Чтение онлайн

Я резко вынырнула из памяти, не желая больше видеть и слышать это. Снова очутилась в окружении стеклянных стен, уже не казавшихся мне такими чудесными. Почему, Роллон?

Он меня использовал, а я, как глупая идиотка, верила всему, что он говорил. Почему я была такой наивной? Почему поверила ему, поверила в то, что он действительно меня любит? Как я могла так ошибаться?

Как это подло… неужели Роллон действительно мог это сделать? Лгал, обманывал и использовал… худшее, что только можно сделать с человеком, он сделал со мной.

Ненавижу…

Даже смешно — человек, который заставил меня снова взглянуть на мир с улыбкой, меня использовал и хочет убить. Он должен меня убить… и принимает это так спокойно, как будто это так же просто, как и пойти в магазин за хлебом.

Для него — просто.

Как я была права, думая, что все Зимние волки — бесчувственные чудовища, живущие только долгом и не видящие ничего, кроме него.

Так и есть.

Солнечный луч, до этого гулявший по стенам, скрылся. Сразу же стало сумрачно и пасмурно. Мне уже ничего не хочется, даже жить. Как же это, оказывается, больно — так разочароваться в человеке. Нет, я не буду плакать, хотя комок уже подкатывает к горлу. Я сильная, и я не глупая девчонка, хотя и вела себя так.

Я подняла голову, откинув за спину волну волос. Глубоко вздохнула и, резко распрямив плечи, направилась дальше по коридору.

В воздухе пахло дождем и травами. Почему-то полынью.

Он встретил меня у затянутой пеленой границы, разделявшей смерть с жизнью. Страж, а точнее, стражница (точная копия меня, только бесцветная и неестественно спокойная, с потухшими глазами) внимательно взглянула на меня.

— Что тебе нужно здесь? — голос у нее оказался таким же — спокойным, бесцветным и безразличным.

— Я хочу стать Зимней Волчицей, — твердо и не сомневаясь в своем решении, сказала я, смутно понимая, что делаю сейчас глупость. Наверное…

Но уж лучше так, чем чувствовать все, что я сейчас…

— Хорошо, — стражница кивнула и посмотрела на меня почти что сочувственно.

Роллон, волнуясь, смотрел на бездыханную девушку, распластавшуюся на алтаре. Он старался терпеливо сидеть, но это ожидание было хуже пытки. Он очень надеялся на то, что она все сделает так, как надо, а не попытается заговорить с кем-нибудь, особенно со стражем.

Не выдержав, Роллон подошел к алтарю. Потрогал ее руки. Теплые, все в порядке, хотя она и не дышит. Магический и астральный фоны совершенно спокойны.

— Да ничего с ней не случиться, — услышал он голос Лентарн, появившегося у него за спиной. Следом раздался сочный хруст яблока, с которыми эльф, кажется, не расстанется даже на том свете.

— Угу, — мрачно кивнул Роллон, нутром чуя, что должно произойти что-то не слишком хорошее. Чутье Зимнего Волка, как и всегда, его не подвело.

Лучше бы он ошибся. На уровне подсознания уловив едва заметные колебания нематериальных полей, он резко развернулся лицом к Лите, ожидая худшего. И застонал, увидев, что на рыжих волосах медленно начал образовываться тонкий обруч, еще прозрачный и почти незаметный. Но главное — он начал появляться!

Почему она решила стать Зимней Волчицей? Почему заговорила со свои Стражем, хотя твердо знала, что хочет оставаться человеком?

Она никогда не хотела быть Зимним волком, Роллон был в курсе, что их суть была ей противна и чужеродна. Лита никогда не понимала людей, решившихся на такой шаг… так почему же она на это пошла?

Зная, что уже ничем не поможет, Роллон схватил девушку за плечи. Слегка потряс ее, желая вернуть в этот мир и понимая, что не сможет этого сделать.

— Возвращайся! Лита, возвращайся немедленно!

— Что случилось? — выкинув огрызок яблока, Лентарн встал рядом с мужчиной. Тот лишь указал на голову девушки.

— Она должна вернуться сейчас, немедленно, пока обряд не завершен.

Лентарн медленно поднял голову, два взгляда — спокойный и безнадежный — столкнулись.

— Ты не сможешь вернуть ее сейчас, пока Обряд не завершен. Это плата за то, что она останется жива, и ты знал, на какой риск шел. Но, заметь, это — ее выбор, она сама захотела стать Зимним волком, точнее, волчицей.

— Но почему она выбрала тот путь, который был ей ненавистен?

— Ты меня спрашиваешь? Я не знаю, — эльф покачал головой, вздохнув. Ситуация нравилась ему все меньше и меньше, и смутно он догадывался, в чем дело. Он посмотрел на друга. — Залезь в ее память, когда она вернется в сознание — это единственное, что ты сможешь сделать.

Я люблю, когда ветер бьет в лицо… люблю стоять на носу корабля и чувствовать, как вихрь доносит до лица холодные соленые брызги, остающиеся на коже приятными прикосновениями… я люблю запах моря, мое самое любимое и яркое впечатление из самого раннего детства…

Наверное, я просто слишком люблю жить. Просыпаться от золотых лучей солнца, гулять, вдыхая все запахи моря, леса и этого мира… слушать, как дождь барабанит о листья плюща, увивающие беседку…

Я люблю гулять по лесу, чувствуя прелую землю мягкими лапами. Люблю, когда солнце блестит на рыжеватой шкуре, превращая ее в живое пламя…

Я люблю ощущать все эмоции и чувства, погружаться в этот океан, бурный, штормящий, неконтролируемый…

Я люблю тебя, люблю смотреть, как солнце играет на золотисто-белых волосах, люблю смотреть на то, как сине-зеленые, морского цвета глаза теряют весь свой холод и наливаются теплом. Мне нравится, когда ты целуешь меня, и когда твои руки лезут совсем не туда, куда разрешают приличия…

И я ненавижу тебя, а одно только воспоминание заставляет сердце болезненно сжиматься.

Я отказываюсь от этого всего. Не хочу чувствовать, и я очень устала от боли. Я не считаю себя слабым человеком, но я и не могу, да и не хочу быть железной. Все-таки я человек. И сегодня, в этот час моей смерти, в эту секунду я отказываюсь от своей человеческой сущности.

Я больше не могу. Но я думаю, что после того, как с города спадет паутина и порвется и без того тонкая связь с Эллегионом, эта магия не будет больше надо мной властна.

Я верю в это. А Роллон, надеюсь, к тому моменту уже вернется в прошлое, и я навсегда смогу вычеркнуть тебя из своей памяти. А может быть, к тому моменту не будет уже и меня.

И в этот час я рву все связи с миром, обретая силу и свободу…

Лита внезапно выгнулась дугой, судорожно хватая ртом воздух. Открывшиеся голубые глаза обрели осмысленность, когда она снова рухнула на алтарь. Села, чуть скривившись от неприятного ощущения в позвоночнике, и взглянула на Роллона совершенно безразлично.