Злата. Медвежья сказка
Шрифт:
Медведя в избе не было, но он отчетливо возился где-то там, за дверью, я слышала тяжелые шаги и сосредоточенное сопение. И что Айвен там делает? Неужели дрова заготавливает? Как раз вчера утром, до того как на реку пошли, разговор об этом был, и…
Тут меня догнало памятью о вчерашнем дне, и я невольно съежилась, подтянула коленки к груди и обняла их руками. Но не тут-то было, это я в одиночестве могла предаваться унынию, а в присутствии решительной Кристинки этот номер у меня не прошел.
— Мама! — радостно завопила мелкая и прыгнула на меня с поцелуями и объятиями. — Мама, ты снова человека! Ура! Ура! Теперь мы поедем к бабушке! Она много сказок знает, будет нам рассказывать!
— Кхм… — Я еле успела перехватить дочерний энтузиазм на подлете, когда это шустрое и мелкое еще не успело наставить мне полную коллекцию синяков своими острыми локтями и коленками. Села на лежанке, обняла дочь, уткнулась носом в ее пушистую макушку и застыла. А, пропади все пропадом!
Я в своей жизни там, в будущем, детей пока не планировала. Но когда-нибудь обязательно собиралась завести. Не то чтобы прямо таяла от одного вида нежных пяточек и лукавых рожиц, и что там еще к мелким детям прилагается — громкий визг? Вот. Не таяла. Но в целом этот биологический вид мне нравился. Почти как котята и медвежата.
А тут вдруг — чужой ребенок. Не младенец уже. И такие странные обстоятельства кругом и поперек моей судьбы… а у меня чувство, что это мой ребенок. Мой. Мой! Никому не отдам, ни бабушкам, ни дедушкам, ни тупым медведям!
— Мамочка, ты не бойся, все будет хорошо, я знаю, — пропыхтела Крис мне в плечо и принялась высвобождаться из моих объятий. — Кушать хочу.
Угу, ну правильно. Обнимашки обнимашками, а завтрак и обед по расписанию. Да и мне хватит сидеть и трястись, жизнь продолжается. Ну не вышло с любовью, что теперь, вешаться? Все равно это с самого начала был чужой муж. Вставать все равно надо, работы непочатый край. Когда еще Айвен обратно превратится — неизвестно. И Кристинка, прыгающая из облика в облик при малейшем эмоциональном всплеске, — это не тот ребенок, с которым можно спокойно выходить к людям. Так что зимовку на острове пока никто не отменял.
Собрала сопли в кулак и пошла!
Надо еще самой постараться туда-сюда превратиться, пойму механизм, Айвену смогу объяснить, уже проблемой меньше. Буду относиться к нему как к товарищу и партнеру по выживанию, вот. И всем станет легче сразу. Наверняка. А если он такой дурак и про меня ничего не понял… ну, у парней часто эмпатии как у хлебушка. Им словами через рот объяснять надо. Но я теперь, естественно, с признаниями лезть не буду. Только и Крис не отдам. Выживем, выберемся, а там разберемся, как дальше жить.
— У мамы стали красные волосы, красивые волосы и глаза, — Кристинка, получившая в руки миску с кашей из рыбы и орехов, повеселела и за едой принялась напевать в своем привычном стиле степного акына — что вижу, то пою. — Мама стала другая, но все равно красивая и настоящая… и готовит вкусную кашу, и умеет становится большой черной мамой! У мамы ловкие руки, большой веник и… пчхи! Кхи!
— Ты ешь, петь потом будешь. — Я похлопала дочь по спине, потом вернулась на середину избы и побрызгала на пол из баклажки с водой. Стала быстро подметать доски березовым веником. — Сейчас наведем дома порядок и пойдем…
— Гулять? Рыбу ловить? Малину собирать?
— Нет, малины мы уже насобирались, хватит, — с содроганием поспешила откреститься я. — Другие дела найдем.
— С папой вместе, да? Папа теперь большой медведь, он всем покажет! Только ты, мама, его не бойся. Тебя он не обидит, просто немножко привыкнет и полюбит. У него пока… этот… как его… бабушка еще говорила… когтистый диверсант!
