Зимняя ночь
Шрифт:
Дилефруз взяла Мансуру за локоть и отвела в сторону.
– Ступай в комнату, займись чем-нибудь. Девушке не пристало сидеть с мужчинами.
Женщина старалась создать обстановку для разговора "по душам".
Мансура вышла. Дилефруз удалилась на кухню. Рахман сел напротив гостя.
– И это называется добрые соседи? Хоть бы разок вспомнил, как там Рахман, жив или умер?.. Ну как жизнь? Как жена? Как сам?
– Спасибо. Живем неплохо.
– Дай Аллах, чтоб и впредь так было. Как работа? Как дела? Что-нибудь выходит?..
Учитель шутливо ответил:
– У нас не железная дорога, чтобы что-нибудь выходило. Весь "дашбаш"* учителя - это иногда опоздать на урок. Но я и того не делаю.
______________ * Дашбаш - легкая незаконная нажива, махинация.
Откровенный ответ пришелся Рахману по душе. Он еще ближе придвинулся к гостю.
– И напрасно. Разве от этого меньше станет тех, которые делают? Чем мы хуже других? Чем, например, ты хуже других?
– Рахман чуть помолчал и добавил: - А у нас даже опаздывать нельзя. Сам знаешь, на железной дороге все работают с точностью до одной минуты.
Вошла Дилефруз с большим подносом в руках. Она поставила на стол блюдо дымящихся голубцов, тарелку с хлебом, зелень, водку, две бутылки пива, бокалы, подала приборы.
Рахман взглянул на учителя, затем обозрел стол и забормотал:
– Да, значит, такие дела...
Старик чувствовал, что соседи неспроста затеяла угощение, но еще не все понимал.
– Извини, Салех... Давно ты у нас не был, так-то вот... Настоящего угощения для тебя у нас нет.
– Благодарю. Я не голоден, только что поел.
– То ты ел у себя дома, а это - у нас. Хи-хи-хи... Ну, начнем!
– Рахман взял бутылку с водкой и выбил пробку.
– Ты как-то сразу перестал к нам ходить. Это не по-соседски, Салех.
Рахман хотел наполнить рюмку старика. Тот запротестовал:
– Не буду, Рахман!
– Может, думаешь, я пьяница? Купил по случаю твоего прихода. Давай пропустим по рюмочке.
– Нет, спасибо, - учитель приложил руку к груди.
– Я не пью.
– Ну, как же так? Нельзя, нельзя... Не думал, что ты такой, Салех.
Чувствуя, что старика не уговорить, Рахман налил ему пива, а себе водки. Учитель Салех промолчал.
– За твое здоровье Салех. Рад, что пришел... Мой дом - твой дом.
Они чокнулись. Рахман выпил и пригладил усы:
– Ешь, стынет...
Учитель Салех поставил на стол стакан с пивом, к которому даже не притронулся, и начал ждать продолжение разговора.
Рахман взял салфетку, вытер рот.
– Да, значит, такие дела...
Видя, что старик ничего не спрашивает о сыне, Рахман решил начать первым.
– Если все будет благополучно, через год Адиль кончит и приедет в Баку.
Учитель Салех молча кивнул.
– Все говорят, что я правильно поступил, послав его в Москву. Умное дело сделал. Не так ли, Салех? Через год-другой парень станет прокурором. Что тебе еще надо?
Послышался легкий скрип. Старик глянул на дверь. Дилефруз подслушивала.
– Теперь такое дело, - Рахман отодвинул от себя рюмку.
– День и ночь ломаю голову... Вернется парень, женю его, где будут жить молодые? Если бы невестка могла поладить с Дилефруз-ханум!.. Но ты сам знаешь, характерец у моей жены неважный...
– Рахман еще утром получил у Дилефруз согласие на это выражение.
Он отправил в рот голубец, политый сметаной, прожевав, откашлялся. Была бы у нас еще одна комната, мы бы выкрутились. Но ведь Мамед уже вырос, вон какой...
У Рахмана не хватало смелости перейти к основному вопросу. Дилефруз жестами подбадривала его из-за двери.
Наконец, он решился:
– Знаешь, Салех, только добро вечно на этом свете. За вою свою жизнь я цыпленка не обидел. Сказать почему? Да ведь зло никому не нужно. Разве не так, а?
– Так, - односложно ответил Салех.
Его уже начала тяготить бессмысленная беседа.
– У меня к тебе две просьбы, Салех. Ты должен войти в наше положение и помочь нам.
– Пожалуйста, готов сделать все, что в моих силах.
– Мне нужно до зарплаты триста-четыреста рублей. Пошлю Адилю на дорогу.
– С удовольствием. Ради Адиля...
– Нет, нет, - перебил Рахман, - без всяких "ради", Салех. Сегодня у тебя возьму, а через неделю верну. Мальчик просит прислать на дорогу, а у меня в кармане пусто. Кто нам ближе тебя? Конечно, три-четыре сотни - деньги небольшие. Но, сам понимаешь, тому, кто живет на одну зарплату, трудно сводить концы с концами. Да будет проклята бедность!
Учителю Салеху стал ясен истинный смысл просьбы.
– Хорошо, это все выполнимо...
– сказал он.
– Вторая просьба, Салех, вот какого порядка... Хочу женить Адиля.
– Что ж, неплохо...
– Старик украдкой взглянул на дверь, за которой стояла Дилефруз.
– А невеста есть, если не секрет?
– Есть, и притом близкий нам человек. Да ты и сам часто ее видел. Она нам как родная дочь.
"Наверно, Мансура, - подумал учитель.
– Славная девушка".
– Да, вот я и хочу сказать... Придет невеста, нам здесь будет тесновато... Может, думаю, ты нам поможешь в этом деле... Ради Адиля.
– Откровенно говоря, не представляю, чем могу вам помочь.
– Я хочу сказать... Только ты не обижайся... Вы живете вдвоем, ты и жена. Готов продать все, что у меня есть, достану для вас квартиру в самом центре, в сто раз лучше, чем эта. А свою - уступите нам, чтобы-сын жил рядом со мной.
И Рахман, и Дилефруз, стоящая за дверью, с нетерпением ждали ответа учителя.
Старик уперся руками в колени, выпрямился, задумался на минуту, затем вскинул вверх свои широкие брови и медленно поднялся из-за стола:
– Я, Рахман, старше тебя на несколько лет...
– Верно, верно, я ничего не говорю... Зачем встал? Садись...
– И образование у меня не меньше твоего.
– Разумеется. Моя голова не знает того, что знают твои ноги. О чем речь?
– Рахмам тоже поднялся.
– Тогда позволь мне сказать все начистоту. Деньги Адилю на дорогу я вышлю сам, завтра...
– Нет, я не согласен.
– Что же касается моего дома, слушай! Захочет Адиль жить у нас, я с удовольствием освобожу для него одну из комнат. Если же ты рассчитываешь выкурить меня отсюда, чтобы свободно заниматься грязными делишками, говорю сразу: ничего не выйдет!