Чтение онлайн

(о книге М.В. Назарова «Миссия русской эмиграции»)

Задача Русской эмиграции — осмыслить

происходившую в мире репетицию апокалипсиса.

М.В. Назаров

Для современного культурного сознания в России понятие «русская эмиграция» стало двойственным по смыслу. С одной стороны, сохраняется память о великой русской культуре, спасенной и продолженной русской эмиграцией «первой волны» — с ее выдающимися философами, прозаиками, поэтами, богословами, артистами, воинами и просто благородными людьми, сохранившими лик подлинной России и поэтому не способными жить в большевистском рабстве. С другой стороны, нынешняя «русская» эмиграция, возникшая после распада СССР и негласно получившая кличку «эмиграции воров», никого не интересует и вызывает лишь презрение у людей, имеющих отношение к русской культуре. Нынешняя эмиграция из России происходит по самым низменным мотивам — поиску комфортной жизни, а очень часто — и с необходимостью легализации криминальных капиталов. Эта последняя эмиграция является полной противоположностью первой. Мне приходилось слышать такую классификацию: первая эмиграция (в период Гражданской войны) — эмиграция героев и гениев; вторая (в период Второй мировой войны) — эмиграция из концлагеря; третья (в брежневский период) — эмиграция евреев; четвертая (после 1991-го) — как уже упомянуто, эмиграция воров. Естественно, в каждой из них были исключения из правил, но в целом эта классификация достаточно точна. В этой ситуации славное имя Русского Зарубежья нужно уберечь от «размывания» его современным контекстом. Это высокое имя может носить прежде всего первая — Белая эмиграция, а также вторая, поскольку и она была не только героической, но и культурно плодотворной. Из третьей же «волны» к этому высокому имени причастны лишь единицы, среди которых особо известен А. Солженицын. Но тот автор, о котором пойдет речь в нашем очерке, сыграл для русского самосознания ничуть не меньшую роль, чем всемирно известный нобелевский лауреат. Однако эта роль не так заметна, ибо лежит в более сложных сферах духа, чем изящная словесность — в сфере понимания Божиего замысла о России.

В 2020 году произошло давно чаемое событие — публикация в двух томах труда выдающегося православного мыслителя и публициста Михаила Викторовича Назарова «Миссия русской эмиграции. (На фоне катаклизмов ХХ века)». Издание осуществлено совместно издательством «Русская Идея», в свое время созданным подвижническими усилиями самого автора, а также петербургским издательством «Русская Лира». В этих томах собраны работы, написанные с 1980-х годов по настоящее время. Большинство из них уже публиковались раньше и оказали мощное влияние на современную русскую мысль в сфере национального самосознания, основанного на православном понимании истории. Эпиграфом к двухтомному собранию трудов автор взял слова выдающегося мыслителя Русского Зарубежья архим. Константина (Зайцева) из его книги «Чудо русской истории»: «Мы, эмигранты, предельно осведомлены о том, что происходит в мiре. Мы знаем всё, что доступно знанию человека. Нам открыто Откровение Божие, насколько оно вообще открыто человеку. Мы знаем, что мiр имел и что он потерял. Мы знаем, что мiр идет к своему концу. Мы знаем, в чем спасение мiра. Знаем то, что кроме нас в полной мере никто знать не может. В этом наша помазанность, возлагающая на нас “подвиг Русскости”…». Сам архим. Константин, а также целый ряд других великих мыслителей Русского Зарубежья уже дали миру ценнейшие прозрения о сути катастрофических событий, происходящих в мире и в ХХ веке обернувших Историю лицом к Апокалипсису. И такие прозрения мог дать только русский православный народ, и особенно та его часть, которая увидела прообраз и сам лик грядущего Зверя в большевизме. «Мы не в изгнании — мы в послании», — сказал об эмиграции великий Бунин. В послании для чего? Как оказалось, не только для спасения высших традиций русской культуры и открытия их перед взором изумленного мира, но и для миссии еще более высокого порядка, не видимой миру, но самой важной для него в предапокалиптические времена. С высоты православного духовного разума мыслители Русского Зарубежья постигли смысл последних времен Истории глубже, чем кто бы то ни было. Такое высшее знание даровала им страшная судьба России в ХХ веке, явно повторившая судьбу Вавилонского пленения ветхозаветного народа.