— Что у него?! — обалдела я.
— Когтистый диверсант. Или диссонаст? Короче, папа немножко сошел с ума, но это ненадолго. Ты не бойся. Ты же потому дома пол с утра метешь и ищешь, чем заняться, что боишься выйти и с ним повстречаться? Не надо! Все будет хорошо!
Вот лысые лоси, а? Ребенок-ребенок, деточка непосредственная, хулиганка малолетняя. А как выдаст иногда — хоть стой, хоть падай!
Глава 33
Когтистый диверсант, то есть когнитивный диссонанс, у папы был глубок и непреодолим. Интересная, кстати, бабушка у нашего Айвена, такие слова употребляет. Но пока бабушкой интересоваться рано, до нее как… хм, натурально, до другого материка пешкодралом.
А вот медведь с когнитивным диссонансом тут, прямо перед домиком, сухую ель припер и теперь со всей медвежьей дури дрова заготавливал. А рядом топор валялся — он что, пытался изобразить деревянную игрушку с далекой родины? Была у меня такая, две планки, на которых грубо выструганный медведь с топором. За планки дергаешь, медведь этим топором рубит пенек.
Вот и Айвен, судя по всему, попробовал таким макаром елку расчленить. Но обломался, потому что натуральные медвежьи лапы все же к захвату не приспособлены. Обозлился и на голой дурнине все ветки несчастному дереву поотрывал, мы с Крис вышли на крыльцо в тот момент, когда он уже макушку оттаптывал.
На нас он быстро оглянулся через плечо и принялся доламывать дровину. Да с такой злостью и остервенением, что я решила под лапы к мужику пока не лезть. Пусть пар выпустит. Тихо на ушко предложила Кристинке пойти за дом попереворачивать яблочки-дички на все той же незаменимой парусине — мы два дня назад нашли в овраге целый лес плодовок, радостно обобрали их силами одного мужика и двух трясущих деревья медведок и приноровились насушить богатства на зиму.
Вот так вот мы почти до полудня и занимались каждый своими делами — я развлекала Кристину и себя мелким хозяйством, благо придумывать ничего нарочно было не надо, а косолапый папа валил в лесу сухостой, волок его на поляну перед домом и зверски расчленял. Ему это явно на пользу шло, потому что к моменту, когда солнце взобралось на макушку соседнего холма, с медвежьей морды постепенно слиняло осатанелое выражение «всех убью, один останусь».
Поленница его усилиями у нас вышла большая и… м-м-м… своеобразная. Отдельно бревна горой, отдельно крупно поломанные и растопыренные во все стороны острыми расщепами сучья, и раскрошенная чуть не в опилки прочая древесная мелочь по всей поляне. Мечта безумного дендроненавистника, короче.
Усыпанный ошметками медведь угрюмо обозрел это поле битвы и устало поплелся под навес, где мы с Крис чистили только что собранные на пригорке лисички. Плюхнулся на землю, как большой усталый пес, положил голову на лапы и тоскливо уставился вдаль.
Угу, если мужик собрался страдать, то его еловым бревном с этого пути не собьешь. Но не на ту напал. Я, может, формально ему и не жена, но нам с Кристинкой не нужен тут ни когтистый диверсант, ни унылый медведь, весь из себя устремленный в депрессию. Потом, когда выберемся к людям, напинаем всех врагов и заживем обычной жизнью — пусть хоть исстрадается. А пока его экзерсисы на почве чувства вины угрожают нашей безопасности
— обойдется.
Поэтому я встала, взяла Крис за руку, решительно подвела к отцу и скомандовала:
— Давай его чистить. А то не медведь, а какая-то ходячая заноза. Если сам не умеет, мы его спасем, да, мелкая?
— Ура-а-а-а! — В следующую секунду по папиной широкой спине запрыгало и заплясало одно неугомонное, сторукое и стоногое чудище, щепки и ошметки хвои брызнули в разные стороны, а вместе с ними улетела и тоска.
Ты попробуй тут похандри, если на тебе устроила половецкие пляски двуликая дочь, которая от переизбытка чувств уже два раза перекувыркнулась из ребенка в медвежонка и обратно.