Чтение онлайн

— Мы хотели создать новый, лучший мир. Мечту. Эллегион, как ни крути, оставался все-таки миром Силы и Власти, но совсем не человека и не человечности. В Эллегионе ценилось все, кроме человечности, любви к другим, к людям. Мы, как Зимние волки, понимали, что наша роль уже себя изжила и мы рано или поздно должны отступить в тень, и мы хотели сохранить крупицы себя, своей памяти в Вечности. Новый мир, Священный город, должен был стать миром человека, а не Зимних волков. А мы… мы бы ушли, не мешая больше никому.

— Но ведь что-то пошло не так. Эллегион начал быстро катиться вниз, к подножию скалы, на которой возвышался.

— Я не знаю, что случилось. Видимо, боги были против этой затеи и вмешались. А Айлитен еще и решила спасти свой мир, не зная истинной причины угасания. Все не должно было быть так. Роллон?

Зимний волк не ответил, возведя глаза к потолку. Боги, за что? Почему он совсем забыл про то, что в соседней комнате спит Лита?

Я решительно распахнула дверь, обводя открывшуюся мне комнату мрачным заспанным взглядом.

Роллон и Лентарн выглядели так, словно они коты, увлеченно поедавшие сметану в кладовке в тот момент, когда туда вошла хозяйка. Ничего, ничего… сбежать от объяснений удастся вряд ли, я слышала весь разговор.

— Ну, голубчики, я все равно уже все слышала. Что вы можете рассказать мне о вашем темном прошлом? — я придвинула стул, усевшись на него, и выжидательно взглянула на собеседников. — Я вас слушаю. Роллон, тебе и так пришлось бы мне все рассказать, так что не отлынивай. Что случилось у вас в прошлом? Откуда вы? Я уже поняла, что не из этого мира, и не из моего. Но из какого?

Он не знал, стоит ли делать это. Рассказать? Зачем? Не рассказывать? Она все равно уже слышала разговор, так что таить особо и нечего. Но стоит ли впутывать ее в это? Он усмехнулся про себя. За эти несколько дней он успел вполне хорошо изучить Литу, и прекрасно знал, что даже если ей запретить, она все равно вмешается. Вмешается — и сделает все по-своему, не спрашивая разрешений, с ошибками из-за неопытности и пока еще небольшой безалаберности.

Он все-таки рассказал. Ничего не тая, не скрывая — он не привык лгать, к тому же — почему бы и нет? Пусть знает, хуже от этого не будет никому. А будет ли лучше — может быть, и будет.

— И ты хочешь сказать, что я должна в это поверить? — скептически хмыкнула я, откидываясь на спинку стула.

— Я ничего не хочу сказать. Хочешь — верь, не хочешь — не верь, это твое личное дело. Ты просила рассказать — я рассказал.

— Я ничего не понимаю, — устало выдохнула я, спрятав лицо в ладонях. — Этот пропавший город, Зимние волки, Эллегион… нет, это невероятно.

— Что именно?

— Ты оказался в этом мире когда? Пару месяцев назад? И когда ты успел научиться водить машину, разбираться в компьютерах, написать несколько книг, выучить всю земную историю, да еще и прочитать кучу художественных и научных произведений, на которые иногда ссылаешься? Многим людям на это не хватает и жизни.

— Подчеркиваю — людям. Мы не люди. И я очень быстро всему учусь.

— А раньше ты все это рассказать не мог? — внезапно разозлилась я.

— Зачем это было нужно?

— Зачем? Я о тебе вообще ничего не знаю, а ты обо мне — практически все! Ты меня столько раз спасал, а я даже не знаю, откуда ты такой хороший на мою голову свалился.

— Лита…

— И вообще — я хочу с вами.

— Куда? — устало закатил глаза Роллон.

— В этот Священный город, будь он неладен! — кажется, от такого святотатства Лентарну стало немного плохо.

— Ты останешься дома и вернешься в свой мир.

— Не останусь! Мне делать нечего, хотя бы свою квалификацию повышу! К тому же я хочу помочь.

— Ты нам ничем не поможешь.

— А я все равно пойду! — упрямо не сдавалась я, искренне не понимая, на кой мне с ними куда-то идти и в чем-то им помогать. — И мне все равно, что тебе это не нравится.

— За твою жизнь отвечаю я, а в этой истории с городом замешаны не только люди и нелюди, а даже боги, — неожиданно холодно произнес Роллон. — И я тебе говорю — ты никуда не пойдешь, а останешься здесь, в этом или своем мире.

— Кто ты такой, чтобы мне указывать?! — вконец обозлившись, почти крикнула я. Боже мой, как я себя веду? И главное — он ведь говорит все правильно…

— Я пока еще твой телохранитель.

— Да? А я думала, что еще и мой друг, — резко и сухо произнесла я, поворачиваясь и исчезая в комнате, где еще недавно валялась при смерти. Собственно, раны, нанесенные Вегготом, еще не полностью зажили и немного побаливали, но мне было все равно. Я была зла на Роллона как никогда. Причем, на что я злилась? На то, что он не хотел подвергать меня опасности. Ненавижу этого мерзкого, противного телохранителя, свалившегося на мою голову из другого времени!

Найдя свою потрепанную и заляпанную кровью одежду, я быстро влезла в нее, чуть поморщившись — живот, куда пару раз пришелся удар окованным ботинком, еще очень сильно болел. Мерзавец, знал ведь, куда нужно бить…

Торопливо я бормотала слова заклятья, пальцами плетя тонкие нити. Кажется, все. Стоит только чуть оттянуть назад, последнее слово, капля силы… точка.

Роллон внезапно вскочил, распахивая дверь в соседнюю комнату. Так и знал. На постели одиноко лежала ночная рубашка, рядом на тумбочке стоял стакан. И все. Больше никого. Зимний волк только устало привалился к косяку, тяжело выдохнув.

— И что мне с этим чудом делать? — повернувшись к Лентарну, спросил он.

— А что ты можешь сделать? — философски пожал тот плечами. — Она на тебя обиделась, причем обиделась очень сильно. Но, насколько я знаю, это скоро пройдет. Люди, а особенно молодые, очень отходчивы.

— Ты нашел хоть что-то насчет Гантрота? — резко сменил тему Роллон, возвращаясь к насущным проблемам.

— Да, немного. Старые записи, но тебе надо посмотреть. В Ателлене. Одевайся и пойдем.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Не отлынивай.

— Я не отлыниваю, — Роллон незаметно зевнул. Зимний волк очень сильно устал за эти дни, но не подавал вида. Он не спал уже несколько дней, а когда в последний раз нормально ел, не мог даже припомнить. Наверное, и выглядел он тоже не лучшим образом, возможно, немного бледный, с усталыми и чуть потухшими глазами и слегка замедленными движениями. Впрочем, последнего люди не заметят. Организм сам уже не справлялся, настойчиво моля о хотя бы получасовом отдыхе, но он не мог себе этого позволить — слишком много работы, и заставлял себя продержаться так еще хотя бы неделю. Роллон прекрасно знал, что когда-нибудь придет миг, когда он свалится и просто заснет, может быть на целые сутки. Но пока этот миг не пришел, можно еще поработать. И так времени мало.