Чтение онлайн

В среде анархистов я уже получил кликуху "Американец".

Стоит рассказать и о других делах. Когда я припер в свою комнату печатную машинку, то тут же отправился за учебником грамматики. Прочитав его, я долго и грязно ругался матом. А потом проникся сочувствием к большевикам, которые, придя к власти, отменили старую орфографию. Нет ну, это же надо. В моё время особо глупые рекламщики ставили в конце слов дурацкий и совершенно никому ни на фиг ненужный "еръ". Но с этим-то знаком можно разобраться. Вбивай его в конце слов, заканчивающихся на согласную, и все дела. Но я обнаружил пятнадцать правил, которые усложняли правописание по сравнению с тем, которым я знал! А я, между прочим, стопроцентно грамотный. Я не из того быдла, которое не знает разницы между "не" и "ни". И не знает, где их писать вместе, а где раздельно.

Но вот тем не менее. Особая головная боль оказалась с буквой "ять". Она вообще не подчинялась никаким правилам. Где-то её, суку позорную, надо ставить, а где-то нет. Ну, что ж, разобрались и с этим. Питерские журналисты и не с тем разбираются.

Так что я стал писать статейки в "Петербургский листок", что приносило мне некоторый доход. Благо там я тоже проходил как американец, а иностранцев в России отчего-то любят.

Да, Светлана стала моей любовницей. Не сразу, не те времена, но тем не менее.

А ещё я наведался на Комендантский ипподром. Дело-то в чем? Хотелось немного подучиться в таком деле как езда на коне. Я, в общем, умел ездить верхом. Был у меня друг, который держал лошадей. Он зарабатывал тем, что предлагал их гражданам для проката. Но на самом-то деле он был вроде Невзорова, двинутый лошадник. Так что друзей он всегда приглашал покататься. В общем, я в седле более-менее сидеть умею. Но хотелось большего. Ведь по легенде, я из Техаса. То есть, ковбой. На самом-то деле и в этом времени не все техасцы были наездниками. Рабочие-нефтяники, возможно, вообще к лошадям не приближались. Но вот ты объясни это людям, воспитанным на Карле Мае*.

Вот я и собрался на Комендантских ипподром. Тоже было открытие. Я, разумеется, знал о знаменитом аэродроме, но вот об ипподроме не слыхал**.

(*Карл Май - немецкий автор очень популярных в начале ХХ века романов про индейцев. Уже в другое время в ГДР по его романам сняли фильмы - и герой этих произведений, благородный индеец Виннету, стал популярен в СССР. Самое смешное, что Карл Май побывал в США лишь в очень преклонном возрасте, да и то - не бывал дальше Восточного побережья. То есть, он писал о том, о чем понятия не имел. Но народу нравилось.

**Комендантский ипподром был разобран на дрова во время Блокады. Впоследствии не восстанавливался. ГГ об этом не знает.)

А было интересно. Этот самый ипподром находился в районе, в котором я жил в своё время. До него пришлось долго ехать. Для начала - не трамвае за номером 23 до Приморского вокзала. Оказалось, что в эти времена в Сестрорецк ведет абсолютно своя частная линия, вообще не сообщающаяся с главной, которая Питер-Гельсинфорс. А другая ветка этой линии была на Озерки, где имелась и станция главной дороги. Нет, большевики правы! Такой бардак надо прекращать!

Но тем не менее, я поехал на поезде до станции "Скачки". Ипподром находился примерно посредине Коломяжского шоссе и улицы Матроса Железняка моего времени. Вход был там, где находится место последней дуэли Пушкина. Но там пока ещё не стояло памятника. Я-то эти места хорошо помню, мы школе тут бегали на занятиях по физкультуре.

Я обошел огромное задание ипподрома и уперся в конюшню, над которой висел плакат "Прокат лошадей". Возле неё находилось нечто вроде полосы для конкура*. А рядом стоял пожилой седой мужик с явно военной выправкой и усами, лишь чуть поменьше, чем у Буденного.

