Журнал `Юность`, 1973-3
Шрифт:
Память — это волки в поле,
убегают, бросив взгляд,—
как пловцы в безумном кроле,
озираются назад!
Иронический трактат о скуке
Скука — это пост души,когда жизненные сокипомышляют о высоком.Искушеньем не греши.Скука — это пост души,это одинокий ужин,скучны вражьи кутежи,и товарищ вдвое скучён.Врет искусство, мысль скудна.Скучно рифмочек настырных.И любимая скучна,словно гладь по-монастырски.Скука — кладбище души,ни печали, ни восторга,все трефовые тузыраспускаются в шестерки.Скукотища, скукота…Скука создавала Кука,край любезнейший когдаопротивеет, как сука!Пост великий на душе.Скучно зрителей кишевших.Все духовное ужеотдыхает, как кишечник.Ах, какой ты был гурман!Боль примешивал, как соус,в очарованный роман,аж посасывала совесть…Хохмой вывернуть тоску!Может, кто откусит ухо!Ку-ку!Скука.Помесь скуки мировойс нашей скукою досадной.Плюнешь в зеркало — плевокне достигнет адресата.Скучно через полпрыжкапотолок достать рукою.Скучно, свиснув с потолка,не достать паркет ногою.…Кукишскуке! Песня вечерняя
Ты молилась ли на ночь, береза!Вы молились ли на ночь,запрокинутые озераСенеж, Свитязь и Наречь!Вы молились ли на ночь, соборыПокрова и Успенья!Покурю у забора.Надо, чтобы успели.У лугов изумлявших —запах автомобилей…Ты молилась, Земля наша!Как тебя мы любили!Испанская песня
Погадай, возьми меня за руку,а взяла — не надо гадать…Все равно — престол или каторга —ты одна моя благодать!Бог — с тобой, ты — созданье бога.И, пускай он давно не со мной,нарисована мне дорогапо ладони твоей золотой.Ты одна на роду написана.Но читать подождем.А отклонится линия жизни —я её подправлю ножом. Разговор в двух шагах от «Юности»
Александр Сергеевич,
разрешите представиться*
Николай ПЕТРОВСКИЙ-ТЕВЕТКЕЛ
Перевел с чувашского В. ШИРОКОВ
Весенняя панорама
Как разбежавшиеся кони,в ночь, колокольцами звеня,спешит вода: и шум погоникак эхо гаснущего дня.И под вечернею зареюясней братание ветвей,и над усталою землеюне засыпает соловей. В весеннем розовом туманедвоится солнечный цветок,и над оттаявшей полянойкурится розовый дымок.И так мила невзрачность эта:овраги, кочки, сухостой,—что видишь разом всю планетув одной прогалинке лесной. А дальний холм, как ярый книжник,над полем вспаханным застыл;а птица кружит ниже, ниже,как видно, недостало сил!..О чем задумался философ,что видит он через поля!Какое множество вопросовпред ним поставила земля. Горит зари вечерней кромка.Многоголоса тишина.Вновь мячиком из рук ребенкана небо выскользнет луна.её толкнет зелёный ветер,подхватит и не даст упасть,закружит… Только на рассветеоставит, наигравшись всласть. Но что нам ветер невесомый…Шуми, зеленая пурга,напоминая, как бессоннобурлит могучая тайга,как льется солнечное семяв тугие борозды полей,как славно дышится весеннейгармошке старенькой моей! Михаил БЕЛЯЕВ
*
Священны наблюденья наши.И в каждом встреченном пейзажеНе просто ландыши и клены,А сердца угол затененный.Священен трепет познаванья.Нас всех тревожит прикасанье:Непотрясенные глубины —Они по-девичьи невинны.Священна свежесть удивленья.Нам в быстро тающем смущеньеДано, хотя бы на мгновенье,Почувствовать миров рожденье. *
Не говорю: земля просторнаИ для машин и для соцветий.И время сеет, сеет зерна,Миры вмещая в зерна эти.её окопами вспороли.Отогревала жизни трепет.Хранит и радости и боли.И лишь предательства не терпит.*
