Чтение онлайн

Впрочем, пальма первенства в демонстрации своих достижений принадлежала алхимикам. Недавно на страницах -КТ- упоминался доктор Ди. Трудно судить, каким алхимиком и астрологом был доктор Джон Ди (John Dee, 1527–1608), но вот достижения науки, диоптрики и катоптрики он демонстрировал в театральных мистериях весьма успешно. Потому-то и приходился ко двору и покровителю тайного знания императору Рудольфу II, и английским Тюдорам.

И, апогей старой Европы, - человек, достигший равных высот и в науке, и в литературе. Его превосходительство действительный тайный советник и министр великого герцогства Саксен-Веймарского и Эйзенахского герр Иоганн Вольфганг фон Гете (1749–1832). Заведовал лесами и горным делом. С 1791 года уделял большое внимание учрежденному им театру, светом и цветом далеко превосходящему достижения Ди. Недаром же Гете принадлежат труды по теории цветов, сыгравшие роль в развитии физиологии и психологии зрения. И был он предшественником Дарвина - -Минералогия тоже интересовала меня лишь с двух точек зрения. Во-первых, с точки зрения ее огромной практической полезности; далее, я надеялся обнаружить в ней данные о происхождении прамира-.

Но Гете очень четко сам себе ставил пределы - -Я смело могу сказать, что пробовал себя в самых разнообразных отраслях естествознания, однако мои опыты всегда были направлены лишь на земное мое окружение, на то, что мы непосредственно воспринимаем чувствами, а поэтому я никогда не занимался астрономией, ибо чувств здесь уже недостаточно, здесь необходимы инструменты, вычисления, механика, а на это уже потребна целая жизнь- [Иоганн Петер Эккерман, Разговоры с Гете в последние годы его жизни, М., 1981, сс.225-226].

Сказано это было тогда, когда в астрономии здравому смыслу была недоступна разве что теория устойчивости Солнечной системы Лапласа. Но потом наука столкнулась с -неизбежностью странного мира- [Название книги Даниила Данина]. О теории относительности было снято кино еще в двадцатые и немало способствовало популярности Эйнштейна. Но если те, кто видел глобус Мартина Бехайма (1492), составляли себе представление о шарообразности Земли, то те, кто видел попавшую в строки Маяковского -фильму-, вряд ли могли расписать тензор Риччи по -кристоффелям-. А без этого вряд ли можно говорить о знакомстве с ОТО.

И весьма образованный поэт Брюсов писал в стихотворении -Теория относительности-:

– Первозданные оси сдвинуты

Во вселенной. Слушай: скрипят!

Что наш разум зубчатый?
– лавину ты

Не сдержишь, ограды крепя.

Для фараоновых радужных лотосов

Петлицы ли фрака узки,

Где вот-вот адамант Leges motus’ов

Ньютона - разлетится в куски!-

В эпоху, когда отказывали уже не законы движения, а сама возможность представить реальность, исходя из здравого смысла и органов чувств.

Вот термины. -Наука-. По Далю, это -не один только навык, а разумное и связное знание: полное и порядочное собрание опытных и умозрительных истин, какой-либо отрасли знаний; стройное, последовательное изложение любой отрасли, ветви сведений-.

– Представление-. Это -действие по глаголу представлять-. А -представлять- (кого из себя) - это -корчить, подражать, принимать вид, наружность чью-либо-. Далеко от науки.

Но ведь можно еще и -представлять- (себе что) - -живописать воображением, живо изображать в мыслях, мечтая привести на ум, на память-.

Запомним это. И посмотрим на обосновавшееся в русском show. Современное значение общеизвестно. А произошло оно от староанглийского sceawian - видеть.

Автор: Леонид Левкович-Маслюк

Тема этого номера была сделана по простому рецепту. Трем надежным, не раз проверенным авторам я предложил написать сочинение на тему "Наука (и/или) хайтек как шоу-бизнес". Редакторские пожелания - "куда хорошо бы завернуть и что хорошо бы осветить" - были минимальны.

О том, под каким углом взглянуть и как интерпретировать предложенный лозунг, вообще речи не было. Для меня это было принципиально важно: понять, какие ассоциации вызывает этот лозунг у научно-технологических писателей такого класса - а главное, не дает ли он реакции отторжения: "при чем тут шоу?"

Так вот, первый вывод - никакого отторжения нет. Все авторы восприняли такую постановку задачи как совершенно естественную, интуитивно понятную. Это, на мой взгляд, говорит о чем-то крайне существенном в видении научно-технологической сферы современным образованным человеком.

Ну а второй вывод таков: никто из авторов не использовал буквального истолкования заданной темы (которое я тайно и злобно вынашивал с самого начала): ведь шоу-бизнес не сводится только к шоу; шоу-бизнес - это нечто, делаемое (как и любой бизнес) в первую очередь ради денег, причем деньги платят не за что-нибудь, а исключительно за развлечение публики.

Впрочем, я и сам не готов доводить такую интерпретацию до логического конца - для этого, к счастью, пока нет серьезных оснований. Однако элементы этой интерпретации мелькают кое-где в материалах сегодняшней темы, которые - как бы сами собой - выстроились очень связно. Сначала Михаил Ваннах дает исторические штрихи, от древнего Вавилона до русского Серебряного века. Потом Александр Сергеев представляет картину современности, не забыв о весомом залпе в сторону "псевдо" и "лже". Ну а в заключение выступает Юрий Романов - с колоритными подробностями из подлинной жизни хайтека в родных широтах, легко затмевающими любое постановочное действо.

Автор: Сергеев Александр

Современная наука предстает перед нами в двух ипостасях. С одной стороны - скучная серьезность уроков, лекций и прочей "научно-технической информации", а с другой - захватывающие образы научной фантастики и курьезные новостные сюжеты. Однако нужно ли превращать науку в забаву на потребу публике?

Было время, когда наука не нуждалась в общественном внимании. Датский астроном Тихо Браге, например, полагал, что добытые знания должны быть доступны только правителям, знающим, как ими распорядиться. Его последователь Иоганн Кеплер, придерживался противоположного мнения и даже написал фантастическую повесть о полете на Луну.

Долгое время наука держалась посередине между этими крайностями. Знания не скрывались, но требовались немалые усилия, чтобы добраться до них и понять их. Именно в таких условиях сформировалось научное сообщество, с принятыми в нем механизмами взаимного признания компетентности. Эта схема была вполне приемлема, пока финансирование зависело от просвещенных монархов или меценатов. Но с переходом развитых стран к демократическому устройству наука стала финансироваться из общественных фондов, а значит, зависеть от мнения публики, которая воспринимает только язык шоу.

Ученые, разумеется, с трудом восприняли эту перемену. Многим не по душе выступать в роли массовика-затейника, развлекая рассказами, например, про эволюцию Вселенной рабочих и служащих, особенно если речь идет о вопросах спорных, где и самим-то ученым не все ясно. "Мы отдаем себе отчет, что должны все-таки объяснять людям, налогоплательщикам, что мы делаем. Но нужно популяризировать те области науки, которые уже полностью понятны, - настаивал на встрече в Клубе научных журналистов специалист по математической физике академик РАН Людвиг Фаддеев.
– Современную науку труднее популяризировать. Рассказывать про всякие кварки, струны, поля Янга-Миллса… получается нехорошо - с обманами". На Западе подобные возражения задержали становление научного шоу-бизнеса до конца 1970-х годов, а в России его и по сей день нет.