Чтение онлайн

– Можно пойти в спортзал, там всё равно уже никого не будет до конца лагеря, – предложил он, как будто это была самая обыкновенная вещь на земле.

– В спортзал? Он же заперт.

– Я знаю, где ключ. В тренерской в верхнем ящике стола. А тренерская не запирается.

– Просто так взять ключ без спроса? – я всё же был правильным ребёнком. – А если кто-нибудь хватится?

– Кто? Тренера? – он произнёс это слово, поставив ударение на последний слог, хихикнул и выразительно пощелкал себя по горлу. – Вряд ли. Идём?

– Идём.

Я шёл за ним по тёмному коридору и не понимал, зачем, я же не хотел курить, но его решимость была такой притягательной, что отказаться не хватило духу. Прикажи он мне прыгнуть с крыши в сугроб головой, я прыгнул бы в тот же момент без колебаний. Кроме всего прочего, нам скоро предстояло разъехаться по разным городам, и мне хотелось побыть с ним ещё немного, тем более, что неотвратимость наступающего расставания делала меня, как ни странно, менее уязвимым, и я уже готовился принять неизбежное.

Свет в коридоре по ночам отключали. Алексей в потёмках пробрался в тренерскую, взял ключ, затем впустил нас в спортзал, расположенный рядом, и запер за собой дверь.

Спортзал представлял собой огромное длинное помещение в два этажа высотой, с большими окнами и натянутыми поверх них тугими сетками. С торцов зала висели баскетбольные корзины, посередине обычно натягивалась волейбольная сетка, но накануне её сняли. В углу под одним из высоких окон, покрытых зимними узорами, возвышалась гора сваленных в кучу матов в чехлах из черного кожзаменителя. Мы подняли один из матов к стене и, прислонившись к нему, уселись в тени под самым окном.

В длинных прямоугольниках света на полу и противоположной стене бешено дергались размытые силуэты сосен, вокруг которых на улице билась вьюга. До нас доносились отдалённые завывания ветра, так что мы какое-то время посидели молча, прислушиваясь и к шуму метели, и к звукам в коридоре. Впервые за много дней мы были один на один, скрытые от всего мира, как птенцы в уютном тёмном гнезде, свитом из старых, пахнущих потом матов. Я почувствовал, как где-то в животе начало расти беспокойство.

Алексей взял еле живую сигарету, повертел ее пальцами.

– Спички?

– У меня нет, – растерялся я.

– Как нет?! – он удивился. – Ну, ты даёшь!

Я пожал плечами, а он смял сигарету в кулаке и выбросил её куда-то за скамейки, стоявшие вдоль стены. Вместе с сигаретой бесследно исчез и формальный повод, который привёл нас в спортзал. Алексей не спешил уходить и продолжал сидеть рядом. Я понимал, что сейчас уже ничто не мешало нашему откровенному разговору, и старался выглядеть невозмутимым, от чего у меня даже немного вспотели руки.

– Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт, – задумчиво произнёс Алексей.

– Не слишком приятный прогноз для спортсмена, – сказал я. – Знаешь, как мой папа называет сигареты? Курятина.

– Курятина? Смешно. Твой отец курит?

– Нет, конечно! А твой?

– Дымит, как паровоз.

– Он знает, что ты куришь?

– Да, не курю я. Так за компанию иногда. А ему всё равно, мне кажется.

– Почему?

– Он и дома-то почти не бывает, всё время на работе или в разъездах.

– А сестра?

– Что сестра?

– Она с кем?

– Со мной.

Мне стало его жалко, я с трудом представлял себе жизнь Алексея: так много от него требовалось и так мало он мог решать. Нужно срочно сменить тему и сказать ему что-нибудь приятное!

– Первенство России в этом году в Красногорске будет, ты слышал?

– Да. На него ещё попасть надо.

– Я не сомневаюсь, что тебя допустят. Ты же чемпион.

Он посмотрел на меня, прищурившись.

– Ну, не в этом смысле, – смутился я. – Ты выиграл полумарафон. Завтра на собеседовании скажут, я думаю.

– Завтра? – он поднял голову и как будто что-то хотел сказать, но передумал. – Да, завтра. Ты, наверное, тоже на первенство проходишь.

– Скорее всего. Будет здорово – опять вместе побежим.

– Вместе? А, да, точно. Хочешь отыграться?

– Причём тут это? Кто победит, тот победит.

– Очень даже причём. Слушай, что с тобой случилось на финише? Почему ты отстал?

Я мысленно обругал себя за то, что сам начал этот разговор.

– Отстал и отстал. Разве сейчас это важно?

– Мне важно. Мне надо знать.

– Так ты об этом хотел со мной поговорить?

– Да. А ты думал, о чём?

Я помотал головой, потому что со страхом ожидал другого вопроса, но и этот мне не нравился, он выдавал нерешительность, всё время наполнявшую Алексея, который не верил в свои силы, – сомнение в том, что гонка выиграна честно, обесценивало в его глазах собственную победу. В этом сомнении высвечивалось что-то обаятельное, внутренняя несговорчивость по отношению к самому себе, которая делала Алексея понятным мне. Тогда на трассе я всей душой желал, чтобы он пришёл первым, и поэтому вмешался в естественный ход событий. Правда об этом не имела для меня лично никаких последствий, но для него меняла очень многое – не в его отношении ко мне, а в его отношении к себе самому. Раньше, когда я чего-то боялся, мама часто обнимала меня и говорила, что у меня всё получится и что лучше меня никого нет. Сейчас больше всего на свете мне хотелось так же обнять Алексея, чтобы он перестал видеть во мне соперника.

– Выдохся на финише, вот и всё, – нехотя бросил я.

– Ты на руках всегда меня обходил.

– Всегда обходил, но тут не получилось. И лыжи что-то плохо шли под конец. Ты молодец, правильно распределил силы на лыжне. Мне будет интересно побороться с тобой на первенстве. Если меня возьмут, конечно.

– Если нас обоих возьмут, – усмехнулся Алексей.

Он вытянул скрещённые ноги и наклонил голову в сторону. В выражении его лица, насколько я мог разглядеть в полутьме, не было обычной для него равнодушной сдержанности, Алексей будто сверял свои ощущения с тем, что услышал.

– Знаешь, мы с папой в позапрошлом году ездили на красногорскую трассу. Она, мне кажется, проще, чем здесь. Вот бы туда заранее скататься? Может, в какие-нибудь ближайшие выходные? Если тебя отпустят из дома, конечно. Тогда мы бы с папой…

– Тсс! – он резко меня прервал.

Я замолк и насторожился. Мы прислушались: в коридоре, который вел к спортзалу, раздавались голоса – сюда тоже пришли несколько парней и девчонок. Через некоторое время они приблизились к входу и подёргали за ручку двери. Я инстинктивно поднялся, собираясь пойти к двери, но Алексей вдруг с силой взял меня за плечи и притянул вниз.