Чтение онлайн

– Ничего и не заставили. Я сам выбрал, куда буду поступать. А ты куда пойдешь?

В выражении его лица появилось что-то жёсткое. Он ответил не сразу.

– Не всё ли равно.

– Конечно, всё равно, – я старался не обидеться. – Тем более, если это такая тайна. Не хочешь, не говори.

– Не в этом дело. Ты не так понял. Просто… – он замешкался, – я пока не решил, куда буду поступать.

– Вообще-то уже январь на дворе.

– В курсе. Я хотел в институт физкультуры, тоже в Москве.

– Нормально!

– Тут есть сложность, – он вздохнул, а спустя несколько секунд молчания безрадостно продолжил. – Отец хочет, чтобы я поступал в университет на финансово-экономический факультет. Я с октября с репетиторами занимаюсь.

– Ну, ты мог бы заочно учиться и тренироваться. И это твоя жизнь. Почему он должен за тебя решать? И почему именно финансово-экономический?

– Чтобы заниматься бизнесом. Он считает, что за частным бизнесом будущее. А спортом на жизнь не заработаешь. Должно быть своё дело, которое приносит прибыль. У нас своя фирма, уже давно, отец ещё с кооператива начинал. Мебель там всякая, двери, окна… Я не говорю, что не хочу на экономфак, просто пока ещё не решил.

В моем сознании парень с румянцем, проступившим на его щеках, и смятыми от шапки волосами никак не связывался с какой-то мебелью и вообще «бизнесом». В самом этом слове, которое недавно все подряд стали употреблять, звучало что-то притворное, ненастоящее. Алексей страстно увлекался лыжами и спортом: я видел с каким азартом он катался и как радовался, когда ребятам по вечерам вместо отдыха разрешали поиграть в волейбол или настольный теннис. Почему он должен доказывать родному отцу, что чего-то стоит в жизни? Я не знал подобных забот: родители проще относились к моему выбору и никогда ничего не навязывали, в нашей семье всё решалось как-то само собой.

– Надо же. Мой папа мечтает, чтобы я стал спортсменом, – сказал я. – Он сам спортивной гимнастикой в молодости занимался.

– Занимался? А сейчас?

– Сейчас… – я замялся.

Папа рано лишился надежды на спортивное будущее из-за травмы, долго работал в обычной подмосковной школе учителем физкультуры, а в самом начале девяносто первого года уволился и пошел в бригаду отделочников, чтобы содержать семью, при этом никогда не жалел себя из-за того, что жизнь пошла не так, как он планировал. Я любил отца и никогда не стеснялся его непрестижной работы, но сейчас перед Алексеем, мальчиком из состоятельной семьи, мне снова захотелось соврать, придумать для папы какую-нибудь более важную должность.

– Когда он ещё молодой был, после армии, в аварию попал, колено разбил. Сейчас тренер в спортшколе.

Мне сразу же стало стыдно за своё малодушие, но признаться в лжи я не мог. Алексей положил локти на стол.

– А почему ты не пошёл в спортивную гимнастику? Мог бы с отцом тренироваться.

– Мы с папой и так вместе занимаемся. У меня всё детство в гимнастическом зале прошло. Но вообще я лыжи люблю. И зиму. У нас есть дом в деревне, я раньше все зимние каникулы там проводил, когда бабушка ещё жива была. Мне первые лыжи как раз она подарила.

– Зимой лыжи – понятно, а летом-то что ты делаешь? – спросил он.

– Летом в основном тоже в деревне.

– Там же скучно.

– Там вообще не скучно! – возразил я с чувством. – Мы с папой на рыбалку ходим, за грибами в лес, на сенокос, на речку купаться. Правда, река мелкая, там в основном малышня барахтается, но в ней есть омуты, очень глубокие, и вода в них такая тёмная и ледяная, потому что на дне бьют ключи. Когда я был маленький, боялся в них заплывать. Ты плавал когда-нибудь в реке, когда течение сильное?

– Нет, – застеснялся он. – В море только. Мы раньше часто в Сочи ездили.

– Раньше? А сейчас что же?

– Ну… прошлым летом не ездили, я работал.

– Ух ты! Здорово! Кем?

– В разных местах, – сказал он нехотя. – В основном курьером и на складе. В фирме отца.

– Здорово! – я восхитился и почувствовал лёгкий укол совести за то, что в отличие от Алексея в свои каникулы загорал и читал книжки.

– Да. Жаль, что на тренировки мало времени остаётся, только выходные, чтобы в парке побегать.

– А что твоя мама думает по поводу поступления?

– Не знаю, – произнёс он быстро и стал перекладывать столовые принадлежности с одного места на другое. – Она с нами не живёт.

– Ой. Извини, – пробормотал я, сконфузившись.

Алексей избегал моего взгляда, а я чувствовал, что задавать лишние вопросы бестактно.

Мы ещё долго сидели друг напротив друга в пустой столовой. Внутри меня будто прорвалась плотина, и я говорил про всё подряд: про школу, про тренировки, про свои вылазки в лес на выходные, про то, как мы с родителями ходили в Большой театр, про книги, которые я читал, – словом, нёс бессвязный подростковый вздор. С одной стороны, мне хотелось как-то сгладить свой неделикатный вопрос про его маму, с другой, нагромождая перед ним случайные подробности своей жизни, я хотел, чтобы он лучше узнал меня. Но о чём бы я ни рассказывал, всё выходило не то, всё это был не я, а какой-то другой, нескладный и глупый человек. Я совершенно не знал, о чём надо говорить с ним, видимо, потому, что не привык общаться с малознакомым сверстником, с которым нечаянно оказался один на один.

Алексей, слегка ошарашенный моей открытостью, сдержанно молчал, изредка отвечая на мои вопросы: я узнал о его младшей сестре, с которой ему приходилось водиться, или что у него в первой четверти тройка по алгебре (мы посмеялись по поводу финансово-экономического факультета) и что книга в газетной обложке – это учебник английского языка (он всерьёз готовился к международным спортивным турнирам). Мы даже с жаром поспорили, стоит ли разрешать сноуборд на одной трассе с горными лыжами из-за его разрушительного действия на снежный покров (в то время сноуборд, которым я грезил, ещё не включили в олимпийскую программу).

За этой приятельской болтовнёй нас застал тренер, который, видимо, собирался отчитать своих подопечных за конфликт на лыжне и не до конца убранный снег, но, увидев, что мы помирились, покачал головой и с усмешкой проговорил:

– Марш в душ и отдыхать! И чтоб больше такого не было.

На улице стемнело. Мы пошли по переходу в другой корпус переодеться, и в комнате, обнаружив сохнувшие на веревке полотенца и майки ребят, я осознал, что все уже помылись после тренировки и нам с Алексеем предстояло очутиться в душевой вместе.

Взбудораженный, я медленно спускался вниз по лестнице в конце длинного коридора на цокольный этаж, где размещалась душевая, намеренно отодвигая во времени момент, когда мне придется раздеться в его присутствии. Нет, я не комплексовал по поводу своего тела: спортивная фигура досталась мне от природы и стала только лучше благодаря ежедневным тренировкам. Тревожило, что возбуждение, которое во мне вызывал этот парень, выйдет из-под контроля, – от мысли, что я увижу его обнажённым, меня пробивала дрожь.