Чтение онлайн

Маршал Сандгрон и магистр Дагрон переглянулись и в один голос заявили:

— Нет! Нас троих для охраны явно недостаточно!

— Я найму пару боевых магов, — решил Даг.

— А я возьму с собой пару гвардейцев из разведывательной роты, — добавил Санд.

— И прошу не забывать, что я тоже кое-чего стою! — сверкнула темными глазами наставница Златы.

— А теперь давайте все же поужинаем! — закрыла тему сама Злата и приступила к своим обязанностям хозяйки дома.

31. Пора в путь-дорогу

Торжественный прием в честь совершеннолетия сиссы Элизии, который устроили в своем доме сисса Флоксиния и два ее мужа — мэтр Габгрон и отец самой Лиззи, сэт Эдельгрон, получился праздником многолюдным. Правда, радостное настроение гостей слегка омрачала предстоящая разлука с семейством Златы и с самой виновницей торжества.

Прием почтили своим присутствием король Мейогрон со своим семейством, князь Кэтгрон с супругой, дочерью и приемным сыном Болдгроном. Явились также двое боевых магов и двое разведчиков, которым предстояло сопровождать в путешествии магистра Дагрона и его попутчиков.

— Пусть наши доблестные защитники познакомятся в неформальной обстановке с теми, кого им предстоит охранять, — рассудили между собой Дагрон и Сандгрон, приглашая мужчин на торжество с разрешения хозяйки вечера.

Его высочество, принца Иргрона, в этот раз не тянуло на детские шалости. Он не отходил ни на шаг от своей любимой подруги, Златы, и то и дело вздыхал:

— Вот опять вы уезжаете, альда Злата! Я буду скучать по вас… И, знаете, мне немного завидно: вы столько всего увидите в пути, а потом еще и в Фейтауне проведете несколько дней. Мне тоже хотелось бы отправиться в какое-нибудь путешествие…

— Не переживайте, ваше высочество, — попыталась было утешить юного романтика Воскобойникова. — У вас еще все впереди: вот вырастете, станете сильным воином, и ваш отец наверняка позволит вам побывать где-нибудь еще, кроме Кокрачанды.

— Я очень на это надеюсь! — не слишком, впрочем, уверенно отозвался мальчик.

— Давайте вы не будете думать о грустном, мой принц, — предложила Златка. — Лучше пригласите меня на первый танец: я слышу, музыканты уже настраивают свои инструменты.

Против такой просьбы Иргрон устоять не смог и, галантно подав девушке руку, повел ее в бальный зал.

На этот же первый танец Болдгрон пригласил Элизию. Во время праздничной трапезы он не сводил взгляд со своей пары, ловил каждый ее вздох, жест, улыбку. А улыбалась Лиззи много, и не только родителям, сестре и ее мужьям, но и молодым мужчинам, воинам и магам, которые, узнав, что дочь сэта Эдельгрона достигла брачного возраста, тут же принялись отчаянно ухаживать за ней.

Умом Болди понимал, что ревновать глупо: Элизия вполне могла взять в мужья и его, и кого-то из своих новых поклонников. Но глупое сердце трепетало и щемило в груди: оборотень страшился, что ему в жизни девушки места не найдется, ведь Элизия, хоть и не отвергла его категорично, но и обещаний ему давать не спешила. Теперь же им предстояла разлука, и Болдгрон не без оснований опасался, что молодые неженатые эльфы постараются сделать все, чтобы юная очаровательная сисса задержалась в Фейтауне как можно дольше, или даже осталась там навсегда, обзаведясь парой-тройкой остроухих мужей…

— Сисса Элизия, — подставив девушке локоть, заговорил Болди, — позвольте мне хотя бы во время танца побыть подле вас, прикоснуться к вам. Память об этих мгновениях станет величайшей драгоценностью для меня, и я буду беречь и лелеять их в своем сердце до новой встречи с вами. Ведь эта встреча состоится, не так ли?

