Чтение онлайн

Это так.

Но я молчу в ответ, потому что понимаю степень своей вины и то, что какая-то тёмная часть меня сейчас все-равно неудержимо торжествует.

В том числе, от осознания того, что об этом человеке не очень-то горюет даже его собственная сестра, так ловко избежавшая ответственности.

– Ратмир, ты остаешься в штате на том же положении, что и был. Начальником охраны, только теперь моей, конечно, - продолжает Катя, наконец, отлипнув от меня с изъявлениями вечной благодарности.

Тот по-прежнему угрюмо молчит. Едва кивнув, до самого отеля глядит только на дорогу.

Ближе к вечеру выясняется, что Малена Яковлевна нашлась. Катя как будто немножко стесняется радоваться при нас, но я, как и Ратмир, вижу в ее глазах это неконтролируемое счастье.

Теперь она снова с мамой, и к тому же единственная наследница, над которой больше ни в каком виде не довлеет Тимур Урусов.

Ещё через несколько дней местными правоохранителями точно устанавливается, что Тимур был наркоманом с многолетним стажем. На его теле не найдено никаких травм или повреждений, зато в крови обнаружена ядреная смесь из наркотиков, транквилизатора и алкоголя, которые он принял в тот день.

Его матери выдают свидетельство о смерти, и заключение о том, что смерть ее сына наступила в результате несчастного случая. Убитая горем, она напрочь забывает о случайном «фиджийском» любовнике.

Нас всех отпускают в Москву. Летим туда ближайшим рейсом.

Итак, Тимур остался на Фиджи. Строго говоря, его тело все-таки вернется для похорон на родину, но это меня уже не касается.

Мое место теперь дома, рядом с Тонечкой! Никто и ничто больше не отменит нашу свадьбу!

Прошу прощения за нерегулярные проды, я стараюсь писать сразу побольше. У нас (в Украине) перебои с электричеством и интернетом, спасибо вам за понимание :(

Тяжелый разговор

Антонина

Я увлечённо редактирую за компьютером одну из статей для газеты «Вечерняя столица», когда в ящичке моего теперь уже личного рабочего стола раздаётся звонок.

– Але, - беру, не глядя.

– Тонечка, привет!
– слышу знакомый низкий голос с бархатным тембром.

Сердце предательски подпрыгивает в груди, мысли смешиваются.

Но я в ту же секунду мужественно одергиваю себя, вспоминая откровенные фотографии из сети, которые облетели все мало-мальски известные пишущие российские издания. И произношу спокойно, даже буднично:

– Привет, Дань.

Вот только как только начать с главного?

Впрочем, возможно он сам сейчас сообщит мне что-нибудь неприятное. Например, о том, что у них с Клаудиа все серьезно, и тогда мне не придётся мучительно подбирать слова, краснея и спотыкаясь на придуманных аргументах.

Пока я думаю об этом, Зимин весело выпаливает:

– Я в Москве, но уже готов выезжать к тебе. Кажется, все наши неприятности закончились.

Закончились, как же.

– Да? А как ты вообще? – глуповато интересуюсь, предчувствуя неминуемый взрыв.

Как могу, оттягиваю момент признания.

Быть смелой в мыслях легко, а вот заявить этому человеку о том, что мы расстаемся и теперь уже навсегда, не очень.

– Нормально, только ужасно соскучился, - реагирует, - лечу к тебе, собирай вещи! Диктуй адрес. Ты же в нашем городке, верно?

Решаюсь.

– Да, тебе туда, Данил, - отвечаю твёрдо, - я сейчас скину на этот номер телефон моего дяди Вани, твои деньги у него! Он только ждёт звонка, чтобы отдать.

В трубке повисает зловещее молчание.

– Не понял. А ты сама-то где? – уточняет он, - те деньги не мои, а наши! Нахрена мне дядя Ваня?

– Сейчас поймёшь, - я спокойно продолжаю, - Дань, прошу меня простить. Мы расстаемся, и на этот раз окончательно! Ты уже ничего не изменишь.

Он не отвечает.

– Так будет лучше для всех, пожалуйста, без подробностей. Твои деньги у дяди Вани, он в курсе всего, - терпеливо объясняю.

Тишина в трубке настораживает.

– Але?

– Я слушаю. Но лучше бы не слушал, - откликается Данил глухо, - ну, че ты там опять себе напридумывала?!

Теперь отмалчиваюсь я.

Надо быть совсем ненормальной, чтобы поверить, что после таких поцелуев, как на фото, эти двое просто пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим виллам. Ну, или хотя бы по разным комнатам, на худой конец.

Нет. Данил изменил мне.

Видимо, для него это норма жизни, и теперь он ведет себя так, словно давно уже подзабыл об этом «маленьком инциденте».

– Дань, отстань от меня! Я не люблю тебя, - признаюсь устало.

Это вранье, но ведь он тоже врет мне.

Я слышу, как глубоко Данил вздыхает. Отвечает сухо, отрывисто:

– Ладно, это не телефонный разговор. Где ты? В Питере, что ли?!

– Неважно.

– Я не отстану от тебя, пока мы не поговорим. Ты же понимаешь, что я все равно узнаю, где ты?

– Давай поговорим сейчас, - с тревогой поглядываю на дверь.

К счастью, в этом маленьком кабинетике я работаю одна.

– Давай, - Данил тяжело дышит в трубку, - так что случилось?!

– Кое-что случилось, да, - медлю немного, - я видела те фото.

– Какие?

Он что, действительно не знает?

– Загугли имена, свое и Клаудиа! Найдешь интересную фотосессию.

– Ладно, щас, - охотно соглашается, - подожди.

– И перезвони… если захочешь, - подчеркиваю.

– Нет, повиси! – приказывает, - я уже смотрю.

Спустя короткую паузу, ругнувшись, усмехается.

– Тонь, я придушу тебя! Так меня напугать, - беспечно произносит, - ну, елки, мы поцеловались, да. Какой мудак выложил это в сеть?! А может, она сама?

Я напряженно вслушиваюсь в каждое его слово.

– Ты, правда, хочешь сказать, что не знал?! – изумляюсь.

– Нет. Мы удалим это.

– Ну, ты циничный, Данил!
– охаю, не сдержавшись, - удалили, подчистили, и как будто не было?

Он моментально серьезнеет.

– Я виноват, прости меня, Тонечка, - шепчет покаянно, - я не должен был целовать ее! Но у нас ничего не было. Клянусь. Секса не было, - добавляет зачем-то.

Вспыхиваю.

Дверь в кабинет открывается, и ко мне так некстати заглядывает Ирина Владимировна, наша заместитель главного редактора.