(*Конкур - вид конного спорта, который заключаются в преодолении разных препятствий)

Я договорился о прокате на два часа -- и мужик вывел мне гнедого коня. И тут снова пошла память моего тела. Я проверил подпругу, а потом взлетел в седло и поехал. Мой "реципиент" ездил классно. Кони вообще-то -- сильно западлистские ребята. Они всадника пробуют на слабость. Хотят скинуть и так далее. С ними надо побороться. А вот этот подо мной шел ровно. А я разошелся, попробовал разные аллюры, а потом даже рискнул прыгнуть через один из барьеров.

Накатавшись, я сдал коня хозяину. Он спросил:

– - Простите, господин, а где вы учились верховой езде? Я вижу, что вы не любитель. Но ваша посадка не похожа ни на кавалерийскую, ни на казацкую, ни на черкесскую. Уж я-то знаю, я вахмистр, я пятнадцать лет служил сверсхсрочником в драгунах.

А вот они, откуда эти усы. Буденный ведь тоже служил на сверхсрочной в драгунском полку. Мода, может, у них была такая?

– - Так я в Америке, в Техасе был. Там и научился.

– - То-то я вижу что-то знакомое... Буффало Билль. Видал я его в Питере...

– -Давайте не будем говорить про эту мразь*.

(*Буффало Билл - авантюрист, охотник, участник геноцида индейцев. Написал про свои "подвиги" несколько книг. Впоследствии создал цирковое театрализованное шоу "Дикий Запад", с которым бывал и в России. Именно об этом и идет речь. У автора, как и у ГГ, этот тип вызывает омерзение.)

– - Ну не будем, так не будем. А ты мне, парень, нравишься. Из тебя выйдет хороший кавалерист.

В общем, я получил половинную скидку на использование коня вахмистра Щербины. Его мотивация понятна - когда ездит человек, который умеет нормально держаться в седле - это своего рода реклама.

А, что я ещё натворил? 20 апреля, строго по графику, разразился политический кризис. Кадет Милюков провякал, что Россия собирается продолжать войну. А оно было кому-то надо? Правильно - оно было никому ни на фиг не надо. Так что мы все вышли на улицу. Но у наших ребят, шедших под черным флагом, было моё ноу-хау. Дело в том, что анархисты, с которыми я связался, были, в общем, нормальными ребятами. Они не только говорили о политике. Кроме того, это была просто тусовка. Ребята сошлись вот на этом деле. А заодно они любили и попеть. Это в моё время поют только после очень большой выпивки. А в данное время хоровое пение было нормальным коллективным досугом. Кстати, я столкнулся тут с пластом культуры, о котором ранее совершенно не знал. С рабочими песнями. Почему-то даже при СССР их не исполняли. Возможно, потому что больно уж они были мрачные. Слушая эти песни, я окончательно расстался с иллюзиями про "Россию, которую мы потеряли". В людях накопилась такая ненависть... Я начал понимать, что стране ещё повезло, что победили большевики. Эти вот ребята готовы разнести всё до основанья.

А я тоже подсуетился -- исполнил написанный через 10 лет "Гимн рабочего фронта".

И так, как ты рабочий,

Не верь, что поможет другой.

Свободу себе добудем в борьбе

Своею рабочей рукой.

Марш левой, два-три!

Марш левой лва-три!

Встань в ряды, товарищ, к нам.

Ты войдешь в единый рабочий фронт,

Потому что рабочий ты сам.

Песня понравилась. Ещё бы она не понравилась, это одна из лучших в истории левых песен. И вот мы с этой песней вышли. А произведение-то немецкое. А у немцев, все общественно-политические песни маршевые. Ну, вот такая у них народная традиция, любят ребята помаршировать. Даже в моё время - группа "Рамштайн" -- это маршевая музыка. Так что мы как-то начали идти в ногу. А потом эту песню подхватили в других колоннах. Мы исполняли её уж я не помню сколько раз. Нашелся и какой-то оркестр, который подключился. Так что громыхающие сапогами демонстранты выглядели серьезно. Я что-то такое читал, что Корнилов во время апрельского кризиса хотел стрелять в колонну рабочих. Но вот в ЭТУ он бы точно не посмел. И не стреляли.