Чтение онлайн

— А ты сам ее не донесешь?

— Позови, — мужчина опустил Литу на плиты, которыми было вымощено крыльцо, и сам присел рядом. Крепко обнял ее, прижав к себе и замерев. По правой руке медленно потек жизненный поток, пальцы засветились мягким белым светом, на лбу Роллона выступили бисеринки пота. Лентарн молча наблюдал за этим, зная, что возражать сейчас бесполезно.

Жизненная сила, столь нужная сейчас Роллону, перетекала к Лите, которой она нужна была куда больше. Эльф прекрасно знал, что Роллону для восстановления понадобится около дня, Лите же чтобы прийти в сознание из такого состояния — несколько недель. Конечно, Роллон вряд ли это допустит.

Лентарн махнул рукой слугам, молча указывая на лежащую на крыльце девушку и мужчину, без чувств свалившегося рядом. Затем покачал головой, хмыкнул и тоже пошел в замок, легко коснувшись кристалла связи чуткими кончиками пальцев.

Я помню только то, что мне было очень плохо. Кажется, я лежала, провалившись в забытье, кого-то постоянно звала. Помню… звала Роллона. Но стоило лишь мне вспомнить это имя, как боль сразу же пронзала сердце и измученный мозг. Почему я выжила? Зачем? Чтобы снова и снова вспоминать то, как он лгал мне? лгал постоянно… использовал, лишь для того, чтобы достичь своей цели. Из глаз текут бессильные и бесполезные слезы, я не хочу плакать, но я не могу… не хочу… не хочу… вспоминать… память… не хочу… лгал… вспоминать… и снова наваливается темнота, а по щекам текут легкие струи воды, которые гулко отдаются в сердце.

Кажется, я снова пришла в себя. Окончательно. С трудом разлепила веки и тут же зажмурилась от света, ярко бьющего в глаза. Через пару секунд, проморгавшись, я открыла их окончательно. Огляделась. Кажется, я лежала в какой-то комнате. В огромные, во всю длину стены окна лился яркий дневной свет, а лучи солнца избороздили воздух. Я глубоко вздохнула. Мне было уже совсем хорошо. В физическом смысле. Голова не болела, тело не ныло. А вот душа… больно, очень больно на сердце. Нет, не хочу я ничего вспоминать! Потому что мне сразу же становится плохо, намного хуже, чем было тогда, когда я умирала за то, чтобы выжил тот, кто мне был дорог и кого я больше всего на свете боялась потерять. За того, кто меня лишь использовал. Для него моя жизнь и я совсем не имеют значения… ЗАЧЕМ Я ВЫЖИЛА? Ну вот… снова вспомнила… снова…

Послышался звук открывающейся двери. Я мгновенно повернула голову в ту сторону, чуть приподнимаясь на локтях. Но, увидев того, кто вошел, снова бессильно опустилась на подушки. Роллон подошел к кровати и сел на край. Я безразлично взглянула на него. Воплощение мужской силы во всей своей величественной красе. Черная рубашка, черные брюки, сверху одета черная же мантия, а волосы прижаты тонким серебряным обручем, по которому скользит одна еле различимая искра. В волосах откуда-то появилась одна-единственная бело-серебристая прядь. Неужели он уже седеет? Впрочем, мне это неинтересно. Ненавижу его. За всю ту боль, которую он мне причинил.

— Пришел проведать, как я тут? Неужели тебя волнует самочувствие оружия? — очень холодно осведомилась я.

— Лита… — начал он. Нет, не надо сейчас извиняться. Нужно было раньше думать.

— Уходи.

— Лита…

— Уходи отсюда. Возвращайся в свой мир, туда, откуда пришел. Я не хочу больше тебя видеть. Никогда.

— Могу я хотя бы все объяснить?

— Поздно. Слишком поздно что-либо объяснять. Я никогда уже не поверю тебе, а сейчас слышишь — уходи. Исчезни из моей жизни навсегда! Я не хочу тебя больше ни видеть, ни знать, Роллон! Уходи! — я сорвалась на крик. Никогда мне еще не было настолько плохо. Он встал. Ну хоть что-то сделал так. Уже стоя на пороге он обернулся и произнес:

— Завтра я ухожу в прошлое. Навсегда. Тебя это устроит?

