Чтение онлайн

Во-вторых, некий бородатый мужчина (Синицын), выслушав восторги по поводу «Гадких лебедей», сказал: «А почитай-ка ты Михайлова «Сторож брату моему». Вещь не менее острая и философская. Только напечатана». На чтение этой книжки в клубе была очередь - всего через пару месяцев я открыл изрядно потрепанный томик. Сказать, что это был шок - не сказать ничего. Я не понимал, как вообще у нас можно было такое напечатать? Остро, неожиданно, герои - живее некуда, даже фашистский летчик не стал отрицательным персонажем… Я понял, что нашел еще одного своего автора. Я понял, что фантастика - это моя жизнь. А вскоре в клубе состоялось бурное обсуждение «Сторожа…». В необычной форме… суда. С судьей, прокурором, адвокатом, свидетелями сторон - дабы вынести вердикт о виновности главных героев книги. Вердикт вынести не получилось - ну, не умел Михайлов писать черно-белыми дихотомиями.

Через год я поехал в спортлагерь в маленький латышский городок Цесис и почти оккупировал местную букинистическую лавку: там регулярно появлялись книги латышских издательств, и мне досталось-таки продолжение «Сторожа…» - «Тогда придите и рассудим», найти которое я давно мечтал; до этого роман мне давали почитать на одну ночь. Много позже эту книжку я отдам самому Михайлову - его экземпляр был потерян, а некое издательство готовило переиздание…

Мы с Дмитрием Байкаловым и Владимиром Васильевым побывали каждый приблизительно на ста пятидесяти конвентах. Честно говоря, с какого-то момента мы перестали вести подсчет, хотя, надо признать, сначала соревновательный момент присутствовал. Однако первый свой конвент я не забуду никогда, и в первую очередь потому, что именно на нем я наконец-то лично познакомился с Владимиром Михайловым.

Было это в 1987 году. В те годы регулярно проводилась только «Аэлита» в Свердловске, а остальные встречи любителей фантастики возникали стихийно - то там, то здесь. Но именно они и были особенно ценны, поскольку их основой была инициатива снизу, а не сверху, как это случалось до того. Одной из первых ласточек стал конвент в поселке Новомихайловский Краснодарского края. На черноморское побережье съехалось более ста человек, действительно со всех концов нашей необъятной тогда родины. Были люди и с Дальнего Востока, и из Закавказья, и из Прибалтики, и из Средней Азии. Приехали и мы - делегация московского КЛФ «Три парсека».

Конференция проходила довольно живо. Ее, даже во время проведения, то отменяли, то разрешали вновь. Борис Завгородний, в те годы, между прочим, состоящий в активной переписке с Олдиссом и Желязны, даже отправил телеграмму Горбачёву с просьбой помочь, после чего к нам приезжал «помогать» первый секретарь горкома партии. Разместились все в восьмиместных комнатах, из всех удобств в которых наличествовало лишь окно. Двери всех комнат выходили на покрытую навесом длинную террасу, где общение не прекращалось ни днем, ни ночью.

В один из вечеров к нам, москвичам, подошел один из членов оргкомитета Сергей Ливенцев и пригласил на встречу с почетным гостем конвента Владимиром Михайловым. Почему позвали именно нас? Возможно, потому что к тому моменту на заседаниях нашего клуба перебывали все московские фантасты «четвертой волны», в том числе имевший значительный вес в тогдашнем фэндоме Виталий Бабенко, как раз присутствовавший на обсуждении «Сторожа брату моему». Получилось, что вновь Владимир Дмитриевич невольно повлиял на развитие событий.

