Чтение онлайн

Адиль постарался придать лицу беззаботное выражение:

– Вовсе нет. Это тебе показалось. Они зашагали по улице.

– Куда мы пойдем?
– спросила девушка.

– Куда твоей душе угодно...

Джейран приветливо посмотрела на Адиля:

– Ну, раз ты доверяешь, я поведу тебя туда, куда мне хочется.

– Хоть на край света.

Адиль остался доволен своим ответом. "Как я удачно сказал!
– подумал он.
– Теперь мне нечего стесняться. Буду говорить откровенно... Да и чего стесняться? Разве я не расскажу ей обо всем рано или поздно?"

Через полчаса Адиль и Джейран отплывали на морском трамвае от пристани. По мере того, как он быстро удалялся от берега, становилось свежее. Огни вечернего города, величественная Девичья башня, приморский бульвар, окутанный голубоватой дымкой, казались Джейран огромным полотном, написанным искусной кистью художника.

Морокой трамвай вёз человек сто пассажиров. На палубе молодой парень играл на кларнете грустную мелодию. Девушка, сидящая с ним рядом, тихо напевала.

Адиль и Джейран расположились на корме. Берег был уже далеко. Баку сверкал миллионами огней. Казалось, на город упало звездное небо.

– Ты видишь, Адиль?
– Джейран, кивнула головой на берег.
– Посмотри на эти огни...
– девушка помолчала и добавила: - Раньше, бывало, выйду на балкон, любуюсь Каспием, и мне кажется, что это он придает красоту городу. Как я ошиблась! Сейчас понимаю: не море красит Баку, а Баку-море. Жаль, со мной нет альбома, я бы нарисовала...

Адиль обернулся к Джейран.

– Ты рисуешь?

– Немножко.

Наступила пауза. Адиль почувствовал, что девушка еще ближе прижалась к нему плечом.

– Не холодно, Джейран? Платье у тебя легкое...

– Откровенно говоря, продрогла...
– девушка зябко повела плечами.

– Тогда давай пройдем в салон.

Адиль осторожно взял Джейран под руку. Они поднялись.

Морской трамвай медленно разворачивался назад.

В салоне Адиль и Джейран сели возле иллюминатора. В углу какой-то седой старичок тихо разговаривал со своей супругой. Звуки кларнета, пение девушки на палубе доносились и сюда.

Адиль некоторое время молча слушал музыку, потом вздохнул и покачал головой.

– Все-таки здорово играет! Кларнет такой же прекрасный инструмент, как и тара.

– Тара мне нравится больше, - полушутя-полусерьезно сказала Джейран. А тебе, Адиль?.. Какой инструмент, по-твоему, приятнее звучит?

– Третий!

– Третий?! Что это такое?

Адиль поднял голову и посмотрел в глаза девушки.

– Не рассердишься, если скажу?

– Нет.

– Это звук голоса Джейран... Только жаль, я его очень редко слышу.

Девушка смутилась. Улыбка мигом слетела с ее лица. И опять Адиль мысленно похвалил себя за смелость. Но, боясь, что Джейран обидится, сейчас же заговорил о другом.

– На карнавале ты была более разговорчивая, Джейран.

– Сегодня твоя очередь...

– Должен признаться, Джейран, без "деревянной ложки" и я начинаю молчать. В тот вечер, когда мы выходили с карнавала я дал себе слово, что по дороге буду веселым и разговорчивым. Однако ничего не вышло! Когда мы расстались с тобой, я твердо решил, что больше стесняться не буду! А сегодня уже подумал, не перенести ли серьезный разговор на следующее свидание? Хорошо, что ты меня подбодрила... Только не знаю, о чем рассказывать, чтобы тебе не было скучно...

– О чем хочешь, - Джейран тряхнула головой, откидывал волосы назад, и посмотрела на Адиля широко раскрытыми глазами.
– Музыку я люблю не меньше живописи. Могу слушать о ней до утра. Говори! Мне кажется, ты знаешь много интересного о музыке. Наверно, будешь музыкантам?

– Нет, Джейран. На таре я играю иногда, главным образом когда остаюсь дома один и на сердце тоскливо. Но я вовсе не собираюсь стать музыкантом. Я выбрал совсем другую профессию... Хочу быть юристом...

– Юристом?

– Да, буду учиться в университете.

Джейран задумалась. Адиль продолжал:

– Знаешь, Джейран, как интересно быть юристом! Случается, преступник отрицает свою вину. Твой долг - выявить истину. Ты должен так ставить вопрос обвиняемому, чтобы он своими ответами невольно осветил суть дела. Я еще в прошлом году начал читать книги по этому вопросу.

Джейран внимательно слушала.

– Значит, ты будешь судить людей?

– Да! Я выучусь и стану юристом. Буду судить расхитителей государственного добра, спекулянтов, жуликов, - короче говоря, всех, кто вредит нашей стране. Такие, Джейран, среди нас еще есть.

Наверху раздался протяжный гудок. Адиль обернулся. В салон спускалась компания молодых парней.

Старой супружеской четы в углу уже не было. Джейран посмотрела в иллюминатор: огни города сверкали совсем рядом.

– Мы приехали, Адиль!
– девушка вскочила с кресла.

Они поднялись на палубу. Но было уже поздно: морской трамвай снова удалялся от берега.

Молодые люди переглянулись и засмеялись.

Они опять спустились в салон, сели на прежнее место. Адиль набросил свой пиджак на плечи Джейран.

– Боюсь, простудишься.

Девушку тронуло такое внимание.

– Большое спасибо!
– она протянула руку и застегнула Адилю ворот рубахи.
– Только ты и о себе думай.

– Когда я гляжу на тебя, я все забываю. Не веришь?

Девушка смотрела в иллюминатор. Вдали вспыхивали и гасли фонари маяков. На воде мерцали отражения огней нефтяных вышек, стоящих прямо в море.

Первой нарушила молчание Джейран.

– Знаешь, Адиль, - сказала она, - в детстве я очень любила рисовать. У художника самая интересная специальность на свете. В школе во время уроков я рисовала портреты учителей. Любая из моих тетрадей походила на альбом для рисования. Однажды я нарисовала на обложке по алгебре нашу математичку. Как мне влетело от отца! Пока он хмурился и отчитывал меня, я опять, не удержавшись, набросала его шаржированный портрет. А внизу подписала: "Юсиф-бек после того, как затонули его корабли".

– Твоего отца звать Юсиф-бек?

– Да. Юсиф, только без "бека". Ну, слушай дальше... Этот портрет приколола к стене. Карикатура получилась на редкость удачная. Увидев, отец не выдержал и рассмеялся. Потом подошел ко мне, погладил по голове и сказал: "Вижу, горбатого могила исправит".

– А где ты теперь учишься?
– поинтересовался Адиль.

– В этом году окончила художественный техникум.

– Выходит, ты уже настоящий художник?

– Может, еще и не настоящий, но для себя рисую. Хочешь, в следующий раз набросаю твой портрет? Такой же, как и папин...