— Не вижу причин, почему бы она могла не состояться, сэт Болдгрон, — недоуменно пожала плечами Лиззи. — У меня не было намерения отказывать вам во внимании.

— Но все может измениться, — вставая в предназначенную для начала танца позицию, покачал головой оборотень. — Теперь, когда за вами будут ухаживать все молодые — и не очень — мужчины, а я буду вдали от вас…

Элизия понимала, почему переживает Болди. Девушка нарочно держалась с ним строго и отстраненно: как и все оборотни, он был очень горяч и эмоционален. Дай ему Лиззи хоть малейший повод, он тут же бросился бы к ее ногам, умоляя отправиться с ним в Круг Сиятельной. А взять Болдгрона в мужья Элизия все еще не была готова. Он, конечно, сильно изменился за два месяца службы под началом сэта Эдельгрона: стал серьезнее, сдержаннее. Во взоре молодого мужчины появилась несвойственная ему ранее задумчивость, а в речах — рассудительность. Эти изменения нравились девушке. С каждой встречей она все больше привязывалась к Болдгрону, ее душа невольно откликалась на нежность и страсть, горевшие в его зеленых глазах.

Сейчас, танцуя с ним, ощущая сквозь тонкую ткань бального платья его горячие ладони на своей талии, Лиззи вдруг поняла: это будет жестоко с ее стороны — уехать, не пообещав Болдгрону, что она вернется, не дав ему никакой надежды на будущее.

Дождавшись, когда танец закончится, Лиззи, взявшись за руки с Болди, попросила его:

— Отведите меня на террасу, сэт Болдгрон. Мне бы хотелось охладиться и вдохнуть свежего воздуха после танца.

Повторять просьбу ей не пришлось: мужчина мгновенно развернулся и повел свою спутницу по направлению к распахнутым во всю ширь стеклянным дверям.

Воскобойникова видела, что ее названая сестра направилась к выходу из бального зала в сопровождении брата Ольгрона, но Лиззи, поймав взгляд подруги, сделала знак, что все нормально, и Злата успокоилась.

На террасе было почти пусто: хозяева приема и большинство гостей увлеченно танцевали. Элизия сама указала Болдгрону на увитую цветущими лианами шпалеру, за которой обнаружились два плетеных кресла. Усевшись в одно из них, девушка указала рукой на другое:

— Присядьте, сэт Болдгрон.

Но оборотень проигнорировал кресло. Он опустился на колени возле девушки, несмело взял в ладони ее руку. Лиззи не стала вырываться. И, осмелев, мужчина прижался губами к нежным пальчикам с аккуратными овальными ноготками. Он перебирал эти пальчики, тщательно, словно от этого зависела его жизнь, покрывал поцелуями каждый из них, стараясь не пропустить ни единого участочка благоухающей цветами тонкой девичьей кожи.

Еще во время танца от близости желанной женщины, от ее умопомрачительного запаха у Болди начала кружиться голова. Сейчас же головокружение усилилось, а сердце пустилось вскачь, загрохотало по ребрам, словно колесница по булыжной мостовой. Мысли спутались. Слова потерялись, осыпались пылью к ногам сидящей перед Болдгроном юной красавицы. Болди и сам хотел бы стать частичкой этой пыли, чтобы пристать к нарядным туфелькам возлюбленной и иметь возможность хотя бы так следовать за ней, куда бы она ни направилась.

— Завидую пылинкам… — отрывая губы от изящного запястья девушки, — проговорил он, сам не понимая, что произносит эти слова вслух.

— Пылинкам? — переспросила Лиззи. — Что в них хорошего?

— В них, может, и ничего, — подняв на девушку затуманенный взор, пробормотал мужчина. — Но вот им — им хорошо. Они вольны следовать за вами, прикасаться к вам, сисса Элизия! А я… я уже схожу с ума от тоски, хотя мы с вами еще не расстались. Вы разрешите мне увидеть вас еще раз послезавтра? Позволите проводить вашу карету хотя бы до окраины Сансайда?