Как бы то ни было, я вместе с друзьями оказался в особняком стоящем флигеле, где на втором этаже за накрытым столом нас ждал сам писатель. И потекла беседа о фантастике и политике, о прошлом, настоящем и будущем… Именно беседа, а не монолог звезды, как это часто бывает в подобных случаях. Михайлов, и в этом я впоследствии убеждался множество раз, умел не только говорить, но и внимательно слушать. Все налегали на выпивку и закуску, а Владимир Дмитриевич к изобилию на столе даже не притрагивался. Это вызывало некоторое удивление, пока в комнату, дыша духами и туманами, не вплыло создание небесной красоты в широкополой шляпе и грозно не проворковало: «Димочка, надеюсь, ты не позволяешь себе лишнего?». Внимание всех присутствующих, еще секунду назад прикованное к Михайлову, моментально переключилось на декольте, глубоко взрезающее томно шуршащие шелка. На мгновение задержавшись, дама из стихотворения удалилась так же плавно, как и появилась. Это была Елена, вторая жена Владимира Дмитриевича, мать его дочери Веры. Она всегда звала его Димой - считала это уменьшительное лучшим производным от Владимира. Страстно заботясь о здоровье мужа, она совсем упустила из виду свое и вскоре безвременно скончалась от рака. Все свои чувства, всю любовь к жене писатель выплеснул на страницы повести «Стебелек и два листка».

Уже глубоко за полночь, прощаясь, Владимир Михайлов протянул мне руку, посмотрел в слегка осоловевшие глаза и произнес: «А с тобой, наверно, хорошо дружить». Эти слова стали лейтмотивом всех наших дальнейших взаимоотношений.

1989 год. Перестройка гремит и бряцает. На фантастику и клубы любителей фантастики стали обращать внимание даже власти предержащие. Они делали вид, что забыли репрессии 1984 года против КЛФ, они даже ставили себе в заслугу историю с «Новомихайловкой-87» и телеграммой на имя Горбачёва. Уже в прошлом 1988 год, когда при ЦК ВЛКСМ был создан Всесоюзный совет КЛФ - организация представительная (в нее входили А.Стругацкий и В.Михайлов), но не слишком самостоятельная. Ситуация требовала развития - и по предложению Министерства культуры СССР возникла инициативная группа по созданию общественного объединения со своим юридическим лицом, печатью, счетом в банке и т.п. (это сейчас легко зарегистрировать юридическое лицо - в 1989 году это было событием неординарным, даже невероятным). Возглавил группу, естественно, Владимир Дмитриевич, мы в нее также входили. В результате было создано Всесоюзное объединение КЛФ, первая официальная общественная организация фантастов и фэнов - в ней состояло множество клубов из почти всех регионов СССР, многие из которых ныне стали «заграницей». Выборная конференция ВО проходила в Свердловске на «Аэлите» - в мае 1989-го. Проходила нервно, было жесткое противостояние по целой куче вопросов между свободолюбивыми клубами и тетеньками из Минкульта, пытавшимися по старой привычке все подмять под себя. Меня они тогда довели до того, что я, готовивший конференцию, заявил о выходе из инициативной группы, а некоторые клубы неприкрыто пытались сорвать мероприятие. Михайлов же тогда проявил невероятную дипломатичность и со свойственной ему мудростью (еще бы - опыт работы в прокуратуре, партийных органах и крупных издательствах!) смог всех помирить, и конференция прошла успешно, был выбран Совет ВО КЛФ, председателем коего, конечно же, стал Владимир Дмитриевич, ответсеком - я.

Объединение получило то, что хотело. И хотя обещанных денег рушащаяся советская система управления культурой уже выделить не могла, «юридическую крышу» многим проектам клубов, особенно провинциальных, ВО оказывало немалую. Письмо от официальной московской организации тогда много значило на местах - некоторые при такой поддержке даже книжные магазинчики открывали. Но главное, что попыталось создать ВО - журнал фантастики…

