Чтение онлайн

Не забыть: в следующий раз нужно идти не прямо, а взять немного левее и Эльбрус покорять до обеда. К ужину там погода портится..."

„Театр начинается с вешалки..." Вот, собственно, и все, что пока известно о его границах. Никто толком не знает, где кончается театр. Пытались определить, уходили на поиски, и больше тех усмехающихся мальчиков никто не видел. Где их искать, в каком веке? Где кончается театр?! Я листаю бессмертные творения, я читаю свои будущие роли, вживаюсь, вживаюсь, и эпохи скрещиваются на мне, как лучи прожекторов.

...Верона, площадь, и шпаги обнажены! Задета честь рода Монтекки, а я — последняя, боковая и захудалая ветвь этого рода... А у меня семья... А у наглеца Капулетти большие связи... И значит придется снова менять работу, а у меня семья, ее много, и она меня не поймет...

Какие умные, осторожные мысли! Где они только были, когда это тело еще стояло передо мной и дышало, и задевало честь нашего рода?! И вот так всегда...

И снова рассвет за окном, и сенат Венеции просит меня оборонить Кипр, и обещает квартиру в течение года. И я обороняю, и годы бегут, а я все еще живу в общежитии для мавров. И вот она меня уже за эти муки полюбила, и мы идем, взявшись за руки, по 38-й Шлакоблочной, и моя Дездемона ловит губами снежинки и смеется.

...А я уже приоткрываю дверь кабинета. „Разрешите... Простите... вы меня не припомните?.. Я — Отелло..." А Яго тускло смотрит мне в переносицу: „Отел-ло? Да-да, что-то такое был-ло...“

Где кончается театр?! У принца Гамлета папу — с высокого поста, да в отдаленные места, да с конфискацией! Принц хочет мстить! И леди Макбет заканчивает работу над книгой „Основы служебной этики". И Офелия выходит замуж за бармена из „Эльсинора". И девочка из нашей „Бакалеи" все шлет и шлет отряды на поиски своего несчастного отца — короля Британии!..

Только бы моим сыновьям в жизни не довелось услышать, как Ромео травит анекдоты про женщин, а остальное все образуется.

Я — актер. Недавно из училища. Я еще мало чего могу, и большие роли мне пока не доверяют. Пытались подобрать какую-нибудь маленькую, а потом посоветовали больше работать над собой. „Извини, — говорят, — но для тебя пока любая роль в принципе недостаточно мала“. И с тех пор я работаю над собой и работаю, но верю, что настанет день и час, когда мне скажут: „Твой выход!" — и я пойду.

...Я пойду, а за плечами — проигранное имение, поддельный вексель, отцовское проклятие, пропавшее наследство, изгнание из гвардии, измена возлюбленной, презрение света! И вот уже опуститься ниже практически невозможно!..

Но можно выйти на сцену к благополучным и удачливым и бросить им: „КУШАТЬ ПОДАНО!"

И зал взорвется!

Июнь. Жара. Кухня, теплый квас, жара и скука.

...А то Россию продать? Загнать родимую иностранному капиталу, желательно сионистскому, но сойдет и сомалийский. Продать несчастную со всеми лесами, полями, городами, деревнями и сельсоветами...

.. .магазинами, очередями, талонами, пестицидами и проститутками...

...газетами, партиями, парткомами, демократами, патриотами и сексуальными меньшинствами!

Главное — найти покупателя на такой товар.

Жара несусветная. Муха покружилась на подоконнике, дернулась и преставилась.

...Продать все — от тайги до британских морей! Ледовитый океан продавать по частям, откалывая по айсбергу и буксируя в жаркие страны. Ставрополье — только в комплекте с Новой Землей. Курилы продавать поштучно, торгуясь за каждый остров и понемногу сбавляя цену.

Почем сейчас острова?..

Жара. Тоска. Выходной кончается.

...Выходной кончается, а Россия еще не продана... Только бы найти покупателя. Взять аванс, споить народ и обязательно развратить молодежь. Больше порнографии — хорошей и разной! Больше прессы — продажной и желтой! Прессу скупить на корню со всеми ее репортерами и машинистками. Депутатов подкупать поодиночке и фракциями. Подкупить всех и все продать.

Тридцать два в тени!!!

.. .Самые лучшие и честные, естественно, будут мешать продаже России. На самых лучших и честных натравить самых глупых и злобных. Организовать нападки и обеспечить вседозволенность. Ум, честь и совесть полить грязью. Славное прошлое очернить. Высмеять исторический выбор и его завоевания (не забыть растоптать идеалы). Затравить до слез армию, милицию и компетентные органы. И продать, продать, продать Россию первой встречной международной мафии!..

Вот и квас кончился. Господи, какая жара!

...И когда Россия будет продана... Когда мировой империализм оседлает наши заводы и фабрики... Когда рабочие застонут от жестокой эксплуатации, вспоминая прежнюю счастливую жизнь... Когда помещики превратят наших комсомолок в сенных девок, и . крестьяне согнутся на барщине, и бич надсмотрщика засвистит над головами председателей колхозов и Героев Соцтруда... Когда сегодняшние демагоги будут назначены бургомистрами и полицаями, а на беззащитные границы России обрушится литовская конница... Когда в сырых казематах опять зазвучат „Интернационал" и „Вихри враждебные", а седые секретари обкомов будут гордо молчать на допросах и не назовут палачам имени Генерального секретаря...

Вот тогда можно будет заново начать борьбу с капитализмом, более грамотно подготовить Великую Октябрьскую социалистическую революцию и с учетом прошлых ошибок и искривлений построить-таки светлое будущее в одной, отдельно взятой стране.

„Добро должно быть с кулаками...“

Прочитало Добро и задумалось. Заглянуло в обломок зеркала: шейка тоненькая, грудь, правда, колесом, но вовнутрь, щеки впалые, а глаз добрый-добрый — второй заплыл.

...Щетина торчком, плечики узкие, семья в развале, на работе гонения,

.. .Обои рваные, комната казенная, из мебели — кровать да кошка (на кровати — повестка к Злу).

...Ручки слабые, пальчики — как спички, а кулаков и вовсе нет.

„Добро должно быть с кулаками! “

— Ах так! — сказало Добро...

Товарищ, товарищ! Знаешь ли ты, что это такое — готовить победу Добра в условиях тотальной диктатуры Зла? Когда верхи еще могут, а низам наплевать? И угнетенным терять почти нечего, кроме своих цепей, семьи, работы, зарплаты, очереди на квартиру, талонов на водку, мебельных гарнитуров, спортивных репортажей, свободы и пива! И угнетенные, проклиная Зло, отлавливают по подворотням апостолов Добра и тоскливо бьют их, приговаривая: „А не шатай устои, не мути народ!" А Добро еще только наращивает кулаки. И в подполье такая сырость, что листовки размокают, а по полу так и шастают мокрицы и провокаторы!..

— Что делать?! — мается Добро, вслушиваясь в свистки облав. — Кто виноват и что с ним делать?!

„А как они с нами?!"

— Но я же — Добро!..

„Добро должно быть с кулаками!"

— Но я...

„Ради победы над Злом!"

— Но...

„Ради всеобщего счастья!"

Дивным летним вечером нежная истома окутывает город. В теплом густом воздухе вязнут соловьиные трели и пулеметные очереди. Дивным летним вечером силы Добра одержали окончательную победу над Злом.