Чтение онлайн

— А что, у вас по воскресеньям грабят? — спрашиваю хозяев гостиницы.

— Грабят, и по субботам грабят. И по пятницам тоже, — отвечают они без тени смущения.

— А когда же не грабят? — говорю.

— Да, в общем, грабят каждый день, особенно незадачливых туристов — легкая добыча. А по вам сразу видно — турист: фотоаппарат и все такое прочее. Это ведь Йоханнесбург!

«Ну уж дудки, — думаю. — Не для того прилетел я сюда, можно сказать, за тридевять земель, чтобы отсиживаться за стенами роскошного отеля». И, спрятав фотоаппарат в карман, храбро шагнул на улицу.

Не прошел я и полквартала, как заметил, что с противоположной стороны улицы прямо мне навстречу направляются молодые негры, человек пять. Словно по команде: «Кругом, шагом марш!», я развернулся на сто восемьдесят и, ускоряя темп, кинулся назад к гостинице.

— Сэр, сэр, извините! — слышу у себя за спиной.

Но «сэр», не горевший желанием заводить знакомства, только прибавил шагу — и вскоре скрылся за стенами отеля. Не знаю, что там было на уме у этих парней, однако столь навязчивое обращение, как мне показалось, не обещало ничего доброго.

Потом в течение нескольких дней я много ходил по Йоханнесбургу — днем. Ходил, но не гулял. Ходил с определенной целью, удаляясь от гостиницы не больше чем на пять-шесть километров, будто исполняя некий ритуал. Деловито размахивая портфельчиком, с серьезным видом, как бы ни на кого и ни на что не обращая внимания, я твердой, уверенной поступью шел к своей цели — ни дать ни взять местный бизнесмен, который знает, куда идет. Теперь до меня уже никому не было дела.

А главной целью таких вылазок был отель «Карлтон», откуда автобусы развозят туристов на экскурсии. «Карлтон» — первоклассная двадцатиэтажная гостиница, окруженная со всех сторон роскошными ресторанами и магазинами. По площади и архитектурному стилю весь этот огромный гостинично-торговый комплекс сродни подобным комплексам-гигантам в Америке. С той лишь разницей, что в «Карлтоне», оказывается, можно получить совершенно особый вид обслуживания, недоступный, насколько мне известно, ни в одном американском отеле: постоялец, отправляясь днем за покупками в город, может нанять в сопровождение телохранителя, причем бесплатно, не считая чаевых.

Ежедневно в разных странах мира совершается бессчетное число преступлений, и мировой рекорд в этом смысле принадлежит Нью-Йорку. В любом городе с так называемыми опасными — как правило, бедными — кварталами соседствуют сравнительно безопасные, спокойные районы. Но Йоханнесбург — город особенный, и криминогенная обстановка здесь, если судить по количеству совершаемых преступлений и их распределению во времени и пространстве, тоже особенная, чисто южноафриканская.

Безусловно, в Южной Африке, как и в других странах, главные причины всех бед — безработица и нищета. Но особенность этой страны заключается в том, что угнетенные, то есть чернокожие, которые всегда враждебно относились к своим угнетателям, то есть белым, уже потеряли всякий страх как перед самими угнетателями, так и перед их законами. Поэтому преступность в Южной Африке, с одной стороны, можно рассматривать как своеобразную форму выражения социального протеста.

Означает ли это, что нынешнее положение далеко не из худших и что самое страшное еще впереди? Как бы в подтверждение моих безрадостных предположений чернокожий гид-водитель, обращаясь к нам, шести белым туристам, перед поездкой в Соуэто, сказал:

— Знаете, если б кто из вас рискнул отправиться в Соуэто в одиночку, его бы там почти наверняка ограбили, а то и прирезали. Черные, которые там живут, смертельно ненавидят белых. Правда, к иностранцам это не относится. Жители Соуэто знают — в других странах белые сочувствуют черным южноафриканцам, некоторые даже присылают деньги — помогают. Выходит, вам, туристам, особенно бояться нечего.

Впечатление третье . Что же такое Соуэто и почему белому человеку там небезопасно?

В давнем и не таком уж далеком прошлом, когда апартеид в ЮАР был возведен в ранг государственной политики, чернокожие могли жить лишь в специально отведенных для них хоумлендах (Хоумленды (бантустаны) — «национальные отечества», псевдогосударственные образования на территории ЮАР, созданные на базе существовавших прежде резерваций.) или тауншипах (Тауншипы (здесь) — поселки.). Со временем расположенные под Йоханнесбургом тауншипы слились в один огромный четырехмиллионный город, а вернее, пригород, получивший название Соуэто. (Соуэто (сокр. от South Western Townships) — комплекс, поселков (более 30) на юго-западной окраине Йоханнесбурга.)

Жилищные условия у обитателей Соуэто далеко не у всех одинаковые. В хибарах и перекосившихся бараках, с которыми обычно связывают представление об этом пригороде, живут — главным образом нелегально — пришельцы из южноафриканских хоумлендов, а также эмигранты из бедных африканских стран, например из Мозамбика. Таких хибарок с каждым годом становится все больше и больше. Однако образованные из них трущобы занимают меньше 10 процентов площади Соуэто. Остальные же 90 процентов — это обычные, в большинстве своем частные, хотя и небольшие дома. Но есть дома богатые и даже очень богатые. Нельсон Мандела, к примеру, имеет четыре особняка в Йоханнесбурге, два из них стоят в Соуэто. Я видел их — и старый, и новый. Постройка нового обошлась лидеру АНК в миллион рэндов, что применительно к Штатам соответствует одному миллиону долларов. И дом Манделы — не единственное строение в Соуэто, стоящее миллион. Здесь есть квартал под названием «Соуэто Беверли-Хиллс» — ну прямо как в Лос-Анджелесе. Нетрудно себе представить, кто там живет.

Кроме всего прочего, в Соуэто действуют несколько школ и больниц. Обучение и здравоохранение, разумеется, не бесплатные, но местным жителям вполне по силам оплатить и то, и другое.

Будучи в Соуэто, я заглянул в хибару, где вместе с семьей ютился глава одного из местных трущобных районов. С глубоким волнением он рассказывал мне о нищете и страданиях жителей подвластной ему территории, об их чаяниях и о том, что никто из них не верит ни Манделе, ни возглавляемому им АНК; а еще он жаловался на разобщенность жителей Соуэто. Указав на покосившиеся бараки, стоявшие в какой-нибудь сотне метров от его жилища, он сказал, что, приди он туда, его бы наверняка убили. Сам он из племени коса, к которому принадлежит и Мандела, а большинство обитателей бараков — зулусы. Поскольку все местные знают его как активиста АНК, окажись он на территории зулусов, сторонников СПИ (свободной партии инкаты), жизнь его не стоила бы и ломаного гроша.

— В чем же причина ваших политических разногласий? — спрашиваю моего нового знакомого.

— Дело не в политических разногласиях, — отвечает он, — а в межплеменной вражде. Из-за нее-то люди и убивают друг друга.

Покидая Соуэто, я обратил внимание на плакат, гласивший: «Добро пожаловать в Соуэто!» Под приглашением — рисунок с изображением связанных в пучок девяти стрел. Это — символ единения девяти племен, населяющих Соуэто. Какая горькая ирония!..

Разумеется, вражда между коса и зулусами, самыми многочисленными южноафриканскими племенами, каждое из которых насчитывает около пяти миллионов человек, только на руку реакционно настроенным бурам. Я разговаривал с некоторыми из буров-реакционеров, и все они в один голос поносили коса и расхваливали зулусов. Зулусы, мол, надежный, трудолюбивый народ, поэтому их с большой охотой берут на хорошо оплачиваемые работы — например, в золотых и алмазных копях.

Однако в прошлом отношения между бурами и зулусами были не самые миролюбивые. Так, в конце тридцатых годов минувшего века тысячи буров, спасаясь от англичан, покинули обжитые земли вокруг главной бурской колонии Кейптауна и со всем скарбом подались на северо-восток. В конце концов они осели на территории нынешней провинции Наталь, куда незадолго до этого пришли многочисленные зулусские кланы. Между зулусами и бурами завязались переговоры — в результате было достигнуто соглашение о взаимных правах на владение этой землей. Но вскоре после заключения договора вождь зулусов вероломно напал на буров — были перерезаны несколько сотен белых поселенцев, в том числе женщин и детей (Речь идет об участниках великого трека, спасавшихся на северных землях от злоупотреблений английских властей.). Но понесенные потери не остановили буров (Буры — (африканеры, или африкандеры) потомки голландских поселенцев; само слово «буры» происходит от нидерландского слова «крестьянин».). Спустя десять месяцев около пятисот поселенцев вышли к берегам Бладривер (Кровавой реки) и, сцепив фургоны в замкнутый круг, стали лагерем. На смельчаков двинулось целое полчище зулусов под водительством военачальников инкоси — двенадцать тысяч человек. Однако суеверные зулусы побоялись напасть ночью и пошли в бой лишь на рассвете... Тысячи из них были расстреляны в упор, остальные в панике разбежались кто куда. В память об этой битве неподалеку от южноафриканской столицы Претории, названной в честь Андриеса Преториуса, который командовал бурами, был воздвигнут монумент.

Впечатление четвертое . Претория, где проживают 800 тысяч человек, предстала передо мной во всем своем великолепии: здесь все прекрасно -здания, парки, памятники и музеи. Это единственный город ЮАР, в котором белое население составляет большинство. Согласятся ли буры поделить власть в городе с черным меньшинством? Не знаю. Как не знаю, правда это или нет, хотя слышал не раз, будто почти все преторианские буры носят огнестрельное оружие.