Это было интересно, это было необычно, это было крайне заманчиво - сделать первый в СССР журнал фантастики (до этого попытки предпринимались в течение почти 30 лет - и все безуспешно). К запуску проекта были все предпосылки, к тому же редакция подобралась… Писатели Эдуард Геворкян и Владимир Покровский, переводчик (и в будущем известный литагент) Александр Корженевский, переводчик Алексей Безуглый, мы с Синицыным… Возглавлял все это дело, конечно же, Михайлов, собирались и обсуждали проект у него дома, тайком от бдительной Лены пронося бутылку-другую коньяку - Михайлов считал, что после недавнего инсульта коньяк только полезен, Лена же была противоположного мнения… Я же при работе над журналом беззастенчиво использовал служебные возможности: трудился тогда в «почтовом ящике» программистом и в моем распоряжении были 286-й компьютер (чудо!) и лазерный принтер (невероятное чудо!). Заявлялся я на заседания редакции с пачками распечаток, к тому же в них легко было прятать коньяк. Первый номер журнала был уже собран, название мы придумали самое незамысловатое - «Фантастика». И даже нашли было финансирование, но… Советский Союз затрещал и рухнул, вместе с ним ушло в небытие Министерство культуры СССР. И Михайлова заставили сдать печать и ликвидировать организацию, объединявшую клубы несуществующего государства. Журнал так и не вышел. Единственным следствием работы в журнале стало то, что мы с Андреем Синицыным окончательно поняли: наука - это «не наше», и дружно уволились из «почтовых ящиков», ушли, так сказать, на вольные хлеба.

И еще одно последствие тот Михайловский проект возымел. Несколько лет спустя Эдуард Геворкян, работавший замом главного редактора журнала «Если», вспомнил об имевшем место сотрудничестве и рекомендовал меня главному редактору журнала. Где я и работаю уже более десятка лет, а Владимира Дмитриевича считаю человеком, проложившим мне путь в НФ-журналистику.

Когда стало окончательно ясно, что дело с ВО КЛФ не выгорит, возник извечный русский вопрос: что делать? Места в государственных учреждениях были потеряны окончательно и бесповоротно, и надо было на что-то жить. Не буду лукавить, с голоду мы не пухли. Каждый из нас уже начал пробовать себя в книжном бизнесе, так сказать, в индивидуальном порядке. Но явно настал момент объединить усилия. И помог нам это сделать… я думаю, вы догадались - Михайлов.

В 1990 году в издательстве «Спиридитис» под одной обложкой была издана дилогия о капитане Ульдемире. Значительная часть тиража попала в руки известного рижского фэна Юрия Цицаркина, с которым я очень кстати познакомился в Новомихайловском, и он предложил ее нам, своим московским друзьям, на реализацию. Книга не «пошла влет», как мы ожидали, но все же продалась достаточно хорошо, и в результате возник некий капитал, который следовало либо поделить, либр вложить в какую-то идею. И такая идея нашлась. Одного из наших партнеров - Дмитрия Власова, в ту бытность занимавшего пост директора молодежного центра при МВТУ, осенило: а зачем, собственно, заниматься чужими книгами, когда можно сделать свою. О том, кого издавать, долго не дискутировали. В ту пору в «Уральском следопыте» как раз вышла новая повесть Владимира Дмитриевича «Ночь черного хрусталя». Решили выпустить эту повесть в виде покетбука.

Михайлов отнесся к нашему предложению с большим энтузиазмом. К тому времени у него, не считая издания в «Спиридитисе», книги не выходили уже восемь лет. И при этом писатель ни единым словом не заикнулся о гонораре. «Расплатитесь с прибыли, если будет». И процесс, как было принято говорить в те годы, пошел.

Поскольку у молодежного центра не было издательской лицензии, мне пришлось заняться поиском организации, которая согласилась бы поставить свой товарный знак. Таковая, в лице издательства «Транспорт», нашлась довольно быстро: Михайлов был членом Союза писателей, и печатать мы собирались не «Майн кампф». Общение с руководством издательства, с редакторами и корректорами открыло мне глаза на представлявшийся до этого магическим мир. Оказалось, что не боги горшки обжигают, и многие последовавшие за этой книги - первые в России переводы Азимова, Желязны и Асприна - мы уже готовили к производству сами, договариваясь лишь с типографиями.