Чтение онлайн

На холме уже работал бульдозер, разравнивая почву под будущую дорогу.

— Она пройдет здесь, — сказал Джеф, указывая направление взмахом руки. — А вот здесь я построю новый дом. Он будет совсем как наш старый, я только сделаю гостиную в другом месте, чтобы вид был получше.

Так думал Джеф. И осуществление его планов зависело от того, когда выплатят — если выплатят вообще — страховку.

Если ему повезет, тогда однажды обычный летний день с Лортонами будет выглядеть так: управившись с утренней работой, Джеф, Сэнди и их мальчики поднимутся на Роки Хилл, чтобы пообедать. Далеко на западе они увидят холмы, зеленые от листвы деревьев, и фермеров, работающих на тракторах. Машины будут ехать по мосту Джо Пэйдж, и баржи пыхтеть по реке Иллинойс. А сама река будет спокойно течь в своих берегах, мутная и илистая, осторожно огибая Днище.

По материалам журнала «National geographic» подготовил Андрей Колпаков

«Земля, на поверхности которой мы обитаем, сама по себе живой организм, обладающий кровеносной системой, дыхательными путями и нервной системой, а питается она космическим эфиром...»

Так рассуждал профессор Чэлленджер — автор эксперимента, описанного Артуром Конан Дойлом в рассказе «Когда Земля вскрикнула». Чтобы подтвердить свое предположение, профессор рискнул нанести планете укол с помощью самого современного по тем временам оборудования.

Когда острый бур вонзился в глубинную массу, обнажившуюся под каменной скорлупой, раздался ужасный крик, который из Англии докатился до Франции, а из пробитой шахты вырвался фонтан липкой темной массы — крови планеты. Нанесенная рана вскоре затянулась, но еще долго Земля не могла успокоиться. Землетрясения, извержения вулканов и бьющие из недр гейзеры свидетельствовали об этом...

Конечно, все описанное Конан Дойлом — чистой воды фантастика. Хотя, впрочем... Недавно в газете «файнэншл таймс» была помещена статья, которой, казалось бы, место скорее на страницах научно — фантастического издания. «Земля — живой организм!» — по существу, заявил в ней соотечественник профессора Чэлленджера, английский ученый Джеймс Лавлок.

Специалист с мировым именем, он был первым, кто указал на опасность распространения хлорфтористых соединений углерода, приведших, как полагают ныне многие, к образованию «озонных дыр» над полюсами планеты. Лавлок «засек» повышенное количество этих соединений с помощью самодельного газового хроматографа, участвуя в плавании от берегов Уэльса до ледников Антарктиды. Он также участвовал в опытах НАСА по выявлению жизни на Марсе и многих других фундаментальных исследованиях.

Но выводы, которые он делает, обобщая накопленные факты, порою шокируют специалистов.

— Боюсь, что порой я веду себя довольно провокационно, — признается сам Лавлок. — Но мне нравится дразнить биологов, заявляя им, что наша планета — живой организм. Правда, в ответ они резонно возражают: «Если бы она была живой, то могла бы размножаться...» Впрочем, говоря серьезно, нам нужно более точное определение живого. Если вы заглянете в толковый словарь, обнаружите: живым считается все, что не является мертвым...

Протестуя против такой неопределенности, Лавлок разработал теорию Геи, в которой рассматривает нашу планету как некий сверхорганизм — систему с саморегуляцией. Она напоминает, по мнению ученого, влажный тропический лес, который питает растения и животных, оказавшихся под его сенью. Однако и сами они — растения и животные — создают климат во влажном лесу.

Наша Земля столь разительно отличается от своих соседей, планет земной группы — Марса и Венеры, — именно потому, что существование жизни на ней в самом начале значительно смягчило климат и преобразило ее поверхность.

Конечно, такие рассуждения — только гипотеза. Но в 1992 году Лавлок и его единомышленники нашли конкретный пример воздействия земных организмов на климат. Исследователи обратили внимание, что некоторые виды океанического планктона вырабатывают диметилсульфид — газ, который, попадая в верхние слои атмосферы, превращается в мелкие частицы сульфата. Они-то и становятся центрами накопления водяных паров, способствуя образованию облаков. Причем влияние планктона на образование облачности оказалось преобладающим и более сильным, чем прочие причины.

Если такое значение могут иметь крошечные частички живого, что же тогда говорить о «венце природы» — человеке? Обитатели планеты своими действиями создают некий климат, условия жизни. Но они, эти условия, в свою очередь, влияют на самих людей, изменяя в какой-то мере даже их облик.

Подобные рассуждения звучат настолько убедительно, что многие ученые, ранее осуждавшие Лавлока за экстравагантность его идей, ныне при — знают, что в них есть зерно здравого смысла. Сам же ученый полагает, что ему в теории Геи удалось соединить биологию и геологию.

— До меня биологи и геологи работали изолированно друг от друга, — рассуждает он. — Так было, начиная с XIX века, когда появились профессионалы-биологи, которые смотрели на все с точки зрения отношения живых существ между собой, а не их отношений с окружающей средой. Такая догма господствовала довольно долго. В то же время геологи рассматривали флору и фауну как нечто целое, которое приспосабливается к среде, не воздействуя на нее, и, стало быть, Земля в роли геологического тела имела для них собственную, независимую историю.

В самом деле, биологи вам скажут, что они уже давно знали о выделении растениями углекислого газа. С другой стороны, геологи укажут на извержения вулканов как основной источник появления углекислого газа в атмосфере. В общем-то, правы и те и другие. Однако для того, чтобы понять, почему, несмотря на это, содержание углекислоты в атмосфере сравнительно невелико, нам придется разобраться в процессах, согласно которым живые организмы также извлекают углекислый газ из атмосферы и перемещают его в почву, где он затем участвует в геологической жизни Земли. Такой обобщенный взгляд стал возможен лишь в рамках теории Геи.

Эта теория может также объяснить, и как, скажем, сера попадает из океана на сушу, и почему облака возникают именно над океаном, и даже отчего периоды потепления климата на планете сменяются циклами похолодания.

Используя новый подход, Лавлок предупреждает: если человечество будет вести себя столь же неразумно, как в настоящее время, последствия могут быть фатальными. Ученый продемонстрировал это с помощью компьютерной модели, взяв за основу некую воображаемую планету «Ромашка», на которой существуют только светлые и темные цветы. На ранней стадии планета была холодной. И тогда лучшие условия жизни были для темных ромашек — они получали больше тепла. Однако их распространение темным ковром по всей планете привело к тому, что она постепенно стала разогреваться, принимая на себя все больше солнечного тепла. А в жарком климате лучше растут светлые ромашки, отражающие излишнее тепло обратно в космос, что, в свою очередь, постепенно приводит к охлаждению планеты.

Так темные и светлые цветы постоянно чередуются в своем преобладании. Но достигнутое равновесие весьма хрупкое. Если в этот процесс невзначай вмешается некая сила — например, человек изведет одну из плантаций белых ромашек, чтобы посадить картошку, — планета может перегреться.

И цветы вместе с картошкой уступят место пустыне.

То же самое может случиться с Землей на самом деле. Человек уже достаточно сильно нарушил природное равновесие: наступление всеобщего потепления в результате парникового эффекта — реальность наших дней.