Революции происходили во многих странах, но только для России Революция стала фактом не просто историческим, но метафизическим — то есть таким, который ставит под вопрос само ее бытие и приобретает эсхатологический смысл для всего мира. Только «русская» (хотя на самом деле и эмпирически, и метафизически она антирусская) Революция — это не просто сокрушение государства и даже целой цивилизации, это — событие, несущее в себе явный символ и прообраз апокалипсиса и Страшного Суда. Ибо здесь сокрушается не просто государство и цивилизация, но сам богоустановленный порядок всего земного человеческого бытия, причем сокрушается сознательно богоборческими силами, столь же сознательно служащими и врагу рода человеческого в различных его обличьях.

Из всех других «национальных» (а на самом деле антинациональных) революций одна лишь Французская революция 1789 года несла в себе столь же явный метафизический смысл сокрушения богоустановленного порядка, и это сразу было ясно понято ее действующими противниками. Но даже и этот богоборческий бунт не идет в сравнение с тем образом конца мiра сего, который являет 1917 год. И дело не только в несопоставимости жертв, но в первую очередь в том, что в отличие от папистской Франции, без которой большая История еще, по сути, не изменилась бы, здесь было сокрушено Православное Царство — катехон, «удерживающий», отнятие которого, как говорит Св. Писание, открывает уже прямой и бесповоротный путь к этому концу. Поэтому говоря о Революции 1917 года, в какие бы исторические детали мы ни углублялись, мы всегда говорим библейским языком, мы говорим о катастрофе всемирно-исторического масштаба, из которой уже нет возврата. Теперь 1917 год — это всегда наше неизбывное «настоящее время», то «последнее время», о котором говорит апостол, но уже явленное наглядно и страшно, во всей его немыслимой лжи, подлости и самовосхвалении. Необходимо понять Революцию православным разумом — как событие библейского масштаба, связанное с грядущим приходом антихриста, как явленный прообраз этого прихода и страшного Суда над мiром, в эпоху явной апостасии отпавшим от Христа. Только такой библейский взгляд на Революцию очами духовного разума является единственно метафизически адекватным, любые другие построения по сравнению с ним будут лишь произвольными наукообразными идеологическими спекуляциями.

Убийство Святой Царской Семьи, совершенное мiровыми сатанинскими силами в 1918 году, разделило историю человечества христианской эры на две части. Если до этого года человечество имело благодатную помощь Божию, хранившую его от падения в бездну грехов, вырождения и гибели, то теперь эту помощь оно само отвергло и все быстрее движется по пути к концу мiра сего, к Апокалипсису. До 1918 года Господь действовал в истории через Своего Помазанника Православного Царя, ныне же человечество, впадая в безумие, само выпустило на волю «князя мiра сего», ранее скованного «на тысячу лет», а теперь уже свободно действующего, неся духовную смерть. Как это ни прискорбно, но и закономерно, что первым под удар сил антихриста попал сам русский народ в наказание за то, что допустил убийство данного ему Самим Богом святого Помазанника. И за это страшное преступление, ставшее главной катастрофой мiровой истории, наш народ сразу же понес тягчайшие наказания в виде нескольких войн и геноцида лучшей части народа, устроенного захватившими Россию новыми бесами — большевиками. После этого наш народ так ослаблен и физически, но в первую очередь духовно, что давно уже стоит на грани своей исторической гибели.

