Чтение онлайн

Мы лежали рядом в колеблющемся свете окна, не разнимая рук, и молчали, потому что так много необязательного и неважного сказали перед этим, но не смогли произнести самого главного, того, о чём догадались без слов. Я сжимал Алексея, боясь, что он, как видение или призрак, исчезнет у меня на глазах.

Как бы хорошо нам ни было вдвоём в этом тёмном спортзале, благоразумие заставляло вернуться в спальный корпус, пока нас не начали искать. Мы вытерли своими носками следы «преступления», оделись и крадучись пошли в комнаты, не забыв по пути вернуть на место ключ. В корпусах ещё бурлила подпольная жизнь, так что нашего временного отсутствия никто не заметил.

Глава 6

На следующее утро завтрак мы с соседями по комнате, как, впрочем, и остальные старшеклассники, проспали. Когда я проснулся, за окном светило солнце, был прекрасный морозный день, свободный от занятий и тренировок.

Я отлично выспался, хотя полночи не мог заснуть: думал о том, что произошло. С плеч будто упал многотонный груз, впервые моё тело принадлежало мне целиком и безоговорочно, в каждой его клеточке слабо вибрировало возбуждение, а физическая память о прикосновениях Алексея и его запах, оставшийся на ладони, соединялись с ожиданием новой встречи с ним.

Мне не хотелось думать о том, что будет после сборов, ведь нам предстояло расстаться буквально завтра. Я не представлял, что меня ждёт в жизни, но верил, что теперь она точно будет другой, более счастливой, потому что в ней появился мой собственный, неповторимый человек, ради которого стоило рисковать.

Встав с постели, я сразу начал прикидывать, где мы сможем укрыться от чужих глаз. Единственным надёжным вариантом был спортзал, но вернуться туда получалось только поздно вечером после отбоя, а мне хотелось увидеть Алексея прямо сейчас, чтобы при свете дня обстоятельно изучить его красивое лицо для будущего портрета. Я мысленно заулыбался, представив, с каким тайным смыслом мы обменяемся взглядами в присутствии ребят, как будем говорить об одном, но подразумевать другое, понятное только нам.

Натянув спортивный костюм, я сделал короткую зарядку и пошёл умываться. В коридоре была привычная суета воскресного дня: люди сновали туда-сюда, двери постоянно открывались и закрывались. Я привел себя в порядок, бросил на кровать полотенце с умывальными принадлежностями и побежал в фойе первого этажа, где по выходным Алексей играл в настольный теннис. Там его не оказалось, и я решил зайти к нему в комнату этажом выше.

Двери у нас тогда не запирались, поэтому я заглянул внутрь, но никого не застал. Нетерпение росло: Алексей мог находиться где угодно, а искать его, прочёсывая каждый закуток здания, было неловко. От моего перевозбуждения ни один годный предлог, зачем он мне нужен, не придумывался, поэтому я начал бестолково слоняться по коридорам, надеясь наткнуться или на самого Алексея, или на его соседей.

В одном из переходов между корпусами я наконец столкнулся со знакомым мальчиком и спросил, не видал ли он моего друга.

– Так он уезжает, – ответил парень с удивлением.

– Куда уезжает? – я не понимал, о чём речь.

– Домой. За ним приехали. Лёхин батя вчера звонил, чтобы раньше его забрать. Ты разве не знаешь?

– Да-да… Точно, – я стушевался на мгновение. – Хотел ему вернуть план тренировки. Брал у него переписать, забыл отдать.

– Так, может, ещё догонишь. Я видел, они с тренером только что спускались к выходу в нашем корпусе.

– Ага, спасибо. Попробую догнать.

Я развернулся, рванул в свою комнату, и, лишь очутившись на месте, сообразил, что мне не требовалось сюда идти. Какой ещё план тренировки, я же его выдумал! Меня пронизывало чувство беспомощности. Почему он уезжает, не попрощавшись со мной? Что случилось? Что я сделал не так? Может, он не мог со мной увидеться из-за отца? Но он же ещё вчера знал, что уедет сегодня, а меня не предупредил. Почему? Я крутил головой из стороны в сторону в растерянности, ничего не понимая.

На «окошке свиданий» в нашем коридоре было пусто, я подошел и выглянул на улицу. На площадке перед входом стояла чёрная блестящая иномарка, перед ней разговаривали двое – тренер и незнакомый мужчина в коричневом кожаном пальто. Багажник сзади закрылся, и я увидел Алексея, который, скорее всего, убрал туда свои вещи. Он обошёл машину и остановился у двери с ближайшей ко мне стороны. Я затаил дыхание и прислонил ладони к стеклу, как будто хотел пройти через него и оказаться рядом с машиной. Вдруг Алексей обернулся и посмотрел прямо на меня, как тогда на лыжне перед финишем, но в этот раз не отрывал взгляда, а я боялся шелохнуться.

Что я здесь делаю? Надо мчаться туда, к нему, пока он не уехал! Меня подбросило и понесло по коридорам и лестничным пролётам вниз. Сердце стучало, я не обращал внимания, где бегу, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. Когда я уже достиг входа, внутренняя дверь неожиданно и резко открылась мне навстречу. Я не успел затормозить и на полной скорости врезался в нее, сильно ударившись головой об острый край. Тренер, которого я чуть не сшиб с ног, схватил меня за кофту.

– Куда? Раздетым на улицу? – прокричал он, удерживая меня.

– Пустите! – я тяжело задышал.

Кое-как выкрутившись из его цепких рук, я выскочил на крыльцо. Чёрный «Мерседес» медленно удалялся от корпуса, сквозь затенённое стекло никого не было видно. Осторожно проехав по засыпанной снегом площадке, машина свернула на главную аллею и скрылась из вида за деревьями.

На улице был жуткий холод, но я не мог сдвинуться с места, словно окаменел. Несчастье давило на меня со всех сторон, пережимало горло, и я с трудом сдерживался, чтобы не расплакаться.

– А, ну-ка, марш внутрь! – я услышал окрик тренера и повернулся. С беспокойством осмотрев меня, он подошел, взял за плечо и подтолкнул в сторону здания. – Это ты о дверь так поранился? Пойдем в медкабинет, давай быстрее! Рану придави рукой.

Только очутившись в тепле, я почувствовал острую боль на лбу над правым глазом: по моей щеке и подбородку прямо на олимпийку текла кровь из рассечённой брови. В медкабинете, располагавшемся на первом этаже, тренер обработал разбитую бровь перекисью водорода. Рана была неглубокой, поэтому он налепил мне пластырь и отпустил восвояси, напомнив, что ждёт меня вечером потолковать о результатах сборов.

Остаток дня я провёл словно в бреду, ничего не ел, ни с кем не общался и не слушал тренера на собеседовании, уловил лишь, что меня включили в списки на этап первенства России, – это уже не имело значения. Я постоянно вспоминал наш разговор с Алексеем и то, что было после, мысленно воспроизводил каждый свой жест, каждое наше прикосновение друг к другу, пытался угадать его чувства и мотивы, скрытые от меня собственной же эйфорией. Как он мог быть таким чутким и мягким вчера, зная, что уедет и не сообщит мне об этом? Почему? Все вероятные логические объяснения, которые я домысливал, изводили меня своей неубедительностью.