Чтение онлайн

Раз научное шоу - неотъемлемый элемент финансирования науки в эпоху демократии, стоит к нему приглядеться повнимательнее. И первый вопрос - о потребностях, которые удовлетворяет этот продукт. Зачем люди смотрят и читают материалы, построенные на научных идеях? Что ими при этом движет? Оставим в стороне очевидный первый слой - желание отдохнуть и развлечься - это можно сделать и иным способом. Зачем человек идет смотреть научно-фантастическую антиутопию, а не легкую комедию? Почему в газете он читает колонку о звездах на небе, а не на телевидении? (Речь, конечно, о тех, кто все это смотрит и читает, а таких, кстати, совсем немало.)

Единственный убедительный ответ на этот вопрос - повторить мысль Сагана (см. врезку) об интересе к "глубочайшим научным вопросам о природе и происхождении мира". Стремление к познанию - первичная человеческая потребность наряду с известным треугольником "спать, есть, размножаться". Из всех первичных потребностей она самая человеческая, и в тоже время она легче других подавляется. Знать об устройстве звезд и эволюции жизни надо не "для чего-то" - это самоценно (что, впрочем, не мешает подобному знанию порой неожиданно приносить вполне практическую пользу).

Стремление к пониманию устройства мира, в котором довелось жить, не нуждается в дополнительных объяснениях. Но мир сложен, а человечество изучает его давно. Узнать нечто по-настоящему новое может только тот, кто выделяет узкую область, и посвящает ей жизнь, опираясь на огромный массив уже накопленного знания. Получатся, что познание природы вынужденно отдано "на аутсорсинг" касте профессиональных ученых, которых общество берется содержать. Они же приносят добытые знания, облекая их в форму, которая удовлетворяет потребности остальных. Такова суть "контракта" между обществом и учеными как социальной группой. Научные шоу - это и есть исполнение обязательств по нему. В ответ на них наука получает деньги на развитие - они ею честно заработаны.

В послевоенное время овладение ядерной энергией, выход в космос и создание компьютеров обеспечили ажиотажный интерес к науке. Особенно ярко это выразилось в фантастике. Раньше немногочисленные фантасты использовали средства литературы, чтобы популяризировать волновавшие их идеи прогресса. Получалась бесплатная, хотя и немного односторонняя, реклама науки. Но потом достижения реальной науки оказались столь впечатляющими, что теперь уже она, как бы возвращая старые долги, поддерживала фантастику своим авторитетом.

Наука ассоциируется с точностью, надежностью, эффективностью, мощностью. Но в кино выше всего ценилась реалистичность, которую придает наукоподобие даже самому невероятному сюжету. Один вид пультов управления на мостике звездолета "Энтерпрайз" подсознательно рождает доверие, которое лучше всякого Dolby Surround обеспечивает иммерсивность - погружение зрителя в воображаемый мир фильма.

Но ничто не вечно. К концу американской программы пилотируемых полетов на Луну "Аполлон" интерес публики к науке стал снижаться. Многократно прокатанные визуальные научные сюжеты перестали притягивать широкое внимание. Даже успешная посадка "Викингов" на Марс в 1976 году не вызвала большого воодушевления. Пресса и телевидение почти проигнорировали это событие. Наука, взятая сама по себе, как она есть, перестала быть шоу. Между тем, мандат доверия от общества в форме денег на исследования она по-прежнему должна была подтверждать. Show must go on. И оно продолжилось.

В конце 1970-х директор по анализу данных и планированию проекта "Викинг" Джентри Ли учредил продюсерскую компанию, которая по сценарию астронома, биолога и научного писателя Карла Сагана сняла 13-серийный научно-популярный фильм "Космос". Фильм охватывал широчайший набор тем - от судьбы Александрийской библиотеки до межпланетных полетов, от эволюции звезд до происхождения жизни. Сериал был "нацелен на неподготовленную аудиторию, и нуждался в великолепном визуальном ряде и музыкальном оформлении, чтобы захватывать сердца также, как и умы", - писал Саган. Причем это популярное научное шоу не опускалось на уровень попсы, а создавалось "в предположении, что публика гораздо умнее, чем о ней принято обычно думать, что глубочайшие научные вопросы о природе и происхождении мира вызывают любопытство и энтузиазм у огромного числа людей".