Проходишь ты и только краем глазаСледишь, как я навстречу прохожу.Я не спросил, как звать тебя, ни разу,И, видно, вслух я слова не скажу.Отныне чувства не вверяю речи.На белом склоне молодой зимыЯ каждый раз вдыхаю эти встречиИ так боюсь, вдруг разминемся мы. И, отзываясь красоте извечно,Мои надежды угадав сполна,Бессмертием из дали бесконечнойТебя являет времени волна.И угасают все другие лица,И дни грядущие мои видней,И не могу земле не поклонитьсяВ мой краткий век,На Родине моей.Галактион ТАБИДЗЕ
Перевел с грузинского Ю. РЯШЕНЦЕВ
ИЗ НЕОПУБЛИКОВАННОГО
Митинг
Забывший о быломсебе же платит злом:свою забыл он суть,забыл грядущий путь.Да, Прежде и Сейчасне сходствуют подчас.Но в каждом дне земном —томленье об ином.Друзья, в нас не осталось больше страха,уже в народе яростном я — свой.Где прежний идол! Он — лишь горсткапраха.Извечно грозный, сокрушен впервой.Уж близок час полуденного зноя,заблещет луч для нищей голытьбы.Да будет гнев, когда ничто иноене даст победы пасынкам судьбы!Прислушайтесь, из кузни закопченнойисходит глас, потрясший все дворцы.Что, грешный мир, ты бьешься,обреченный,—уже твои повержены бойцы!Европа старой песней одержима,но мина под покой подведена,и в легкий пепел средь огня и дымавсю тяжесть рока обратит она. Элегия
О, тончайший жест природы ты, сентябрьпервоначальный,нив, коричневых и желтых, взглядпредгибельный, печальный,и дубрав огнистых пятна под небеснымтихим светом,и соломенный оттенок трав,таких тревожных летом…Вздох мой, тихое безумье, мой конец,покуда дальний,—ты нежнейший жест природы, о сентябрьпервоначальный!..*
О, если б сначала —когда бы родиться мне заново,начать с девяностых годов,с младенчества, ныне туманного,где отчий виднеется кров!Вот было бы славно! За шепотомпричудливых мыслей следя,о, был бы я снова — дитя,но — грустным богатое опытом.Ах, сесть бы мне в ту же ладью —какие свершил бы свершения,каких бы не знал поражений я,всю жизнь повторяя свою! *
Песнь песней всех моих страстей,мой дух явившая столь звучно,не с юношеских ли затейсо мной ты, лира, неразлучна?Для целей, мреющих вдали,надежней не было опоры,—а мало ль бурь перенеслидома грузинские и горы!..Как звучён лад, едва егокоснусь движеньем своенравным,и боль народа моего,тысячелетняя, слышна в нем.Когда звучит твоя струна,душа внимает ей привычно.Любовь моя к тебе верна,и эта верность безгранична.Когда ж проглянул среди тьмыкрай неба, солнцем опаленный,то вместе возгласили мыздоровье Картли обновленной!Случайно ль, что за лирой вследедва слышней она запела,и Грузию наполнил свет,и солнце к солнцу прикипело!Случайно ль, что к устам людейродник свободы взмыл в пустыне!Не с отроческих ли затейсо мной ты, лира, и доныне!.. Руку, товарищ строитель!
Л. АЛИДЖАНОВ
ВСЕГДА ИСКАТЬ
автор проекта железной дороги Тюмень — Сургут, рассказывает читателям «Юности»:
Даже самый изысканнейший проект, принятый без сучка и задоринки, не гарантирует вас от серьёзных поправок, внесенных жизнью. Ибо, как говорил Гете, «теория, мой друг, сера, но вечно зелено дерево жизни». На примере первых лет строительства железной дороги Тюмень — Сургут мы убедились в абсолютной современности этих слов.
Стройка наша уникальна. И по задачам (дорога нацелена на нефтяные богатства) и по условиям. Под условиями я подразумеваю и суровый климат, и болотистую, вдоль и поперек изрезанную речушками местность, и бездорожье, и отсутствие рядом, под боком, необходимых для стройки материалов. Я говорю даже не о гальке или о щебне: я говорю о сколько-нибудь сносной земле. Почвы здесь в основном переувлажненные. Из них насыпи не сделаешь. Счастливцем можете считать того, кто на протяжении всей семисоткилометровой трассы найдет хоть десяток булыжников. Короче говоря, все, кроме леса, должно быть на стройке привозным. Представляете, в какую это должно было влететь копеечку!
Поделиться с друзьями: