Чтение онлайн

Интенсивное таяние снегов, приведшее к затоплению богатейших стран континента, усугубилось постоянным притоком теплого воздуха с Атлантики, который нес нескончаемые, как марафонский забег, ливни. В январе на Бельгию обрушилось осадков в три раза больше обычного. Из Рейна, Луары и Северного моря также хлестал поток подобный Ниагарскому водопаду — он заливал земли Франции. За две недели января Нормандия и Бретань получили одну треть нормального годового количества осадков. В Ренне, столице Бретани, за сутки, с 22 по 23 января, ливни принесли семьдесят литров воды на квадратный километр, побив рекорд последних 111 лет.

Парижу удалось не замочить свой подол. Хотя Сена поднялась почти на пять метров, разлив блокировал только несколько прибрежных скоростных автострад и вынудил закрыть из предосторожности некоторые тоннели под рекой.

Кто виноват?

Однако парижане не остались равнодушны к постигшим Европу бедам. Масса любящих поболтать резонеров присоединилась к критикам из Нидерландов и Германии, чтобы указать пальцем на виновника происходящего. По их мнению, главным архизлодеем, из-за которого случаются наводнения, является обычный подозреваемый: чрезмерное индустриальное развитие.

За несколько последних десятилетий значительная часть сельской местности во Франции была застроена предприятиями, автостоянками и автострадами. Клод Аллегр, президент Бюро геологических и минералогических изысканий, считает, что покрытая асфальтом и бетоном территория удвоила или даже утроила объем воды, который не в состоянии впитать почва. Аллегр предупреждает: «Пусть будет ясно: наводнения станут более частыми и распространятся все выше и выше по реке».

К тому же фермеры, стремящиеся расширить свои земли, уничтожают живые изгороди и засыпают дренажные канавы. То, что раньше было лоскутным одеялом отдельных полей, распаханных под прямым углом друг к другу, теперь слилось в один обработанный массив, тянущийся в одном направлении. С шестидесятых годов во Франции в сельской местности исчезли 770 тысяч километров живых изгородей, из них 220 тысяч километров только в одной Бретани. Во избежание повторения природных катастроф придется исправить последствия почти пяти десятков лет порочной практики.

Немецкие критики все беды приписывают удушению Рейна, который с прошлого века находится в постоянно сжимающемся «корсете». Почти все пойменные земли, через которые когда-то текла великая река, теперь застроены. По сравнению с тридцатыми годами XIX века протяженность русла Рейна сократилась на 80 километров; тогда в интересах судоходства были проведены работы по выпрямлению верховьев реки. Альпийский маршрут от границы со Швейцарией до немецкого города Карлсруэ, обычно занимавший шестьдесят часов, теперь требует половину этого времени. Клаудиа Мартини, министр окружающей среды германской земли Рейнланд-Палатинат, отметила, что регулярные бурные потоки неизбежны. «Мы насиловали природу столько лет, — сказала она. — Рейн показывает, что мы были не правы».

У зажатых на небольшой территории голландцев не было недостатка в собственных виновниках стихийного бедствия. И здесь слишком большие площади застроены и осталось слишком мало пойменных земель, позволявших рекам свободно разливаться. Однако оказавшиеся в опасности жители Гельдерланда, в окрестностях которого вздувшийся Рейн разделился на три рукава, приняв в себя воды Мааса, считают, что есть еще виновники бед. Предпринятые перед наводнением меры — наконец власти удосужились организовать работу по укреплению речных берегов — не дали ожидаемых результатов. Когда члены парламента инспектировали городок Друтен, один домовладелец высунулся из окна своего двухэтажного убежища и закричал: «Когда вы, ребята, перестанете болтать и начнете строить дамбы?»

Планы возведения прочных насыпей вдоль водных путей в Европе обсуждались многие годы. Дело в том, что против их строительства активно выступают борцы за сохранение чистоты окружающей среды. В Германии они имеют многочисленных сторонников. Но в Нидерландах «зеленые» не получили поддержки населения. Для многих людей, оторванных из-за наводнений от родных домов, сохранение красоты пейзажей оказалось менее важным, чем обеспечение возможности жить на незатопляемой земле. В конце концов голландское правительство решило к следующему ноябрю укрепить и нарастить семьдесят километров наиболее уязвимых дамб.

До недавнего времени Голландия самую упорную борьбу вела с морем, отдавая этому фронту основные силы. В 1953 году приморская оборонительная линия была прорвана в Зеландии, что привело к гибели 1800 человек. Хотя в феврале 1995 года в Европе не произошло ничего похожего на эту катастрофу — в общей сложности погибло около тридцати человек, включая всего троих в Нидерландах, — голландцы, видимо, больше не намерены полагаться на свои дамбы. Эти сооружения, состоящие из песчаной сердцевины и обложенной вокруг нее глины, по большей части датируются XIII веком.

Когда через такую древнюю дамбу прорвался поток коричневой воды, одной из первых в опасности оказалась деревня Октен.

Аварийные бригады, укладывавшие в стену вдоль берегов реки пластиковые мешки с песком, лишь незначительно улучшили положение. Эвакуация была организована в аккуратном голландском стиле — сообщения о месте сбора заранее рассылались по почте. Но, несмотря на тщательную подготовку, переезд вызвал непредвиденный хаос. Жители стремились вывезти весь свой скарб. В результате некоторые дороги оказались совершенно забиты. Казалось, любой способный двигаться автомобиль, от легковушки до грузовика, был использован беженцами для перевозки самого разнообразного груза, от свиней до пианино.

По мере того, как исход с затопляемых земель принимал все большие масштабы, зоопарк Оувезандз в городе Ренен, чуть к северу от зоны наводнения, постепенно превращался в современный Ноев ковчег. Три дня сюда стекались потоки животных, от комнатных обитателей до пони, ослов, фазанов и кенгуру. Смотритель Питер вам дер Эйк утомленно сообщил: «У нас здесь высоко и сухо, но территория совершенно забита».

Комнаты в мансардах, церковные хоры и вторые этажи все еще открытых таверн также были более чем переполнены. Людям, укрывшимся в них, пришлось, пожалуй, еще туже, чем животным Оувезандза.

Видимо, европейцам, памятуя о библейском потопе, и впрямь нужно всерьез разобраться с причинами современных наводнений. И не только возводя дамбы.

По материалам журнала «Time» подготовил Андрей Колпаков

Каждое лето многие тысячи коренных жителей Америки снимаются с насиженных мест и начинают накручивать на спидометры своих стареньких «фордов» и «бьюиков» все новые и новые сотни миль, переезжая из штата в штат, из Монтаны в Оклахому, из Коннектикута в Северную Дакоту — гонят сломя голову по ухоженным шоссе-интерстейтам, нарушая все и всяческие правила, от одного живописного табора из составленных вместе пикапов, разноцветных туристских палаток и традиционных индейских шатров-типи к другому. И патрульный полицейский, с воем сирен погнавшийся было за очередным возмутителем дорожного спокойствия, обреченно махнет рукой: в Соединенных Штатах наступило лето — пора поувоу...

Слово «поувоу» (или «паувау», транскрибировать его можно по-разному) давно и прочно вошло в разговорный американский язык и широко используется ныне в обиходной лексике граждан США всех вероисповеданий, национальностей и оттенков кожи как ироническое обозначение любого крупного (или не очень) публичного сборища — будь то научная конференция, профсоюзное собрание или предвыборный митинг. Тем не менее, как и в случае со многими другими заимствованиями из индейских языков, нынешний смысл слова не имеет с его первоначальным значением практически ничего общего.