Саган оказался прав. С тех пор "Космос" посмотрели 600 млн. зрителей (около 10% населения Земли) более чем в шестидесяти странах мира (Россия в их число не входит). Это был один из первых экспериментов по профессиональному созданию захватывающего научно-популярного кино. В 1985 году, спустя пять лет после премьеры "Космоса", был запущен телеканал Discovery, целиком посвященный научно-популярным и историческим программам. На сегодня в США он лидирует среди кабельных каналов по числу подключений - 92 млн., и еще более 300 млн. в 170 других странах.

Поняв роль научно-популярного шоу-процесса, мы можем по-новому взглянуть на некоторые свойственные ему аномалии. Представьте себе, что спектакль с научными декорациями разыгрывают люди, отношения к науке не имеющие. В этом случае общество получит фальсифицированный, псевдонаучный продукт, а средства, собранные для поддержки науки, окажутся направленными на совершенно другие цели.

Нашей страны эта проблема касается самым непосредственным образом. С распадом Советского Союза разрушилась и прежняя система популяризации науки. В последующее десятилетие заботы о хлебе насущном почти задавили в обществе спрос на познание. Денег почти не выделялось даже на саму науку, не то что на ее популяризацию. Сейчас небольшие средства стали появляться. Но если в науке еще что-то сохранилось, то людей и структур, готовых и умеющих делать качественное научное шоу, просто не оказалось. (Их и раньше-то у нас почти не было - ведь это атрибут демократического общества.)

Когда на российском телевидении заметили рост интереса к науке (совершенно естественный в период экономической стабилизации), то осваивать бюджеты стали люди, ведущие странную деятельность, далекую от настоящей науки. В результате начали появляться фильмы безупречные технически, но псевдонаучные по содержанию. Взять, например, невероятно красивую ленту "Великая тайна воды" (2005, канал "Россия"), проникнутую таким актуальным в наши дни гуманистическим пафосом, благодаря которому она заслужила восторженный прием у зрителей. Между тем, вся "научная" основа фильма представляет собой густую смесь ошибок, мистификаций и дезинформации, вокруг известной псевдонаучной темы о так называемой "памяти воды". Может ли что-то достойное покоиться на таком фундаменте?

Вред от такой шоу-продукции не ограничивается тем, что средства, отпущенные на популяризацию науки, очередной раз пошли не туда. Гораздо хуже то, что публика, воспринимающая все более эмоционально, нежели рассудочно, оказалась введена в заблуждение. В итоге фильм оказал мощную поддержку многочисленным полумошенническим компаниям, продающим всевозможную "заряженную" воду, "информационные" лекарства и прочие предметы для "сравнительно законного отъема денег у населения". Одновременно настоящая наука получила нож в спину: ведь теперь, всякий ученый, отвергающий миф о "памяти воды", не только идет против общественного мнения, но в его глазах выглядит "бездушным технократом", поднявшим голос против такого красивого и доброго фильма. А ведь подобная псевдонаучная видеопродукция - постоянный ингредиент большинства российских телеканалов, и это уже стало серьезно сказываться на мировоззрении общества.

Но не стоит думать, будто на телевидении затаились какие-то враги науки. Появление таких сюжетов совершенно закономерно при современной структуре интересов и финансирования. Как ни заинтересована публика в знакомстве с "глубочайшими научными вопросами", а все-таки в первую очередь ей нужно красивое и увлекательное зрелище (или чтиво, чтобы все-таки не ограничивать наш разговор одним только ТВ - ситуация везде примерно сходная). Сделать красивый и качественный материал о настоящей науке гораздо труднее, чем пойти на поводу у мистификаторов и выпустить фейк. Псевдонаука не несет затрат на исследования, большую часть сил она может посвятить продвижению своих идей, которые еще и легко адаптируются к вкусам журналистов и публики - ведь они не связаны с реальной, неподатливой нашим прихотям природой. Работая с мистификатором, журналист будет постоянно слышать одобрение, он может даже почувствовать себя соучастником "исследования". А настоящий ученый будет дотошно вылавливать неточности, заставлять все переделывать и, в конце концов, останется не вполне доволен результатом потому что, говоря словами Фаддеева "получается нехорошо - с обманами". Так что, будучи оставлены наедине с публикой, СМИ неизбежно будут желтеть, подменяя качественную научную информацию дешевыми сенсациями.