В свою очередь, СССР распался в 1991 году из-за внутренних причин — из-за формирования здесь «потребительского общества» людей, ориентированных на «западные ценности» и поэтому ненавидевших собственную страну. Но и это саморазрушение СССР, как ни парадоксально, было также самым прямым следствием 1917 года, когда были уничтожены религиозно-нравственные основы жизни русского народа. Материалистическая идеология, пришедшая к власти в результате событий 1917 года, сделала уже неизбежным крах СССР вследствие завистливого преклонения перед Западом основной массы его населения. Тем самым, фактически только сто лет спустя, к 2017 году Россия и весь Русский мир получил шанс преодоления катастрофических последствий революции 1917 года, став на путь возрождения традиционных духовных и культурных ценностей русской цивилизации. Если же этого не произойдет, если Россия останется экономической колонией Запада, ее неизбежно ждет новый социальный взрыв и распад, которые уже будут необратимыми.

Что действительно принес именно 1917 год и чего можно было бы избежать без революции — это, во-первых, колоссальные людские потери в не менее чем 20 миллионов человек в результате гражданской войны, голода и репрессий; во-вторых, колоссальная экономическая и техническая разруха; но главным преступлением 1917 года было даже не колоссальное количество жертв советского террора, но духовное убийство народа, совершавшееся атеистическим режимом. Души людей, лишенных Православной веры, обрекались на посмертные страшные муки. Остается лишь надежда, что Господь будет милостив к ним как к новым мученикам, которых сделали атеистами путем обмана и насилия, а не по собственному выбору. Поэтому революцию 1917 года следует рассматривать как центральное событие всей тысячелетней русской истории, которое обнажило сущностные основы существования России как государства и цивилизации, их хрупкость и необходимость постоянного усилия воссоздания самим народом. От того, насколько будут поняты уроки 1917 года, отныне всегда будет зависеть уровень русского национального самосознания и жизнеспособность России.

Книга М.В. Назарова стала не только исследованием, но и достойным продолжением духовного труда его учителей. Он пишет: «Посвящаю эту книгу всем моим наставникам в Русском Зарубежье, которые личным примером, опытом и своими трудами сделали меня русским». Цель ее, как пишет автор, — «передать на родину опыт познания России и мiра той частью русского народа, которую катаклизмом революции — причем революции Мiровой (в этом была суть Первой Мiровой войны) — выбросило из русского эпицентра этого взрыва в окружающий чужой мiр, и эта часть нашего народа смогла лучше других людей и народов осознать причины этой катастрофы, ее действующие силы, ее цели и следствия, а также участвовать в попытках ее преодоления в новой (Второй) Мiровой войне и в итоге — выработать идеологию возрождения России после падения коммунистической власти». Как пишет сам автор, такая идеология чужда власти в постсоветской России. Но означает ли это, что она не нужна и весь мыслительный труд Зарубежья оказался ненужным? Очевидно, что никакая власть не вечна, а Россия сейчас продолжает идти по тому гибельному пути безбожия и слепого подражания Западу, на который ее повернули большевики сто лет назад. Этот путь не может быть бесконечным и очень скоро опять поставит страну на грань катастрофы, несмотря на официозное «вставание с колен» и вполне реальное усиление обороноспособности. Материальная сила не решает ничего, если страна порабощена духовно — как это показал 1917 год. М.В. Назаров так оценивает современную ситуацию: «прошедшая разрушительная четверть века в РФ с безуспешными попытками патриотического сопротивления, как и усугубившееся апокалипсическое развитие мiра — не могли не внести свои уточнения и в окончательные выводы, предлагаемые в конце книги. Кому-то они покажутся “пессимистическими”… Но это не так». По-прежнему, пишет он, «в нынешних условиях государственно-идеологический опыт русской эмиграции может быть полезен тем здоровым силам, которые, хочется надеяться, прорастут сквозь обломки навязанных западнических схем хотя бы в целях национальной обороны от усиливающейся глобальной агрессии строителей Нового мiрового порядка». Мы в этом не сомневаемся, однако отметим, что ценность многолетнего труда М.В. Назарова отнюдь не только в ее будущей практической программе действий, но в первую очередь — в ее историософской глубине. Осмелимся утверждать, что в настоящее время это единственный опыт русской православной философии истории, который может стоять в одном ряду с классиками русской философии XIX–XX веков.

