ясир рассказывал, как ему работается на теплоходе, сколько зарабатывает и какие его обязанности, Михаил обратил внимание на толстую красную нитку, обвивающую его левую руку.

– Зачем тебе эта нитка?

– Руку повредил, когда каратэ занимался, – Ясир сжал кулак и потёр запястье правой рукой. – Нитка помогает быстрее залечить травму.

– С кем это ты тут беседуешь? – к парням подошел моторист Ёркин.

Ёркин, это имя у него такое, с ударением на «и». Но все звали его для простоты Кеша. Потому, что и фамилия была не очень обычная – Джумадильдаев, с первого раза и не выговоришь. А так, Кеша и Кеша. Ясир уставился на него широко открытыми глазами. А что там смотреть – нормальный казах: чуть выше среднего рост, худой, жилистый, лицо смуглое, скуластое и сильно узкоглазое. А возраст? За тридцать, но пятидесяти ещё нет.

– Что это он тебе кулак показывает? Грозится?

– Нет, Кеша, нормально всё. Это он показывает нитку на руке, и говорит, что от растяжений помогает.

– А зачем ему нитка?

– Так он каратэ занимался и травмировал… Растянул, наверное.

Ёркин оживился, даже начал пританцовывать, как боксер:

– Он каратист? Отлично. Сейчас посмотрим, какой он каратист. Иди сюда, – он поманил Ясира к себе левой рукой, а правую держал согнутой, как для удара.

Ясир часто заморгал, как-то весь сжался, втянул голову в плечи, выставил перед собой ладони и очень активно головой делал знаки, что …нет, не нужно, ему и без проверки боевых умений хорошо.

– Что ты там стал? Становись в стойку. Стойки знаешь? Кипа-дачи…– И Ёркин присел, широко расставив ноги, округлив грудь и потведя сжатые кулаки под свои ребра пальцами вверх.– Кипа-дачи. Становись.

Африканец изобразил самую жалкую улыбку, согнулся в глубоком поклоне, почти до палубы, и уже оттуда, снизу забормотал:

– О, сенсей, ноу. Ноу файт. Сенсей, ноу. (Учитель, не нужно боя. Учитель, не нужно)

Михаилу стало жалко африканца:

– Кеша, оставь ты его. Видишь, он боится.

– Да? – Ёркин выпрямился и стал опять обычным поджарым казахом с хитрыми глазами. Он гордо взглянул на согнувшегося Ясира и хмыкнул:

– Тренируйся.

Ясир разогнулся и, глядя в спину удаляющегося моториста, полушепотом спросил Михаила:

– Джапан?

– Нет, – покачал головой Миша, – казах.

– Казах? – удивился Ясир, – Японец.

Михаил начал ему объяснять, что Казахстан и Япония – это разные страны и что между ними тысячи километров. Миша старался, показывал руками расстояния и направления, рисовал на палубной пыли карту мира, тыкал пальцем, убеждал…

– Ну, понял? – Михаил показал на место, где стоял Ёркин. – Он – казах.

Ясир внимательно слушал, кивал, несколько раз переспрашивал, а потом убежденно заявил:

– Японец. Сенсей.

Михаил махнул рукой:

– Ладно, пусть будет японец, раз тебе так лучше.

Ясир постоял, осмысливая, в какую ситуацию он только что попал. Он был задумчив, глядел куда-то вдаль, сквозь металл переборок и поджимал губы. Видимо, рассуждал, не уронил ли он лицо, как каратист, но потом, успокоился – всё же уступил великому бойцу, японцу, проиграть такому не зазорно. Немного успокоившись, Ясир сообщил, что посмотрит, как на его теплоходе обстановка и ушел.

Через некоторое время на палубу опять вышел Ёркин. Он наступил ногой на напряженный шланг, взглядом окинул всю его длину и легонько понажимал всем весом, проверяя давление. Затем подошел к Михаилу:

– Дай-ка телефон. Алло, Федот. Тут всё нормально. Нет, течи не видно. Какое сейчас давление? Ага. Ну, ладно. Я у трапа пока побуду, подышу.

– Кеша, – спросил Михаил, – а откуда ты каратэ знаешь?

Ёркин хитро улыбнулся:

– Не знаю я никакого каратэ.

– А что же ты тут изображал стойки всякие? Где научился?

– Что ты пристал? В журнале картинку видел. Не помню в каком. Там как раз японец в такой позе сидел, а под фоткой написано «кипа-дачи». И как они умудряются так драться? Ни хрена не удобно, я ноги почти вывихнул.

– Ну ты и жук, – засмеялся Михаил, – а негритёнок чуть в штаны из-за тебя не наделал…

Жук 04

Ёркин также рассмеялся, подмигнул и ушел, на прощание ещё раз изобразив стойку каратиста. Через несколько минут подошёл Ясир. Он уже опять был улыбчивым кенийским парнем и, похоже, что полностью восстановился после пережитого стресса. Михаил также ободряюще улыбнулся: