Чтение онлайн

– Но в этом нет чего-то совсем уж нереального, - вставил я.
– Человечество ведь зародилось в одной точке Земли? Где-то в Африке, да?

– Эдем был расположен в Месопотамии, - Кабайлов пожал плечами.
– Широко известный факт. Кстати, даже генетики его подтвердили…

– Ну так у этого первоначального человечества был же один язык?
– продолжал я гнуть свою линию.
– Вот какое-то племя обезьян… мутировало, допустим, от падения уранового метеорита…

Кабайлов обидно захихикал и сказал:

– Давай все же придерживаться фактов. Бог сотворил Адама… ну, понятное дело, используя материал животного происхождения, в том числе и обезьяний. А потом из его же генетического материала создал Еву.

– И они наплодили всех остальных!
– огрызнулся я.

– Конечно! Он же долго очень жил, в Библии сказано - девятьсот тридцать лет. Читай Книгу Бытия. За этот срок о-го-го сколько можно наплодить!

– Меня радует ваше веселье, - мрачно сказал профессор.

– Профессор, ну я же серьезно!
– воскликнул я.
– Если человечество пошло из одного источника, то был какой-то первый язык. И когда человечество разделилось, то оно этот первый язык просто меняло, но исходя из «оригинала». И потому в этом праязыке есть… да, именно зерна! Зерна будущих языков!

– Я понимаю, - кивнул профессор.
– Но вы бы знали, как смотрит нормальный ученый на человека, который изложит эту версию на полном серьезе.

– И?..
– требовательно спросил Дима.

– И все-таки эта бульварная, фантастическая, популистская версия - единственная, которая хоть что-то объясняет, - признал профессор.
– Ну или… вы чрезвычайно талантливые шутники.

– У меня вообще нет чувства юмора!
– гордо сказал Дима.
– Профессор, так вы смогли этот язык изучить?

– А что вы хотите?
– внезапно спросил профессор.
– Избавиться от навязчивого говорения на непонятном языке? Тогда вам к психотерапевту. Я уверен, что гипноз, лекарства, на худой конец - электрошок вам помогут!

– Или лоботомия, - ехидно вставил я.

– Нет, - гордо игнорируя меня, сказал Дима.
– Я другого хочу. Понять, что именно говорю во сне. Ну… если можно научиться на этом языке говорить, то и разговаривать!

– Зачем?
– всплеснул руками профессор.

– Как зачем? У меня в подсознании древнейший язык! Язык, на котором Господь разговаривал с ангелами! И не выучить его?

– Тогда я объясню вам проблему, - сказал профессор.
– Вы вроде как можете и в обычном состоянии говорить, только смысла не понимаете?

Дима кивнул.

– Я прослушал то, что вы говорите, бодрствуя. Так вот, друг мой. То, что вы произносите «по заказу», - это самая обычная, банальная, скучная глоссолалия. Никакого отношения к вашему просоночному бормотанию она не имеет!

– Совсем?
– жалобно спросил Дима.

– Абсолютно. Вы увлеклись, вам хочется научиться этому праязыку. И вы начинаете его изображать… как умеете. Но это… это ерунда.

– Ну а то, то, что я вначале говорил?
– спросил Дима.

– Слишком мало материала. Будь у меня час-другой вашего монолога… а желательно еще, чтобы вам задавали вопросы, а вы на них отвечали…

Профессор развел руками. Дима сидел, глядя в стол, и медленно багровел. Издеваться над ним я не хотел - видно было, что ему и так несладко. Но удержаться было невозможно.

– Гляп, - сказал я.
– Хлюп-барам-пам!

Дима встал и молча направился в прихожую.

– Молодой человек, попробуйте спать со включенным диктофоном!
– сказал ему вслед профессор. Но Кабайлов уже выскочил за дверь. Я кинулся следом - и успел протиснуться в сдвигающиеся двери лифта. Сказал:

– Ну извини…

Дима поиграл желваками и сказал, неожиданно спокойно и убежденно:

– Извинениями не отделаешься. Сейчас заглянем в магазин… купишь бутылку коньяка.

– Хорошо, - сказал я, вспоминая, сколько у меня с собой денег.

– А я возьму пару бутылок водки… - рассуждал вслух Кабайлов.
– Украинской. Закуска вроде есть… Минералочки надо.

– Ты чего?
– не понял я.

– Сейчас едем ко мне, - сказал Дима.
– Придется напиться. Причем выпить столько же и того же, что и в прошлый раз… Мне - придется. А ты так… компанию составишь. Потом будешь сидеть и ждать, пока я заговорю.

– А если не заговоришь?

– Завтра продолжим. Выходные впереди, два дня и три ночи.

– И утром после трехдневного запоя я пойду на работу?
– уточнил я.

– Посмотрим. Надо будет - не пойдешь!

В безумии моего друга было все-таки что-то притягательное…

– Никогда не пил в научных целях, - признался я.
– Только учти, на три дня такого веселья я не согласен!

Возможно, той ночью мой друг снова разговаривал с ангелами. Увы. То ли я устал после рабочей недели, то ли мы переоценили ту памятную гулянку…

В общем, где-то далеко за полночь, когда Кабайлов повалился на кровать и велел «Бди!», я прилег на диванчик. Дверь в спальню была открыта… вот как донесется голос, так сразу и встану… Я был абсолютно в этом уверен, пока не закрыл глаза.

– Еще друг называется… - пробормотал Дима, нависая надо мной грозно, как нечистая совесть.
– Зря пили!

Желания повторять эксперимент на следующий вечер у нас не возникло. Все-таки нам было не по двадцать лет, и свое здоровье мы оценивали трезво даже с похмелья. Я выпил с Димкой кофе и пошел домой.

И лишь через пару месяцев, когда судьба свела нас на какой-то конференции, Дима мимоходом сказал:

– А я, кстати, шесть с половиной часов записал…

– Чего?
– даже и не сразу понял я.

– Как чего? Языка, на котором Яхве разговаривал с ангелами.

– И кто тот страдалец, который тебя записывал?
– спросил я.
– Или тебе хватило совести девушку заставить дежурить при пьяном теле?

– Андрюша, - насмешливо сказал Дима, - ты крепко отстал от жизни. Все диктофоны давным-давно имеют функцию автовключения на звук. А стоят, между прочим, сущие копейки.

– А, диктофон купил… - сообразил я.
– Последовал, значит, совету профессора…

– Плеер на самом-то деле. Но он еще и диктофон. И радио ловит. Нет, прогресс, что ни говори…

И Дима оседлал своего любимого конька. Мы поговорили о прогрессе, о светлом будущем, когда любая кофемолка сможет поддержать с тобой утреннюю беседу, потом я спохватился:

– Ну так что запись-то?

– Отдал нашему великому лингвисту. Он колупается помаленьку. Говорит, что увлекательнейшее занятие, что, когда он это опубликует, - весь мир ахнет.