Чтение онлайн

— Да уж, он странный. С чем связаны эти трудности? Извини, конечно, за вопросы, но просто я с ним общаюсь, и мне хотелось бы это знать. Впрочем, если не хочешь или не можешь, то не отвечай и считай, что я тебя не спрашивала.

— Почему же? Понимаешь, все, что он ценил и любил, рухнуло в одночасье. Его привычный образ жизни, все, что его окружало, исчезло, не оставив даже следа. Он, несмотря на всю его внешнюю холодность, был очень привязан к Эллегиону, а особенно к Священному городу. Эллегион он ценил за его величие, красоту, а Гантрот именно любил, каким бы парадоксом это не казалось. В Священном городе навеки осталась его душа. Лентарн родился в Эллегионе, там же вырос, но он всегда немного недопонимал тот мир, казавшийся ему… ненастоящим, что ли. Этот эльф — просто исключение из своего народа. Во всяком случае, таким он был до своего Обряда. Я сам, конечно, не знал его в то время, однако мне рассказывали многие подробности его жизни. Я узнал его настолько, насколько только смог узнать. В некоторых своих поступках и даже, иногда, мыслях, он похож на меня и это, наверное, и объединяет нас, несмотря на всю разницу в суждениях. Так вот, насчет необычности. Мне рассказывали, что Лентарн — самый нетипичный из всех эльфов, а особенно эльфов темных. По тому, что мне известно, я могу сказать — это сейчас Лентарн такой жестокий, холодный, мрачный, нелюдимый, знающий лишь об одном — он должен исполнить свой долг, чего бы ему это не стоило. Раньше он был совсем другим — не лишенный гордости, он никогда не позволял ей перейти в высокомерие, был способен на сострадание, жалость, иные чувства. Единственное, что осталось в нем от бывшего Лентарна — презрение и искренняя ненависть к людям. Однако это достаточно легко объяснить — он родился в неспокойную эпоху, прозванную потом Эрой Слез. Эллегион не был благословенным городом, боги, конечно, и тогда любили его, но еще не пришла та эпоха, когда они распростерли над ним свою благодать. Эльфы тогда еще не ушли из Эллегиона, они жили в нем наравне с людьми, хотя первых и было значительно меньше. В Эллегионе потом еще остались остатки их культуры. Конечно, люди завидовали Бессмертным, поскольку смерть и старость были не властны над ними, так же, как и казалось им, над ними не имели власти и остальные проблемы. Это так называемое противостояние длилось достаточно долгое время, пока, наконец, не вылилось в войну. Мне кажется, мир еще не видел таковой со дня создания. Кровь лилась даже не рекой — водопадами. Естественно, люди ее выиграли, благодаря своему количеству. Но, для сравнения — на одного убитого эльфа приходилось до тридцати человек. Лентарн родился как раз в последний год войны, когда Высшая раса еще пыталась отстоять свои территории и культуру, но все уже понимали, что они обречены.

Рос он практически в одиночестве, среди людей — представляешь себе, каким было его детство? Одновременно чувствовать на себе восхищение, смешанное с презрением… странно даже, что он выдержал все это, не сойдя с ума.

— Видимо, у него очень большая сила духа.

— Думаю, что ты права — без этого он бы не выжил, — чуть горько усмехнулся Роллон, тоже вылезая из лодки на набережную и подавая мне руку. Мы продолжили разговор, шагая по рассветным улицам столицы.

— Но неужели Обряд смог так его изменить? — я немного недоверчиво взглянула на Роллона. Тот кивнул.

— Смог. Этот обряд… он как дань, которую нужно уплатить за овладение Силой. И одновременно как надгробная плита, которую ставят на могилу с помещенной в ней душой.

— Но зачем тогда вы шли на это?

— Не знаю… у всех были разные причины. Кто-то, самые глупые, хотели власти и силы, которую давал статус Зимнего волка. Кто-то шел ради того, чтобы помогать людям. А кто-то — такие, как Лентарн, — потому что у них просто не было иного выбора.

— Разве у него не было выбора?

— Не было. Лентарн вложил многое в создание преемника Эллегиона, священного города, и он не мог просто так уйти в тень, хотя и понимал, что когда-нибудь придется это сделать — тогда, когда словосочетание «Зимний волк» станет ненужным и их роль окончательно себя изживет.

— Кстати… все никак не соберусь тебя спросить, хотя и закидала вопросами сверх всякой меры, — вспомнила я, внезапно останавливаясь. — Для чего нужны эти самые Зимние волки? Что вы делали?

