Зимняя ночь
Шрифт:
Дилефруз поморщилась:
– Э, тоже мне, нашла пару! Уж я - то его знаю, как облупленного. Разве такой может любить? Тебе нужен парень, понимающий толк в женщинах, который будет носить тебя на руках.
В ответ на эту нравоучительную тираду Лалочка решила открыть свои карты
– Ах, Дилушечка, ведь я хочу породниться с вашим домом, с тобой, дядей Рахманом. Хочу всегда бывать у вас, хочу, чтобы мы стали одной семьей. Летом мы отдыхали бы с тобой на курорте, вместе гуляли, одинаково одевались... И все о нас говорили бы: "Это невестка и свекровь".
Лалочку неудержимо влекло к дому с красной черепичной крышей, этой полной чаше, где жизнь была поставлена на широкую ногу. Еще во время первого посещения ее покорили роскошная обстановка комнат и богатые туалеты хозяйки. Мечта породниться с этой семьей причиняла ей много беспокойства, лишала сна по ночам. Конечно, Адиля нельзя было назвать лалочкиным идеалом. В отличие от парней, с которыми она привыкла проводить время, он был слишком прост и серьезен. Лалочка прекрасно понимала, что они никогда не найдут с ним общего языка, но на первых порах готова была на любые жертвы. Лишь бы породниться с Дилефруз! Тогда сбудутся ее давние мечты. Она будет утопать в шелках, бархате, носить меховые шубы, модные туфли, прекрасные, как у Дилефруз, шляпы. Все девушки и женщины Баку, умирая от зависти, станут показывать на нее пальцами.
На пути к осуществлению этих планов Лалочки стояла вражда между Адилем и Дилефруз. Но девушка решила добиться своего во что бы то ни стало. В день рождения Мамеда она зашла в комнату Адиля, выкрала из альбома его маленькую фотокарточку и вставила в свой медальон. Она хотела при встрече с Адилем открыть медальон, показать ему карточку и упрекнуть: "Ты на меня смотреть не хочешь, а я тебя ношу в сердце". Однако на другой день, когда Лалочка с этой целью пришла в дом с красной черепичной крышей, ей сообщили новость: "Адиль ушел из дому". А через неделю она услышала еще одно потрясающее известие: "Адиль в Москве!"
Это было давно. Вернувшись из Москвы, Лалочка опять зачастила к Дилефруз. Ее любовь к приятельнице вспыхнула с новой силой. Всякий раз, приходя в гости, она делала ей какой-нибудь подарок, старалась задобрить.
Поболтав с часок, Лалочка предложила:
– Дилушенька, пойдем, пройдемся, приглашаю тебя на пломбир.
– Что ты! Разве я могу в такую жару выйти на улицу? Хочешь прохладиться - угощу лимонадом. Еще утром велела опустить в колодец сетку с бутылками. Лучше твоего мороженого.
– Что же, я не против.
– Мансура!
– крикнула Дилефруз.
Лалочка впервые слышала это имя.
– Кто такая?
– удивилась она.
Дилефруз просияла:
– Наша новая домработница.
Мансура с утра прибирала в доме, мыла посуду, подметала пол, а сейчас сидела в гостиной, готовила уроки. Услышав, что ее зовут, она отложила книгу, вышла в галерею и вежливо поздоровалась с гостьей.
– Какая красивая девушка!
– Лалочка оглядела Мансуру с головы до ног. Глаза, как у Дины Дурбин! Ты откуда, детка?
Мансура краем глаза, в котором нетрудно было прочесть иронию, посмотрела на Лалочку. Кажется, ей не понравилось, что ее сравнили с какой-то незнакомой женщиной, не понравился покровительственный тон.
– Я оттуда, откуда и мой дядя, - девушка повернулась к Дилефруз.
– Вы меня звали?
Лалочка, ничего не поняв из ответа Мансуры, пожала плечами:
– Откуда нам знать твоего дядю?
Дилефруз поспешила объяснить:
– Ты задаешь ребенку странные вопросы. Это же племянница Рахмана... Приехала на деревни. Будет учиться в техникуме.
Лалочка хотела еще что-то спросить, но ее удержал многозначительный взгляд приятельницы.
– Доченька, достань из колодца бутылку лимонада, - обратилась Дилефруз к Мансуре.
– Из тех, что ты утром спустила.
Девушка вышла во двор.
– Что ты, не понимаешь?..
– зашептала Дилефруз.
– Я говорю, это племянница Рахмана. Будет жить у нас и работать прислугой.
– Ах, вот как!
– Лалочка закивала головой, и ее серьги закачались, словно церковные колокола.
– Что же ты мне раньше не сказала?
Бежали минуты, а Мансура не появлялась. Дилефруз, желая продемонстрировать свою власть, заворчала, высунулась из окна галереи и крикнула:
– Эй, Мансура! Куда пропала? Что с тобой? Мы умираем от жажды.
Мансура медленно поднялась по лестнице.
– Где же лимонад?
– раздраженно спросила Дилефруз.
Мансура смущенно молчала.
– Тебя спрашивают!
– Мамед перерезал веревку...
– пробормотала девушка.
– Сетка с бутылками упала в колодец.
– Что?!
Даже Лалочка вздрогнула от этого возгласа.
– Что случилось, Дилуша?
– Как что?!
– Дилефруз, размахивая руками, подскочила к Мансуре.
– Так бывает всегда, когда за ребенком не смотрят. Ты слышишь, Лале? Мамуля перерезал веревку, и теперь лимонад вместе с сеткой лежат на дне колодца. Бедный ребенок ни при чем. Откуда ему знать, что на конец веревки привязан груз? Я еще не видела пользы ни от одной из этих домработниц!..
Слова Дилефруз кинжалом вонзились в сердце Мансуры. Глаза засверкали ненавистью.
– Благодарю за откровенность. Легче со змеей ужиться, чем с вами... Прошу вас...
Слезы душили девушку. Она закрыла лицо руками и, всхлипывая, кинулась во двор.
У ворот стоял почтальон с кожаной сумкой через плечо.
– Вам письмо!
– он протянул девушке голубой конверт.
Мансура узнала почерк матери. Ее мокрые от слез глаза заулыбались. Она дрожащими руками распечатала письмо.
Мать писала:
"Моя дорогая дочь Мансура!
Шлю тебе привет. Я жива и здорова. Письмо твое получила. Как я рада, что Дилефруз-ханум хорошо тебя встретила..."
Взор Мансуры опять затуманился. Буквы расплылись. Хорошо встретила!.. К горлу подкатил комок... "Лучше б я совсем не появлялась в этом доме!.." подумала она.
Голос Дилефруз возвратил девушку к действительности.
– Эй, Мансура, сбегай, купи пару бутылок лимонада!
Из окна выпорхнула пятирублевая бумажка.
...Мансура просидела на каменных ступенях до тех пор, пока Лалочка не ушла.
Захлопнув калитку дома с красной черепичной крышей, Лалочка лицом к лицу столкнулась с девушкой, которая вышла из соседнего двора. Она не могла не отдать должного красоте девушки, особенно, обворожительной черной родинке на левой щеке. "Интересно, настоящая или искусственная?
– подумала Лалочка.
– Как бы мне пошло! Что, если подойти и спросить..."