Чтение онлайн

Ослабевшие пальцы Джейран разжались. Ручка упала на стол.

– Ах, скорей бы среда!
– девушка вскочила и опять выбежала на балкон.

КАЛИТКУ ОТКРЫВАЕТ ДИЛЕФРУЗ

В ворота постучали.

Вот уже три часа Дилефруз спала мертвым сном, разметавшись на мягкой постели. Она не слышала ни плача Мамеда, ни звонков, ни стука. Рахман был в отьезде, и Дилефруз заперла калитку сразу после ужина. Ее мощный храп разносился по всему дому.

Видя, что на звонки не отвечают, Адиль затарабанил в ворота кулаками.

Наконец, Дилефруз открыла глаза и лениво потянулась. Взглянула на стенные часы: ровно час. Только, тут она вспомнила, что Адиля нет дома. Кровь бросилась ей в голову. Дилефруз сорвала с себя простыню, встала на пятнистую тигровую шкуру, разостланную перед кроватью, накинула халат, сунула ноги в мягкие ночные туфли и, протирая глаза, зашлепала в галерею.

– Кто там?
– крикнула она, высунувшись из окна.

– Открой, это я.

Размахивая руками, сердито топая по ступенькам, Дилефруз спустилась во двор, откинула щеколду и повернулась спиной к воротам.

Едва Адиль вошел, мачеха набросилась на него:

– Этого еще не хватало! Выходит, теперь Дилефруз-ханум должна каждую ночь вскакивать и открывать тебе калитку? Нет, не бывать этому! Ты где-то шляешься, а я должна не спать?!

Видя, что мачеха разошлась не на шутку, Адиль быстро захлопнул калитку. Унять Дилефруз было весьма грудным делом.

– Вот погоди, приедет Рахман, будь он неладен, я все ему расскажу! продолжала кричать Дилефруз, - Клянусь своей дорогой жизнью! Вот этой жизнью...
– она хлопнула себя ладонью по распахнутой груди.
– Не я буду, если не выложу ему все начистоту. Увидишь!

Адиль двинулся к лестнице.

– Отец мне ничего не скажет. А если скажет - будет неправ. Другое дело, - если бы я беспокоил тебя каждую ночь... Кто в доме, тот и должен открыть на стук.

Адиль поднялся в галерею. Дилефрув, задрав халат до колен, карабкалась за ним по лестнице.

– Ах вот оно что! Отец ему ничего не скажет! Выходит, собака собаке лапу не отдавит... На отца надеешься?!..

Адиль резко обернулся и, закусив нижнюю губу, с ненавистью посмотрел в глаза мачехи.

– Прошу тебя, закрой рот! И не произноси в нашем доме слов, которым научилась на вокзале!

– Что, что?! В вашем доме?!

– Да! В нашем доме! Если тебе трудно открывать калитку, если это мешает твоему сладкому сну, можешь в следующий paз не запирать. Да я и через забор перелезу...

Дилефруз впервые столкнулась с таким решительным отпором. От удивления глаза ее полезли на лоб.

– Ага! Вон как!? Ну хорошо же! Посмотрим! Да не пойдет тебе впрок добро, которое ты видел от меня! И тебе и твоему отцу! Ах, я дура! Наивная...
– Дилефруз ударила себя кулаками по голове.
– Сама виновата. Зачем бросила свою комнату и пришла в этот проклятый дом?! Теперь меня каждая собака может оскорбить!..

Дилефруз все больше и больше возвышала голос. Адиль хорошо изучил характер мачехи. Он знал: в подобных случаях лучше промолчать. Но сейчас ему трудно было сдержаться.

Мамед заревел еще сильнее.

Чувствуя, что препирания с Дилефруз к хорошему не приведут, Адиль прошел в свою комнату и хлопнул дверью. Разделся. Лег в постель.

Дилефруз продолжала бушевать. Не обращая внимания на рев Мамеда, она металась из угла в угол, кричала, грозила, подходила к комнате Адиля, открывала дверь и ругала юношу на чем свет стоит.

– Ничего, погоди же! Ты меня узнаешь: Клянусь своей драгоценной жизнью, или я останусь в этом проклятом доме или ты!

– Не кричи, ты останешься!
– спокойно и серьезно ответил Адиль: - С таким нахальством не только меня, отца выживешь!

– Что же ты раньше молчал? Почему только теперь заговорил? Когда я впервые пришла в этот дом, ты и твой отец готовы были целовать мои ноги.

– Никогда не опускался до такой глупости.

Мачеха задохнулась от ярости.

В доме учителя Салеха зажегся свет. Очевидно, шум и крик разбудили соседей.

Дилефруз, ни на секунду не умолкая, продолжала выкрикивать ругательства.

К двум часам ночи скандал начал затихать, но заснуть Адилъ не мог. Настойчивая мысль сверлила его мозг: когда же он избавится от этого ада?

Юноша лежал и думал: "Какие все-таки люди разные... Вот, например, Джейран... Разговариваешь с ней и чувствуешь себя самым счастливым человеком на свете. А Дилефруз... Жить с ней под одной крышей - настоящая пытка! Почему не все люди такие приветливые, милые, как Джейран!.."

Под эти думы Адиль задремал. Вдруг у ворот позвонили.

Это 6ыл Рахман.

Спрятав в подвале вещи, привезенные из Москвы для продажи, он поднялся наверх, вошел в комнату и тихо сказал жене:

– Поезд опоздал... Пока нес чемодан с вокзала, чуть не умер от страха. Рано или поздно попадусь. И ты тоже хороша... Научила. Разве можно жить спокойно, занимаясь спекуляцией? Неужели нельзя жить как все?..

Рахман разделся и хотел лечь, но тут заметил, что жена ведет себя очень странно: вытащила на середину комнаты сундук и вынимает какие-то вещи.

– Зачем тебе это ночью?
– удивился муж. Дилефруз не ответила. Рахман нагнулся, заглянул в

лицо жены и увидел, что она плачет.

– Что с тобой?

– Ни-че-го!
– голос у Дилефруз задрожал, она шмыгнула носом и стала размазывать по лицу слезы.

Глупая я, глупая!.. Проклятье и мне и всему моему роду, если я хоть день еще останусь в этом доме!

– Ну и дела! Да объясни, что случилось? Может, опять с соседями поскандалила?

Дилефруз хлопнула себя по коленям.

– Ты еще спрашиваешь? Твой сын выгоняет меня из дому! Мало того, что пришел поздно, поднял меня с постели, он еще вдобавок начал браниться. Я пекусь о нем - и я же плохая. Все мне на добро отвечают злом. Продала свою чудесную комнату, купила тебе шапку, твоему сыну - костюм, а какова благодарность? Уж лучше бы Аллах укоротил мне жизнь, но прибавил счастья...

Адиль отчетливо слышал каждое слово.

– Завтра же заберу Мамеда и уйду из этого проклятого дома! Непременно уйду! Ничто меня не остановит!