— Мы… как бы тебе объяснить, — Роллон немного замялся, не находя нужных слов. — Эллегион был очень необычным миром… чтобы попасть в Эллегион официально, требовалось пройти через Ворота, находящиеся одновременно в двух мирах. Ворота — это и есть то самое «междумирье». И все было бы хорошо, но, похоже, они появились раньше, чем был создан сам этот мир. Они словно обладают собственным разумом и волей, черпая силы из людей. Зимние волки, или, более официальное название — Стражи Ворот, следили за тем, чтобы они не выходили из-под контроля, хотя никто до сих пор не знает, для чего они нужны. Врата словно бы стали живым существом, которые мы должны сдерживать. Но, по мне, именно Зимние волки и руководили Эллегионом, стоя у высшей власти. Нашим приказам не смела возражать даже королевская семья. Перед нами преклонялись, как перед богами.

А Врата… они пока не показывали свой характер. Кстати, если ты столкнешься с Вратами — не советую тебе их касаться.

— Почему это?

— Они хранят память и боль всех эпох мира. Не думаю, что тебе будет приятно почувствовать все это на себе.

— Да, я тоже так думаю, — нервно согласилась я, окидывая взглядом дом, около которого мы стояли. Мой дом. — Мне пора.

— И я пойду, а то в следующий раз Лентарн, недолго думая, меня попросту убьет.

— Тебя? — недоверчиво хмыкнула я. — Это вряд ли. Да и за что ему тебя убивать?

— Я уже который день увиливаю от дел под всяческими предлогами вроде убиения разных некромантов.

— Извини. Что вы вообще делаете?

— Нам необходимо знать, что именно случилось с городом и можно ли его вернуть.

— Зачем его возвращать?

— С этим городом связана будущая история. К тому же, если через определенное время я не вернусь в прошлое, нарушится связь времен и все смешается. Меня сейчас не должно здесь быть.

Беседу прервал запищавший на всю улицу кристалл, который Роллон поспешно вынул из кармана.

— Что? — нетерпеливо сказал он в небольшой темный камешек.

— Ты так и собираешься бездельничать? — донесся оттуда прохладный голос эльфа. Впрочем, по голосу было заметно, что Лентарн еле сдерживает раздражение. — Между прочим, на сегодня запланировано достаточно мероприятий. Ты не забыл про то, что тебе нужно просмотреть оставшиеся архивы, проверить колебания магической решетки и провести ее полный анализ, а вечером еще и обязательно посетить прием во дворце?

— Не забыл.

— Тогда где ты? Да, пока я сам не забыл — у тебя сегодня еще и лекция в Университете. Через два часа.

— Какая лекция? — кажется, эта новость его немного ошарашила. Я с интересом всмотрелась в лицо Зимнего волка, явно не ожидавшего того, что ему придется иметь дела со студентами. Кстати, действительно, какая лекция? Сейчас каникулы, до их окончания осталось еще чуть больше двух недель? и все мои сокурсники и знакомые в данный момент отдыхают кто где. Естественно, никто не торопится пока приступать к учебе.

— Для преподавательского состава. Расскажешь им о Зимних волках и опасной ситуации, которая может возникнуть, если нам не содействовать.

— Ты знаешь про Зимних волков и Гантрот намного больше, чем я.

— Зато ты выглядишь убедительнее, — мигом нашелся ответ у Лентарна. — В общем, тебе надо сделать все, чтобы маги и их совет согласились нам помогать. Удачи, — сказав это, он отключился, а Роллон повернулся ко мне.

— Ты не хочешь сегодня вечером пойти на прием? У меня есть приглашение.

— У меня тоже, — отмахнулась я. — Не знаю… а вообще, пойду, наверное.

— Так пойдешь или наверное? — уточнил мужчина.

— Пойду, — чуть помедлив, кивнула я.

— Тогда я зайду за тобой ровно в восемь. До встречи, — попрощался Роллон и просто растаял в воздухе, не утруждая себя хождением по улицам.

Я хотела уже зайти в дом, но на пороге обернулась, взглянув на небо. И застыла, рассматривая светло-розовый, неуверенный восход солнца. Светило словно бы не хотело выглядывать из своего укрытия, медленно поднимаясь над Университетом и раскрашивая его стены, башенки и шпили из белого с синим камня в нежные золотистые цвета.

Я чуть поежилась — на улице было прохладно, и плотнее запахнулась в куртку, обнаружив, что так и не отдала ее Роллону. Впрочем, у меня дома до сих пор лежит его рубашка, которую я даже и не подумала вернуть. Кажется, она так и валяется там, где я ее оставила — на спинке дивана в гостиной.

Чуть закатав рукава куртки, которая была мне велика, я опустилась на ступени лестницы и снова посмотрела на восход. Красиво… не знаю, сколько я просидела на лестнице и смотрела на небо, но когда я, наконец, зашла в дом, солнце уже полностью поднялось над городом и улицы постепенно начали заполняться народом. Лишь тогда я с чувством глубокого умиротворения и удовлетворения толкнула дверь дома, заходя внутрь.