— Лучшего я не представляю, — ответила и сразу же отвернулась от него я. Не хочу, чтобы он видел слезу, скользнувшую по моей щеке.

Он вышел, тихо закрыв за собой дверь. А я снова осталась одна. Наедине со своими мыслями. Мне больно осознавать то, что он уходит. Уходит навсегда. Я никогда его больше не увижу. Никогда… нет, Лита, нельзя из-за него плакать и страдать. Он всего лишь лгал. Так пусть теперь уходит. Ну почему, почему я не могу действительно ненавидеть его? Я хочу, но у меня не получается.

Я поднялась с кровати. Какой смысл здесь валяться? Пойду хоть чем-нибудь отвлекусь. Отвлекусь от тех мыслей, которые ходят у меня в голове. Нужно одеться, не в ночной же рубашке идти по улицам. Я задумчиво открыла шкаф, стоящий у противоположной стены. Так… да… выбор невелик — либо белое платье, весьма смахивающее на ночную сорочку, либо такое же синее. Мне не нравится ни одно, но уж лучше белое. Одевшись и расчесав волосы, я вышла из комнаты. Хорошо бы еще узнать, где я. Открыв дверь, я вышла в коридор, широкий и наполненный светом. Интересно, здесь еще кто-нибудь есть кроме слуг? Вскоре оказалось, что есть.

Я вышла во внутренний двор, который раньше так нравился мне. Здесь царило спокойствие, росли аккуратно подстриженные кусты белых и светло-розовых роз. Покой и уединение… как хорошо. Около фонтана сидел почему-то Лентарн. Странно, но к нему у меня такое же чувство безразличия, какое было и раньше. Он все так же и остался просто знакомым, хотя и сам говорил Роллону то, что он должен сделать. Услышав шаги, Лентарн поднял голову, и я встретилась с чуть виноватым взглядом темно-синих глаз, внимательно меня оглядевших.

— Ты уже очнулась? Хорошо.

— Долго я была без сознания?

— Нет, не очень.

— Сколько?

— Два дня. Но если бы Роллон тебе не помог, ты бы лежала в кровати намного дольше.

— Что? — вот это новость. Мне помог Роллон? Тот, кто превратил мое сердце в тысячу ледяных осколков? — И что же он такое сделал?

— Когда он принес тебя, тебе было очень плохо. Ты уже стояла на пороге. И он, сам раненый и полуживой, сел рядом и капля за каплей заставлял твой организм принимать его силу. Ты бы видела его. Сам бледный, с ранами, но он сидел и отдавал жизненную силу, пока сам не свалился рядом.

— Он в полном порядке. Человек не может восстановиться за такой короткий срок, отдав все, а я его уже видела и чувствует он себя прекрасно.

— Не забывай, он не человек.

— Это я как раз помню хорошо.

— Завтра он уходит.

— Знаю. Ход истории восстановился, силу в прошлое я вернула, теперь может возвращаться героем, — цинично и чуть горько усмехнулась я. — И будет жить долго и счастливо, купаясь в лучах славы.

— Ты не поняла, — поправил меня Лентарн. Почему он так странно на меня смотрит — он ведь прекрасно понимает, как я теперь отношусь к Роллону. — Он уходит в Эллегион, за Врата. В мертвый мир. Не в этот город.

— Что? Зачем?

— Чтобы стать частью истории.

— Но он же умрет там! Ворота запечатаны, он не сможет один их открыть, как бы силен не был!

— Он и не собирался их открывать. Он сознательно идет на смерть.

— Почему?!

— Спроси у него сама.

— Где он?

— Не знаю, скорее всего, в зале на третьем этаже. Он проводит там много времени. Лита… — что-то хотел мне сказать Лентарн, но я уже его не слышала. Я мчалась на третий этаж, не замечая никого и путаясь в длинном платье из воздушной ткани. Шаги гулко отдавались в камне. Так… где же этот чертов зал?!