Особую роль в появлении первого тома сыграл П.Г. Паламарчук (1955–1998), выдающийся, но сейчас очень незаслуженно почти забытый русский писатель, историк Церкви и мыслитель. Он приехал в 1991 году в Мюнхен к М.В. Назарову и выбрал 14 глав для первого тома. Но его издательство в Москве закрылось и пришлось издать этот том в 1992 г. в ставропольском издательстве, а затем в 1994 г. этот первый том был переиздан в московском издательстве «Родник». Именно это второе издание стало известным и повлияло на русскую мысль последних десятилетий. Автор вернулся в Россию в 1994 г., где тогда «бушевала “Великая криминальная революция”, устроенная перекрасившейся партийной номенклатурой», здесь он создал издательство «Русская идея», участвовал в руководящих органах различных организаций и жестко полемизировал с теми, кто здесь привык считать себя единственными «настоящими патриотами». Своих оппонентов М.В. Назаров определяет так: это «красные патриоты», язычники, патриархийные паписты, жидовствующие, неонацисты-гитлеристы, жидонацисты-талмудисты, а также православные «ревнители не по разуму». Само перечисление этой публики дает понять, насколько сложно восстанавливать в современной России православное патриотическое сознание после векового его уничтожения.

Как отмечает автор, его работа об опыте Русского Зарубежья стала первой — и надеется, что она будет полезна его дальнейшим исследователям. К сожалению, пишет он, нынешним исследователям этой темы кажется, что «главное — дать побольше ссылок на “архивы” с использованием “научных” терминов — при полной концептуальной беспомощности и непонимании самого историософского явления русской эмиграции». Самого же М.В. Назарова часто причисляют к так называемому «черносотенному антисемитизму» — «таковым “страшилищем” принято называть откровенный православный анализ смысла истории и противоборствующих в ней сил. Но игнорировать эту схему эмигрантской историографии, мне кажется, уже трудно серьезным исследователям. В сущности, это схема духовно-исторического развития человечества в ХХ веке, выявленная русской эмиграцией, на фоне которого и сама миссия эмиграции только и становится понятной», — пишет он. Как бы ни называли православную историософию наивные «рупожатные» историки, она открывает людям истинный смысл ХХ века, и никто не сможет этому помешать. Как пишет автор, «задача Русской эмиграции — осмыслить происходившую в мире репетицию апокалипсиса», — этими словами заканчивается первый том книги, а «во втором томе наш долг — постараться осмыслить и сделать доступным этот опыт». Второй том готовился к публикации с 2014 г. по предложению журнала «Парус», а роль редактора и помощника теперь выполнил Ренат Аймалетдинов.

Двухтомное исследование М.В. Назарова многопланово и по своему жанру и стилю соответствует трудам классической русской историографии. Первый его уровень — эмпирический: автор собрал достаточное и богатое документальное подтверждение своей историософской концепции, которая в корне противоречит нынешней «рукопожатной» (либерально-западнической и неосоветской) историографии, обсуживающей своих известных заказчиков. Второй уровень — концептуальный, третий — богословский, определяемый православным пониманием смысла міровой и русской истории. Основная часть текста написана хорошим научным и философским языком — школа русской классической философии — и есть фрагменты личностного плана, которые относятся к образцам современной русской прозы. Можно сказать, что в два тома автору удалось вместить энциклопедию русской эмиграции, изложенную историческим методом с выделением ключевых тем и проблем. При такой многоплановости нет смысла пытаться в небольшом очерке дать полный обзор всей проблематики этой фундаментальной работы. Поэтому мы ограничимся только темами мировоззренческими и философскими — то есть тем, что делает эту книгу фактором современных мировоззренческих поисков, взывающих к духовному и интеллектуальному наследию «отцов».